Эпилог. Три месяца спустя

*Тайлер Мда уж. Три месяца просидеть в камере, прежде чем его, наконец, выпустят и признают, что ошиблись. Впрочем, чего ещё было ожидать. Это было ожидаемо, что его станут подозревать после всего случившегося. Интересно, как Уэнсдей отреагирует на его появление? Ей будет все равно? Или она будет огорчена этим? Тайлер очень надеялся, что второй вариант останется лишь в его страхах. Куда ему теперь идти? В бывшую комнату, где жил до того, как его поселили к Уэнсдей? А вдруг там уже кто-то другой? В комнату Уэнсдей? Там наверняка уже Энид. — О, мистер Галпин, — к нему направлялась учительница математики, миссис Браун. — Пойдемте со мной. Фуф, слава Богу. — Где я буду жить? — В своей старой комнате, в башне. Значит, к Уэнсдей уже поселилась Энид. А вообще, стоило ли ему навещать её? Сказать ей, что его освободили? Нужли ли это ей? — Вот, проходите. Мы здесь немного прибрались, но ваши старые вещи не трогали. — Спасибо, — не своим голосом отвечает Тайлер. — Если будут вопросы, обращайся. Занятия начинаются завтра в девять. Тайлер кивнул, и дверь за миссис Браун захлопнулась. Он обессилено лег на кровать. За последние три месяца он не спал нормально, ибо кровати в тюрьме были ужасно жесткими. Но едва он почти провалился в сон, в дверь постучали. — «Ну кто там ещё?». За дверь оказалась та, кого он меньше всего ожидал увидеть на пороге своей комнаты — Уэнсдей. — Значит, слухи не врут, — сказала она себе под нос, завидев его. — И тебе привет, — усмехнулся Тайлер, и в этом в правду была искренняя радость. Уэнсдей, все еще глядя не на него, а себе под ноги, внезапно подошла ближе, и буквально налетела на него, крепко обхватив руками его плечи. Тайлер аж едва устоял на ногах. Неужели она… и в правду скучала? Он бы мог спросить, но понимал, что она не ответит. Она не говорит о своих чувствах, запрещает себе даже думать о них. Вот только она же — живой пример того, что подавленные чувства рано или поздно переливаются через край. Впрочем, это было её дело. Его дело — обнять в ответ. Ему вдруг показалось, что она всхипнула, но он отогнал от себя эти мысли. Она не могла плакать. И нет, дело не в том, что он считал её бесчувственной, а в том, что она никогда бы не стала плакать из-за него. Что она чувствует к нему? Она сможет поверить, что значит для него многое? Что вообще с ними будет? Тайлер очень рьяно желал задать эти вопросы, но понимал, что сейчас явно не лучшее время, да и ответа на них он все равно не получит. — Убедилась в правдивости слухов? — усмехнулся Тайлер, когда она его отпустила. — Убедилась, — как-то глухо ответила Уэнсдей. — Но я пришла убедиться ещё кое в чем. — И в чем же? Она, не говоря не слова, обхватила руками его шею, да так, что он почувствовал её ногти, и, не говоря ни слова, поцеловала его. Это было почти так же, как тогда во Флюгере. Мягкость, мандраж, тепло во всем теле… Но этот раз Уэнсдей прервало не видение, а она сама. — И в чем же ты убеждалась, позволь спросить? Уэнсдей вздохнула, будто собираясь с силами. — Три месяца назад ты сказал, что любишь меня. Что тебе жаль и ты бы правда хотел выбирать меня. Я хотела… проверить, так ли это. Тайлер чуть улыбнулся. — И как итог? — Я ничего не увидела, — раздраженно констатировала она. — Потому что мне больше нечего скрывать, — Тайлер подходит ближе. — И я от своих слов не отказываюсь. Он заметил, что ее глаза едва заметно заблестели. — Получается, ты… хочешь начать всё сначала? — неуверенно спросил Тайлер. Уэнсдей явно замялся, прежде чем сказать тихо, но уверенное: — Да. Тайлер в этот же миг, не помня себя от радости, подхватил её на руки и закружил её по комнате, а потом настолько крепко обнял, что чуть, казалось, не задушил. — Прости, — сразу же извинился он, отпустив ее, — просто я… — Не нужно извиняться за это, — прервала его Уэнсдей. — Теперь, вроде как… это нормально для нас. Тайлер еле сдержал улыбку от этих её слов. — Ты спать собирался? — Уэнсдей кивнула на его разобранную кровать. Тайлер сразу понял, что это не столько вопрос заинтересованности, сколько вопрос для того, чтобы слезть с неловкой для неё темы. — Ну… вообще да. Там кровати были жесткие, очень спина боли теперь. Уэнсдай кивнула. — Ложись. Тайлер послушно лег. Ей-богу, как хозяйку слушается. Впрочем, он был бы не против стать ее Хайдом. Эх, если бы он тогда не сглупил и не пошел за мамой… Бррр, лучше не вспоминать об этом в такой момент. Уэнсдей, когда он устроился, незамедлительно легла рядом с ним, уткнувшись носом ему в плечо, а руку положив ему на грудь. Тайлер сразу же накрыл её своей ладонью. Он и не заметил, как уснул. Просто помнил, что это случилось довольно скоро.

***

Его разбудил настойчивый стук в дверь. Кто там, черт возьми? Кто вообще стучится к нему ночью? Или сейчас день? Он как-то в этом сонном состоянии и забыл, во сколько он приехал. С дверью он справился только со второго раза. И только секунды через три разглядел, что за ней стояла Карен. — Ты чего? Спишь? — спросила она вместо приветствия. — Ну, типо того, — Тайлер зевнул. — Ты поговорить хотела? Он и не подозревал, как попал в цель. — Да, — Карен ответила незамедлительно. — О нас. Я думаю, нам можно… — Карен, — Тайлер резко прервал ее, — между нами не может ничего быть, кроме дружбы. И опять он попал. — Но почему? — Потому что я люблю другую девушку, — Тайлер старался отвечать спокойно, хотя разговор его уже начал подбешивать. Ему хотелось уже лечь обратно в кровать и обнять Уэнсдей, а не вот это вот всё. — Какую? Только не говори, что эту готку, которая думает, что она лучше других! — Да, Карен, именно её, — устало ответил Тайлер, зевнув. Видит бог, он не хотел её обижать, но этот разговор его порядком утомлял. — Как так, Тайлер? За что ты её любишь? Она же ни внешностью не удалась, ни умением любить, ни, прости господи, характером! Тайлер почувствовал, как под ребрами заскребся Хайд. — Не смей так про неё говорить, — прошипел Тайлер. — Она самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Ясно? Карен явно не хотела понимать, но Тайлеру было уже все равно — он просто захлопнул дверь перед её носом и вернулся обратно, в постель, к Уэнсдей. Лежать рядом с ней в состоянии полудремы было что-то воистину волшебным. И он очень надеялся, таких моментов у них будет ещё много.