Часть 6

Радость от пробуждения Джона длилась недолго. Уже на следующий день в палату вошёл консилиум врачей во главе с лучшим онкологом страны. Лица медиков были мрачнее тучи. Майкрофт сразу понял: случилось то, против чего бессильны все его деньги, связи и былая демоническая власть. Результаты томографии и анализов вынесли безжалостный приговор: рак мозга, четвёртая стадия. Опухоль развивалась стремительно и незаметно, маскируясь под обычную усталость, а кома была лишь первым серьёзным сигналом. Врачи тихо заговорили о химиотерапии, операциях с минимальным шансом на успех и месяцах мучительного существования в больничных стенах. Джон выслушал вердикт абсолютно спокойно. На его лице не отразилось ни страха, ни паники. Он посмотрел на свою слабую левую руку, затем перевёл взгляд на застывшего, побелевшего как мел Майкрофта и на Сиючан, у которой из глаз беззвучно покатились слёзы. — Нет, — мягко, но с железной решимостью прервал врачей Джон. — Никаких операций. Никакой химии. Я отказываюсь от лечения. — Джон, это безумие! — голос Майкрофта сорвался, в нём прозвучала та же отчаянная, страшная нота, что и много веков назад на Высшем Суде. — Мы найдём других врачей, мы полетим в любую точку мира! Я не позволю тебе просто сдаться! Джон поймал руку Майкрофта и крепко сжал её. — Майкрофт, посмотри на меня. Я не сдаюсь, — тихо, но уверенно сказал бывший ангел. — Моё человеческое тело изношено. Оно изначально получило слишком сильный удар там, наверху. Я прожил потрясающую, счастливую жизнь на Земле. Я встретил тебя, у нас выросла прекрасная, гениальная дочь. Я не хочу провести свои последние дни на Земле слабым, прикованным к аппаратам овощем, угасая под воздействием лекарств. Я хочу уйти гордо. Дома. С вами. Майкрофт зажмурился, его плечи задрожали. Вся его вселенная рушилась во второй раз, и в этот раз Бог не сойдёт с небес, чтобы сказать «Этого достаточно». Это был земной финал. Сиючан сделала шаг вперёд. Как будущий психолог и как любящая дочь, она понимала всю глубину и благородство решения папы. Её сердце разрывалось от боли, но гениальный разум заставил её принять этот выбор. Она села на край кровати и обняла Джона. — Папа... если это твоё желание, мы будем с тобой. До самого конца, — прошептала она, сглатывая слёзы. Джон улыбнулся и поцеловал дочь в макушку, а затем посмотрел на Майкрофта, умоляя его своим взглядом принять этот последний бой достойно. И Майкрофт, собрав всю свою демоническую и человеческую волю в кулак, медленно кивнул. Он не оставит своего ангела. Они уйдут из этой земной жизни так же, как и жили — вместе, с гордо поднятой головой и бесконечной любовью в сердцах. Последние недели Джона были наполнены тихим, хрупким теплом. Он вернулся в их уютный особняк, где всё дышало любовью и покоем. В тот самый вечер на его кровати устроился весь их маленький звериный лагерь. Снежинка — пёсик, белый как чистейший ангельский свет, невероятно преданный и добрый, с удивительными, понимающими глазами — свернулся клубочком у его правого бока. А у левого, прямо под слабой рукой Джона, дремала Черныш. Эта чёрная как смоль кошечка внешностью очень напоминала демона, из-за чего другие люди часто её шугались. Но Джона это совсем не оттолкнуло, скорее наоборот — он полюбил её сильнее всех, и кошка отвечала ему безграничной, почти разумной преданностью. Джон полулежал на подушках, медленно пил любимый чай и разговаривал с Майкрофтом и Сиючан. Они вспоминали прошлое, шутили и искренне, тихо смеялись. Не было ни страха, ни больничной тоски — только абсолютное, звенящее счастье быть рядом. Джон мягко улыбнулся, окинул взглядом свою семью и тихо, но очень отчётливо произнёс: — Я вас люблю. Прощайте. Он закрыл глаза, и его голова мягко опустилась на подушку. Дыхание остановилось. В комнате повисла оглушительная, священная тишина. Черныш и Снежинка даже не пошевелились, словно оберегая его последний, самый глубокий сон. Майкрофт и Сиючан не стали кричать или плакать. Они всё поняли в ту же секунду. Джон ушёл так, как хотел — гордо, спокойно и окружённый бесконечной любовью. Сиючан, проглотив подступивший к горлу ком, поднялась со своего места. Проявляя ту самую выдержку, которой её научили отцы, она тихо убрала со стола чашки, унесла их на кухню и принялась методично мыть посуду. Вода смывала слёзы, которые всё-таки катились по её щекам, но её движения оставались чёткими и спокойными. Папа прожил прекрасную жизнь, и она должна проводить его достойно. В это время Майкрофт остался в спальне. Он сидел у кровати, глядя на умиротворённое лицо своего ангела. На его собственном лице не дрогнул ни один мускул. Достав телефон, он абсолютно спокойным, ровным и холодным голосом начал отдавать распоряжения, организовывая похороны. Он задействовал все свои бывшие связи, чтобы всё прошло на высшем уровне, без лишней суеты и чужих глаз. Внешне они казались каменными, но это была лишь броня. Они знали: бывший ангел Джон Ватсон выполнил свою земную миссию. Он научил демона любить, он подарил дом сироте и оставил после себя мир, который стал чуточку светлее. Его крылья больше не болели. Он наконец-то был свободен. День похорон выдался тихим и пасмурным, словно сам Лондон погрузился в глубокое почтение к ушедшему ангелу. На старом, уединённом кладбище собрались только самые близкие — те, кто по-настоящему любил Джона и знал, какое огромное, светлое сердце билось в его груди. Родителей Холмсов среди них уже не было. Они прожили долгую, счастливую старость и несколько лет назад мирно покинули этот мир, успев застать лучшие, самые спокойные годы своего старшего сына. В первом ряду стояли Майкрофт и Сиючан, держась за руки. Рядом с ними, наперекор всем правилам кладбища, сидели Снежок и Черныш. Животные наотрез отказались оставаться дома, устроили настоящий бунт, и Майкрофт просто не стал их разлучать с хозяином. Белый пёсик преданно прижимался к ноге Сиючан, а чёрная кошка сидела неподвижно, словно маленькое изваяние, не сводя глаз с гроба. Шерлок стоял чуть позади, непривычно тихий, засунув руки в карманы своего длинного пальто. С другой стороны от него стояла Мэри, бережно прижимая к себе их дочерей — пятилетних близняшек Кей и Джей. Эти очаровательные девочки, унаследовавшие от мамы живость, а от отца — внимательный взгляд, безумно любили своего дядю Джона. Он всегда катал их на спине, читал сказки и разрешал играть со своей слабой левой рукой, уверяя, что их детские ладошки её исцеляют. Малышки ещё не до конца понимали, что такое смерть, но вели себя удивительно тихо, чувствуя общую печаль. Но самым удивительным горем на этих похоронах было присутствие Эвр. Шерлок совершил невозможное — своей искренней братской любовью, музыкой и терпением он смог исцелить израненный разум сестры. Эвр больше не была той опасной узницей Шерринфорда. Когда она только вернулась в мир, именно Джон со своей ангельской чуткостью смог найти к ней подход. Он не боялся её гениальности, просто заваривал ей чай и разговаривал как с обычным, заслуживающим тепла человеком. И Эвр это запомнила. Сейчас она стояла у самого края, бледная, отрешённая, но в её глазах застыла глубокая, осознанная скорбь. Она пришла проводить того, кто первым подарил ей простое человеческое понимание. Когда гроб начали медленно опускать в землю, Черныш тихо, пронзительно мяукнула, а Снежок издал негромкий, тоскливый скулёж. Кей и Джей крепче прижались к Мэри, а Шерлок положил руку на плечо Эвр, поддерживая сестру. Майкрофт поднял голову и посмотрел на хмурое лондонское небо. Дождь так и не пошёл, вместо этого сквозь плотные тучи вдруг пробился один-единственный, удивительно тёплый и яркий луч солнца. Он упал прямо на могилу Джона, заставив свежую землю на мгновение засиять золотом. Майкрофт едва заметно улыбнулся одними уголками губ, а Сиючан сильнее сжала его ладонь. Они знали: Создатель встретил своего ангела дома. Джон Ватсон ушёл, но оставил после себя исцелённую семью, спасённую дочь, подрастающих племянниц и демона, который благодаря ему навсегда научился любить.