Часть 5

Сиючан действительно была удивительным подростком. От природы наделённая невероятно острым умом и феноменальной памятью, она впитывала знания как губка. Шерлок, навещая брата, с гордостью заявлял, что в этой девочке текут «правильные» ментальные токи, а Майкрофт втайне восхищался её способностью анализировать сложные вещи за считаные секунды. Гены и воспитание отца сделали её настоящим гением. Но её душа принадлежала папе. Именно Джон воспитал Сиючан невероятно доброй, чуткой и отзывчивой. Она тонко чувствовала чужую боль и всегда была готова прийти на помощь. Однако отцовская «демоническая» закалка Майкрофта тоже дала о себе знать: Сиючан выросла девочкой с железным стержнем внутри. Она никогда и ни за что не позволяла людям садиться себе на шею. На добро она всегда отвечала тройным добром, но любую грубость или попытку манипуляции пресекала на корню — одним лишь холодным, чисто «холмсовским» взглядом. Майкрофт настоял на том, чтобы дочка училась в одной из самых престижных частных школ Англии. Обладая колоссальным статусом дочери «самого влиятельного человека в правительстве», Сиючан почти ни разу им не воспользовалась. Ей претило хвастовство. В школе её ценили не за богатство родителей, а за её собственный характер, искренность и готовность выручить в трудную минуту. Именно поэтому вокруг неё быстро сплотился круг настоящих, верных друзей, которые любили её саму, а не её фамилию. Время шло, и Сиючан выросла потрясающей, благородной и мудрой девушкой. Но кем бы она ни становилась в глазах окружающего мира — гениальным учёным, дипломатом или стратегом, — для своей семьи она оставалась всё той же любимой дочкой. Каждый раз, возвращаясь домой на каникулы или выходные, она с порога запрыгивала в объятия к папе Джону, аккуратно пожимая его слабую левую руку, а затем чинно, но с огромной теплотой обнимала отца Майкрофта, который в её присутствии полностью забывал о своей маске ледяного чиновника. Она безумно, всем сердцем любила своих отцов, зная, какую огромную цену они когда-то заплатили на небесах, чтобы построить этот идеальный, полный любви мир для неё на Земле. Выпускной вечер Сиючан в престижной частной школе был моментом абсолютного триумфа. Стоя на сцене в мантии с золотым отличием, она сияла, держа в руках диплом. Из зала на неё смотрели самые важные люди в её жизни. Джон, сидевший в первом ряду, незаметно утирал слезы гордости правой рукой, а Майкрофт, чья осанка оставалась безупречно прямой, смотрел на дочь с редкой, неприкрытой нежностью. Сиючан приняла твердое решение: несмотря на уговоры Майкрофта заняться политикой или международным правом, она выбрала психологию. Ей хотелось помогать людям напрямую, залечивать их душевные раны — так же, как папа Джон когда-то залечивал физические. Документы в университет были поданы, впереди ждало блестящее будущее. Но именно в тот момент, когда жизнь казалась идеальной, судьба нанесла сокрушительный удар. Это случилось обычным вечером, когда они праздновали дома. Сиючан увлеченно обсуждала с отцами список литературы на первый семестр. Джон, улыбаясь, потянулся к кофейнику, но вдруг замер. Его слабая левая рука безвольно повисла вдоль тела. Взгляд Джона стал туманным, неосознанным. — Папа? — Сиючан осеклась на полуслове, ее сердце пропустило удар. Джон попытался что-то сказать, но из его груди вырвался лишь тихий вздох. Он покачнулся и тяжело рухнул навзничь, теряя сознание еще до того, как его голова коснулась пола. — Джон! — Майкрофт среагировал мгновенно, бросаясь к мужу и подхватывая его. — Джон, посмотри на меня! Сиючан, скорую, немедленно! Но в этот раз все было гораздо страшнее, чем несколько лет назад. Джон не приходил в себя ни через пять минут, ни через час, ни в реанимации лучшей клиники Лондона, куда его доставили под выемку правительственных сирен. Врачи, созванные Майкрофтом со всего мира, лишь разводили руками. Человеческое тело бывшего ангела, годами копившее в себе отголоски страшной небесной казни — вырванные крылья и сломанные кости, — дало критический сбой. Земное сердце не выдержало нагрузки фантомной боли вечности. Джон впал в глубокую кому. Огни приборов в больничной палате тихо и монотонно пищали, отсчитывая слабый пульс Ватсона. Майкрофт сидел у кровати, полностью раздавленный. Он держал Джона за его слабую левую руку, уткнувшись в нее лбом, и его плечи сотрясались от беззвучных слез. Демон, потерявший свою силу, и чиновник, потерявший свое влияние перед лицом смерти, он снова чувствовал себя тем самым осужденным, на глазах которого калечат его личное небо. Сиючан стояла у окна, обняв себя за плечи. В ее глазах, всегда таких умных и понимающих, застыл недетский ужас. Она смотрела на бледного папу, на сломленного отца, и внутри нее поднималась глухая, отчаянная решимость. Прошлое ее родителей, о котором она знала лишь по обрывкам чувств, теперь осязаемо забирало их счастье. И Сиючан поклялась себе, что применит весь свой гениальный разум, чтобы вытащить папу с того света. Дни тянулись мучительно долго, превращаясь в недели. Сиючан разрывалась между больничной палатой папы и подготовкой к сложнейшим вступительным экзаменам в университет. Майкрофт практически переехал в клинику, часами просиживая у постели мужа и контролируя лучших врачей страны. Джон оставался в коме, подключённый к аппаратам искусственного жизнеобеспечения. В день самого важного, решающего экзамена Сиючан сидела в огромной университетской аудитории. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Девушка сосредоточенно заполняла бланки, задействовав весь свой гениальный разум, как вдруг её телефон, переведённый в беззвучный режим, завибрировал на краю стола. Экзаменатор строго посмотрел на неё, но Сиючан мельком глянула на экран. Это было сообщение от отца. Всего два слова, от которых у неё перехватило дыхание и бешено заколотилось сердце: > **«Джон очнулся»**. > В первую секунду Сиючан едва не вскочила с места. Ей хотелось бросить ручку, перевернуть стол и со всех ног мчаться на выход. Сердце кричало: *«Беги к папе!»* Но гениальный, холодный ум, воспитанный Майкрофтом, и чуткая душа, взращённая Джоном, заставили её вовремя остановиться. > *«Нет. Папа столько сил вложил в моё будущее. Если я сейчас провалю экзамен или меня выгонят, он расстроится, начнёт винить себя и его здоровье снова ухудшится»*, — мгновенно пронеслось в её голове. > Сиючан глубоко вздохнула, заставляя свои дрожащие руки успокоиться. Направив весь свой шок и колоссальный выброс адреналина в ментальную работу, она совершила невозможное. Девушка буквально полетела по экзаменационным листам, выдавая гениальные, чёткие и структурированные ответы с феноменальной скоростью. То, на что у обычных абитуриентов уходили часы, Сиючан решила за считаные минуты. Она сдала работу первой, под ошеломлённый взгляд профессора, вежливо, но стремительно попрощалась и, едва переступив порог аудитории, бросилась бежать. Она бежала на всех парах. Наплевав на правила, Сиючан вылетела из здания университета, поймала первое попавшееся такси и всю дорогу мысленно подгоняла водителя, кусая губы от волнения. Ворвавшись в больничное крыло, она пролетела по коридору и резко толкнула дверь палаты. Джон лежал на приподнятых подушках — бледный, похудевший, но с абсолютно чистым, ясным взглядом. Рядом на стуле сидел Майкрофт. Его лицо впервые за долгое время разгладилось, а сам он крепко, до побеления суставов, держал Джона за его слабую левую руку. — Папа! — задыхаясь от быстрого бега и подступивших слёз, вскрикнула Сиючан. Джон медленно повернул голову на её голос. На его лице тут же расцвела та самая, самая тёплая и любящая улыбка на свете. Он чуть приподнял правую руку, приглашая дочь в объятия. — Сиючан… моя хорошая, — тихо, ещё слабо произнёс Джон. — Как экзамен? Девушка подлетела к кровати, бережно, стараясь не задеть капельницы, обняла папу, утыкаясь носом в его плечо и наконец-то давая волю счастливым слезам. — Всё отлично, папа. Я всё сдала. Я успела, — всхлипнула она. Майкрофт протянул руку и мягко положил ладонь на плечо дочери, а другой продолжал согревать пальцы Джона. В этой стерильной больничной палате, под тихий писк медицинских мониторов, их маленькая земная семья снова была вместе. Они выдержали ещё один удар, доказав, что их любовь сильнее любых болезней и проклятий.