Part 1. Глава 1.

Ветер не просто пел в Викторианском Лондоне, а исполнял настоящую оперетту, таким нежным и высоким юношеским тенором, неокрепшим голоском омывал улицы и крыши домов. Таким, каким голос был одного молодого парня, чьи ноги смело бродили по вымощенным дорогам Лондона. Дориан Грей. Он был артистом балета, прибывший из провинциального города Англии в саму столицу. Его ждали большие театры - они смело уступали маленьким концертным залам. Эти театры восхищали Дориана своей, где можно, пока никто не видит, смело исполнить лучший из своих pirouette или fouetté. А потом обязательно показать их на одном из своих выступлений, играя роль прекрасного принца, что питает свое сердце необычайной любовью к загадочной принцессе. Или может быть к лесной феи. Ему нравилось репетировать за массивными кулисами, в то время как гости в круговороте толпы стараются поскорее попасть в зал и занять свое место. Они спешат всунуть свое пальто гардеробщице, порой забыв прихватить номерок. Они несли большие букеты роз, укутанные в светло-бежевую бумагу - обязательно несли их стеблем вверх. Запах дорогих духов витал между рядов голосами обсуждений. Гости ждали представления, а кто-то из них обязательно закурит терпкую папиросу. Среди гостей тех затесался один художник, известный в Лондоне еще до появления Дориана Грея. Известен он был своим талантом и тем мастерством, который не потеряешь в компании сомнительных личностей с кружкой пенного. Бэзил Холлуорд - таково было имя его - не интересовался балетом до той поры, пока дивное лицо Дориана Грея не стало показываться на афишах их города - он стоял в разных нарядах абсолютно грациозный, сдержанный, однако между тем невероятно искренний. Художник быстро запомнил его образ. Светлые волосы, точно с отблеском золота. Голубые глаза, таящие в себе ясность морей. Мягкий подбородок, еще совсем девственнен и по-мальчишески нежен, и нос, будто бы слепленный руками самых опытных скульпторов. Бэзил был человеком всецело отданным искусству с самого рождения, потерять свой идеал казалось ему критически страшно и невообразимо. Он сохранил маленькую афишу, а дома сделал несколько зарисовок углем на бумаге. Писать картину по этому образу ему было тревожно и даже непозволительно, сначала стоит увидеть Дориана Грея вживую, потому в тот же вечер театр польстился посещением уважаемого художника. Но даже свою славу и статус свой Бэзил Холлуорд позабыл, когда увидел высокие прыжки, изящные взмахи ног, гибкость тела, выходящую за грани представления. Ему думалось, что не только он сам, но и все остальное меркнет на фоне этого юноши. Он словно солнце, а вокруг него парады планет, осыпают его своим восхищением и любовью. В тот вечер Бэзил принес самый пышный букет, он состоял из композиции белых мелких роз, простых ромашек и гипсофил. И Дориану, чего тот сам не скрывал, букет этот понравился больше, чем те, которые ему дарили прежде. В букете он увидел себя самого, и именно тогда художник произвел на него то особое впечатление. Они разговорились слово за словом в его гримерной комнате, Дориан пообещал себе сохранить букет во что бы то ни стало, а Бэзил, свои переживания подавляя, пригласил его позировать к себе в мастерскую следующим днем.