Часть 5

Только что я занес ногу за высокий порог калитки вслед Алисе Всеволодовне, которая уже резво его перескочила, вдруг чья-то сильная рука схватила меня за грудь. — Кто сей? — взревел чей-то голос, — друг или недруг? Кайся! — Это наш, наш! — завизжал подле голосок Липутина, — это господин Г—в, классического воспитания и в связях с самым высшим обществом молодой человек. — Люблю, коли с обществом, кла-сси-чес... значит, о-бразо-о-ваннейший... отставной капитан Игнат Лебядкин, к услугам мира и друзей... если верны, если верны, подлецы! Капитан Лебядкин, вершков десяти росту, толстый, мясистый, курчавый, красный и чрезвычайно пьяный, едва стоял предо мной и с трудом выговаривал слова. Я, впрочем, его и прежде видал издали. Сейчас же мне эта рожа не высказывала ни капли доверия, и я беспокоился за Алису Всеволодовну, которая не слишком дружелюбно смотрела на капитан. Он, впрочем, не заметил её вовсе и ревел своим басом лишь на меня. — А, и этот! — взревел он опять, заметив Кириллова, который всё еще не уходил с своим фонарем; он поднял было кулак, но тотчас опустил его. — Прощаю за ученость! Игнат Лебядкин — образо-о-ваннейший... Любви пылающей граната Лопнула в груди Игната. И вновь заплакал горькой мукой По Севастополю безрукий. — Хоть в Севастополе не был и даже не безрукий, но каковы же рифмы! — лез он ко мне с своею пьяною рожей. Я спиной загородил Алису Всеволодовну, и она лишь могла слышать наш разговор. — Им некогда, некогда, они домой пойдут, — уговаривал Липутин, — они завтра Лизавете Николаевне перескажут. — Лизавете!.. — завопил он опять, — стой-нейди! Варьянт: И порхает звезда на коне В хороводе других амазонок; Улыбается с лошади мне Ари-сто-кратический ребенок. «Звезде-амазонке». Алиса Всеволодовна негромко хохотнула за моей спиной и я кожей ощущал её презрение и насмешку к этому жалкому человеку. Это были поистине детские жест, но капитан взревел. — Ка-а-ак! Смейте смеяться, господин учё-оный! — Что вы, что вы, вам показалось, — Липутин встрял своим голоском. Похоже, и он не заметил Алисы, которая уже хитро и весело, прищурив глаза, наблюдала за этим всем. — Да ведь это же гимн! Это гимн, если ты не осел! Бездельники не понимают! Стой! — уцепился он за мое пальто, хотя я рвался изо всех сил в калитку. — Передай, что я рыцарь чести, а Дашка... Дашку я двумя пальцами... крепостная раба и не смеет... Тут он упал, потому что я с силой вырвался у него из рук и побежал по улице, а Алиса Всеволодовна шла за мной с правого боку. Липутин увязался за мной с левого. — Его Алексей Нилыч подымут. Знает ли, что я сейчас от него узнал? — болтал он впопыхах. — Стишки-то слышали? Ну, вот он эти самые стихи к «Звезде-амазонке» запечатал и завтра посылает к Лизавете Николаевне за своею полною подписью. Каков! — Бьюсь об заклад, что вы его сами подговорили. — Алиса Всеволодовна остро метнула. — Проиграете, барышня, проиграете! — захохотал Липутин. — Влюблен, влюблен как кошка, а знаете ли, что началось ведь с ненависти. Он до того сперва возненавидел Лизавету Николаевну за то, что она ездит верхом, что чуть не ругал ее вслух на улице; Да и ругал же! Еще третьего дня выругал, когда она проезжала, — к счастью, не расслышала, и вдруг сегодня стихи! Знаете ли, что он хочет рискнуть предложение? Серьезно, серьезно! — Я вам удивляюсь, Липутин, везде-то вы вот, где только этакая дрянь заведется, везде-то вы тут руководите! — проговорил я в ярости. — Однако же вы далеко заходите, господин Г—в; не сердчишко ли у нас екнуло, испугавшись соперника, — а? — Что-о-о? — закричал я, останавливаясь. Алиса Всеволодовна стояла рядом, скрестив руки, и недовольно смотрела на нас обоих. Липутин этого не замечал. — А вот же вам в наказание и ничего не скажу дальше! А ведь как бы вам хотелось услышать? Уж одно то, что этот дуралей теперь не простой капитан, а помещик нашей губернии, да еще довольно значительный, потому что Николай Всеволодович ему всё свое поместье, бывшие свои двести душ на днях продали, и вот же вам бог, не лгу! сейчас узнал, но зато из наивернейшего источника. Ну, а теперь дощупывайтесь-ка сами; больше ничего не... — Николай Всеволодович! — громыхнула Алиса Всеволодовна своим звучным голоском. — Николай Всеволодович! Он не смеет и не может! А вы Липутин, сплетник и лжец. — Ну-ну-с, Алиса Всеволодовна, — чуть обижено проговорил Липутин, но всё же отшатнулся от неё. — Узнаете-с, когда ваш братец вам скажет-с. Ну а мне пора. До свидания-с!