Часть 9. Возвращение к истокам

      Хрустальный флакон в руке Геллерта разлетелся на тысячи сверкающих осколков. Золотистая пыль маховика времени взмыла вверх, подхваченная мощным потоком совместной магии. Бузинная палочка в пальцах отца налилась слепящим белым светом, а палочка матери, направленная в ту же точку, высекла сноп изумрудных искр.       Воздух вокруг Дафны закружился в неистовом, удушающем вихре. Пространство библиотеки Нурменгарда начало стремительно блекнуть, превращаясь в размытые полосы серого и чёрного камня. — До встречи в будущем, Дафна! — донёсся до неё сквозь рев хронопотока далёкий, но отчётливый голос Геллерта.       Последнее, что запечатлел её взгляд в уходящем тридцать четвёртом году, — это силуэты её молодых родителей. Они стояли плечом к плечу, крепко держась за руки, и их объединённая магия заслоняла её от временного хаоса. Винда смотрела ей вслед с нежностью и затаённой грустью, а на губах Гриндевальда играла уверенная улыбка человека, который точно знает: его победа предрешена.       Затем мир окончательно перевернулся. Дафну швырнуло в темноту, свободное падение длилось всего мгновение, и в следующий миг она тяжело рухнула на мягкий ковёр.       В уши разом ударила тишина. Тихий, мерный стук каминных часов, едва слышный треск поленьев и знакомый, родной запах лаванды, горьких трав и дорогого табака.       Дафна медленно открыла глаза и приподнялась на локтях. Она находилась в семейной библиотеке Нурменгарда. Всё было на своих местах: ровные ряды старинных фолиантов, тяжёлые тёмные портьеры, герб на стене. На полу рядом с ней сиротливо лежала оборванная серебряная цепочка и пустой, без единой песчинки, разбитый корпус маховика. Всё закончилось. — Ты заставила нас поволноваться, дорогая, — раздался от двери мягкий, глубокий голос с безупречным французским акцентом.       Дафна резко обернулась. В дверях библиотеки стояла Винда Розье. Годы наложили на её лицо отпечаток благородной зрелости, в её тёмных волосах виднелись изящные серебряные нити, но зелёные глаза лучились всё тем же живым, пронзительным светом. На её плечах лежала тёплая домашняя мантия.       Следом за ней в комнату неторопливо вошёл Геллерт. Время почти не коснулось его великой силы — его разноцветные глаза, один тёмный, другой льдисто-белый, смотрели на дочь с глубоким, всезнающим прищуром Провидца. Те самые глаза, которые она видела всего несколько минут назад в теле тридцатилетнего революционера. — Хрономагия — опасная игрушка для семнадцатилетней слизеринки, — негромко произнёс Геллерт, и на его губах заиграла точно такая же усмешка, как и тогда, в пустой зале недостроенного замка. — Хотя, признаться, твоё появление в тридцать четвёртом было как нельзя кстати. Это весьма… ускорило некоторые события.       Дафна поднялась с колен, оправляя слизеринскую мантию. Сердце колотилось в груди от осознания того, что её тайна вовсе не была тайной для родителей все эти годы. Они помнили её. Они ждали её рождения, точно зная, какой она вырастет.       Она сделала шаг вперёд и протянула руку. На её ладони лежал серебряный кулон, внутри которого спокойно и мерно, в такт её собственному сердцу, билось запечатанное тёмное пламя единой, неразрывной семьи. — Я просто хотела сказать, что вы ничуть не изменились, — улыбнулась Дафна, чувствуя, как её окутывает абсолютное, нерушимое тепло родного дома.