Часть 2

Белая машина медленно остановилась у дальней границы заброшенного парка. Двигатель заглох. На несколько секунд всё вокруг снова погрузилось в тишину. Лишь ветер гулял среди заросших аллей и ржавых аттракционов, заставляя старый металл тихо поскрипывать. Открылась дверь. Из машины вышла девушка с почти белоснежными волосами. Даже в темноте её кожа казалась слишком светлой, словно лунный свет прилип к ней и не хотел отпускать. Ами поправила рукава кофты и подняла взгляд на возвышавшееся вдали колесо обозрения. Неподвижное. Тёмное. Будто застывшее во времени. Следом из машины выбрался её брат. Доку был полной противоположностью сестры. Тёмные волосы, тёмная одежда. Живой взгляд человека, которого любопытство постоянно толкает туда, куда лучше не заходить. Последним захлопнул дверь Беверли. Он засунул руки в карманы и окинул парк долгим взглядом. — Знаешь, в нормальной компании на этом моменте обычно разворачиваются и едут домой, — заметил Беверли. — Но тогда было бы скучно, — усмехнулся Доку. Ами ещё раз посмотрела на старые ворота. — Тут действительно жутко, — тихо сказала она. Доку улыбнулся чуть шире. — Ты ещё легенды не слышала. — Вот сейчас начнётся, — вздохнул Беверли. Троица направилась вдоль забора, пытаясь найти проход. Трава шуршала под ногами. Ветер становился холоднее. Слишком холодным для такой ночи. Доку задумчиво провёл рукой по ржавой сетке. — Знаете, что самое странное в этом месте? — То, что оно выглядит как декорация к фильму ужасов? — предположил Беверли. — Нет, — покачал головой Доку. — То, что люди продолжают пропадать здесь даже после закрытия парка. Ами подняла взгляд на брата. — Опять твои страшилки? — Хотел бы я, чтобы это были просто страшилки. Он остановился возле старого предупреждающего знака, половина букв на котором давно стёрлась. — Официально парк закрыли из-за аварий и несчастных случаев. Но местные говорят другое. — Например? — спросил Беверли, хотя по голосу было понятно, что он уже жалеет о своём вопросе. Доку усмехнулся. — Например, что сначала пропал один ребёнок. Он сделал несколько шагов вперёд. — Потом второй. Потом третий. Улыбка исчезла с его лица. — И ни одного из них так и не нашли. Ветер вдруг качнул старые конструкции аттракционов. Где-то в глубине парка раздался тихий скрип металла. Ами невольно поёжилась. — Может, их просто не нашли? — Может быть, — легко согласился Доку. — Только вот есть одна проблема. — Какая? — спросил Беверли. Доку повернулся к ним. В его глазах мелькнуло что-то странное. — Легенды меняются. Люди меняются. Но детали остаются одинаковыми. На несколько секунд все замолчали. — Какие детали? — тихо спросила Ами. Доку понизил голос. — Перед исчезновением дети слышали музыку. — Музыку? — Очень тихую. Будто где-то далеко работает карусель. — сказал Доку Он поднял взгляд на тёмные силуэты аттракционов. — Хотя электричество здесь отключили много лет назад. Ами нервно обхватила себя руками. — Не нравится мне это. — Мне тоже, — признался Беверли. — Но уже интересно. Доку кивнул. — Некоторые говорили, что видели свет в окнах аттракционов. — Бомжи? — предположил Беверли. — Возможно.— согласился Доку и пожал плечами. — Только вот этот свет видели в колесе обозрения. Он указал вдаль. — А оно не работает уже десятилетия. Ами проследила за его рукой и быстро отвела взгляд. Ей почему-то показалось, что одна из кабинок качнулась. Хотя ветра почти не было. — Хватит, — сказала она. — Ты специально пугаешь. — Конечно, — честно ответил Доку. Беверли тихо усмехнулся. — Хотя бы честно. Они прошли ещё несколько минут вдоль забора. Но прохода так и не нашли. Ни дыры.Ни открытых ворот. Только ржавчина и заросли. Беверли остановился. — Либо прохода здесь нет, либо его уже нашли до нас. Доку поднял голову и посмотрел на забор.Потом усмехнулся. — Тогда полезем через него. Ами резко повернулась к брату. — Серьёзно? — А зачем ещё существуют заборы? — пожал плечами Доку. — Чтобы через них перелезать. — Когда-нибудь твоё любопытство тебя убьёт, — заметил Беверли. — Но не сегодня. — ответил он Первым на забор полез Беверли. Несколько секунд — и он уже стоял по другую сторону. Спрыгнув на землю, он поднял голову вверх и протянул руку. — Давай, я помогу. Ами осторожно начала перелезать. На середине пути она замерла. — Мне это совсем не нравится. — Ты справишься, — спокойно сказал Доку. И слегка подтолкнул сестру снизу. — Доку! Но в следующую секунду Беверли крепко взял её за руку и помог спуститься. — Видишь? Жива, — усмехнулся он. Ами недовольно посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Вы оба ужасные. — Спасибо, — одновременно ответили Доку и Беверли. Через мгновение Доку легко перелез через забор и спрыгнул рядом с ними. Троица замолчала. Теперь они стояли внутри парка. За спиной остался забор. Впереди тянулись тёмные аллеи. Ржавые аттракционы неподвижно возвышались среди деревьев, словно молчаливые свидетели прошлого.    Тем временем в другой части парка появились ещё двое. Парень и девушка, они пришли сюда вдвоём.Что уже говорило о них больше, чем любые знакомства. За плечами у них были десятки просмотренных фильмов ужасов. Сотни прочитанных хоррор-книг. И бесконечные споры о том, существует ли нечисть на самом деле. В конце концов они решили проверить это сами. Если монстры существуют — они их найдут. Если нет — хотя бы хорошо проведут ночь. Аст шёл по заросшей аллее, небрежно закинув на плечо массивные цепи. Тяжёлый металл тихо позвякивал при каждом шаге. Он владел ими так же уверенно, как другие владеют ножом или палкой. Рядом шагала Хейт. За её спиной покоилась длинная коса с изогнутым лезвием.Не бутафория - настоящая. Она научилась обращаться с ней задолго до этой ночи. И делала это пугающе ловко. — Напомни, зачем мы вообще сюда пришли? — спросил Аст, оглядывая тёмные аллеи. — Охотиться на нечисть, — спокойно ответила Хейт. — А если её не существует? — Тогда будем охотиться на плохую архитектуру. Аст усмехнулся. — Вот за это я и люблю наши идеи. Они медленно шли по парку. Ночь стояла глухая. Настолько тихая, что было слышно, как ветер шевелит траву у ржавых ограждений. Нигде не было ни души. Впрочем, это никого не удивляло.Кто станет гулять по заброшенному парку аттракционов глубокой ночью? — Знаешь, — задумчиво произнёс Аст, — если сегодня на нас выскочит демон, я всё-таки немного удивлюсь. Хейт хмыкнула. — А я — нет. — Ты слишком серьёзно относишься к таким вещам. — сказал Аст — А ты недостаточно серьёзно. Аст остановился и прислушался. Тишина. Абсолютная. Будто кроме них в парке действительно никого не было. — Пока что счёт в пользу скептиков, — пожал плечами он. Хейт провела рукой по древку косы. — Ночь ещё только начинается. Они свернули за угол и замерли. Впереди возвышалось старое здание. Потрескавшаяся вывеска чудом всё ещё держалась над входом. «Дом смеха». Часть букв давно исчезла. Оставшиеся выглядели так, словно вот-вот упадут. Аст поднял бровь. — О. — Что? — спросила Хейт. — Это же обязательная локация любого фильма ужасов. Хейт посмотрела на тёмный вход. Внутри не было видно ничего. Только густая темнота. — Значит, туда и пойдём, — спокойно сказала она. Аст широко улыбнулся. — Если нас там убьёт клоун, я буду очень разочарован. — Почему? — Потому что я ставил на призраков. — ответил он.  И, не подозревая, что этой ночью парк уже собрал больше гостей, чем следовало бы, двое направились к входу в Дом смеха.   Доку, Ами и Беверли неспешно двигались по заросшей аллее. Под ногами хрустели сухие ветки. Высокая трава цеплялась за одежду. Где-то вдалеке ветер раскачивал старые аттракционы, и те отвечали ему протяжным металлическим скрипом. Будто парк разговаривал сам с собой. — Если на нас выскочит призрак, я сразу предупреждаю: бегу быстрее вас обоих, — заявил Беверли, засунув руки в карманы. — Предатель, — усмехнулась Ами. — Реалист, — поправил её Беверли. Доку тихо рассмеялся. — А я всегда говорил: в фильмах ужасов выживают либо осторожные, либо очень удачливые, — заметил он. — А мы кто? — спросила Ами, поправляя выбившуюся белую прядь волос. Доку задумчиво посмотрел вперёд. — Пока не определился, — честно признался он. Беверли театрально приложил руку к груди. — Очень воодушевляет, — пробормотал он. Они свернули на другую аллею. Справа показалась старая карусель. Её лошади давно потеряли краску. Некоторые были сломаны. Другие неподвижно смотрели в темноту своими стеклянными глазами. Ами отвела взгляд. От этого места становилось не по себе. Словно парк был пустым лишь на первый взгляд. — Ты опять что-то вспомнил, — заметил Беверли, взглянув на Доку. Тот слегка улыбнулся. — Просто ещё одну историю, — ответил Доку. Ами тяжело вздохнула. — Только не говори, что снова про пропавших детей, — попросила она. — Именно про них, — кивнул Доку. — Конечно, — пробормотала Ами. Доку поднял фонарь чуть выше. Луч света скользнул по заросшим дорожкам и старым указателям. — Когда парк ещё работал, сюда приезжали целыми семьями, — начал Доку. — Летом здесь было столько людей, что очереди тянулись через половину территории. Он ненадолго замолчал. — А потом начали пропадать дети, — продолжил он уже тише. Улыбка исчезла с лица Беверли. Даже он перестал шутить. — И сколько их было? — спросил Беверли. Доку пожал плечами. — Никто точно не знает, — ответил он. — По официальным данным — несколько случаев. По слухам — намного больше. — Почему больше? — спросила Ами. — Потому что далеко не все исчезновения связывали с парком, — объяснил Доку. — Представь: ребёнок пропадает вечером, родители думают, что он просто ушёл гулять, полиция ищет его по всему городу. А спустя недели кто-нибудь вспоминает, что днём они были здесь. Ветер прошёлся между деревьями. Где-то вдалеке протяжно скрипнул металл. — Знаете, что самое жуткое? — тихо спросил Доку. — Даже боюсь спрашивать, — признался Беверли. — Некоторые дети перед исчезновением рассказывали об одном и том же, — продолжил Доку. Ами посмотрела на брата. — О чём? — спросила она. Доку понизил голос. — О том, что кто-то звал их по имени, — ответил он. Повисла тишина. Только шелест травы нарушал её. — Люди часто слышат странные вещи, — неуверенно заметил Беверли. — Возможно, — согласился Доку. — Только проблема в том, что дети описывали один и тот же голос. Он на секунду замолчал. — Они говорили, что это был ребёнок, — тихо закончил он. Ами невольно поёжилась. — Перестань, — попросила она. Но Доку уже вошёл во вкус. — Некоторые утверждали, что слышали смех, — продолжил он. — Тихий. Далёкий. Словно кто-то играет на аттракционах после закрытия. — Очень смешно, — пробормотал Беверли. — Я и не шучу, — спокойно ответил Доку. Он остановился возле старой лавочки. На дереве рядом всё ещё висела выцветшая табличка с правилами парка. — Есть легенда, что один охранник однажды услышал музыку ночью, — сказал Доку. Он посмотрел куда-то в глубину парка. — Музыка доносилась из Дома смеха, — продолжил он. Ами подняла взгляд. — И что было дальше? — спросила она. Доку выдержал паузу. — Он вошёл внутрь, — ответил он. — И? — спросил Беверли. — А утром нашли только его фонарь, — закончил Доку. Беверли нервно усмехнулся. — Очень надеюсь, что у него просто закончилась смена, — сказал он. — Возможно, — пожал плечами Доку. — Только больше его никто никогда не видел. Они прошли ещё немного вперёд. И вскоре впереди показалось старое здание. Над входом висела потрескавшаяся вывеска: «Дом смеха» Некоторые буквы давно исчезли. Окна были тёмными. А сам вход выглядел так, будто темнота внутри была гуще, чем снаружи. — Вот и пришли, — произнёс Доку, останавливаясь перед входом. — Знаешь, — тихо сказала Ами, разглядывая здание, — мне начинает казаться, что приезжать сюда было плохой идеей. — Это нормально, — усмехнулся Беверли. — Все плохие идеи начинаются именно так.  Дверь Дома смеха открылась с протяжным скрипом. Звук разнёсся по пустому зданию так, будто кто-то глубоко внутри ответил им эхом. Доку вошёл первым. За ним — Ами и Беверли. Лучи фонарей разрезали темноту. Пыль лениво кружилась в воздухе. Казалось, её никто не тревожил уже много лет. Внутри оказалось куда больше пространства, чем можно было предположить снаружи. Широкие коридоры расходились в разные стороны. Старые декорации выглядывали из темноты уродливыми силуэтами. Где-то валялись перевёрнутые фигуры клоунов. Где-то свисали выцветшие занавесы. — Ну и местечко, — пробормотал Беверли, освещая стену фонарём. — Если здесь и есть призраки, я их прекрасно понимаю. Съехать отсюда невозможно. — Не сглазь, — тихо сказала Ами. Доку остановился перед большой деревянной табличкой. Краска на ней почти стёрлась, но несколько слов ещё можно было разобрать: «Зал отражений» Он улыбнулся. — А вот и те самые зеркала, — произнёс Доку. Ами нахмурилась. — Те самые из твоих историй? — спросила она. — Именно, — кивнул Доку. — Говорят, некоторые дети боялись заходить сюда. — Почему? — спросил Беверли. Доку направил фонарь на ближайшее зеркало. Стекло покрылось сетью трещин. Искажённые отражения дрожали в тусклом свете. — Потому что утверждали, будто иногда отражения двигались не так, как люди, — спокойно ответил он. Беверли замер на секунду. Потом подошёл ближе к зеркалу. — Если моё отражение сейчас подмигнёт мне отдельно от меня, я увольняюсь из этой реальности, — заявил он. Ами невольно усмехнулась. Они прошли дальше. По обе стороны коридора стояли кривые зеркала. Одни вытягивали силуэты. Другие искажали лица до неузнаваемости. В некоторых трещины складывались в узоры, напоминавшие чьи-то силуэты. А может, это просто игра света. — Знаешь, — тихо произнесла Ами, разглядывая одно из зеркал, — мне всё время кажется, будто за нами кто-то идёт. — Это потому, что нас трое, — усмехнулся Беверли. — Всегда помогает знание математики. Доку только улыбнулся. — А есть легенда, что одно из зеркал здесь никогда не отражало людей правильно, — сказал он. — Конечно есть, — вздохнул Беверли. — Серьёзно. Работники якобы завешивали его тканью, но утром ткань всегда оказывалась на полу. Ами быстро отвела взгляд от ближайшего зеркала. — Ты специально это рассказываешь именно здесь? — спросила она. — Разумеется, — честно ответил Доку. Они поднялись на следующий этаж. Там располагались старые игровые комнаты. Некоторые автоматы давно заржавели. На стенах висели таблички с правилами игр, названия которых никто уже не помнил. На полу лежали разбросанные жетоны. Словно посетители ушли отсюда в спешке. Беверли нажал на кнопку одного из автоматов. Ничего не произошло. — Жаль, — сказал он. — А я надеялся выиграть плюшевого медведя и уйти отсюда счастливым человеком. — В хоррорах счастливых людей обычно съедают первыми, — заметил Доку. — Спасибо за поддержку, — ответил Беверли. Внезапно свет фонаря Ами скользнул по человеческой фигуре в углу комнаты. Она вздрогнула и резко остановилась. — Там кто-то стоит! — испуганно сказала Ами. Беверли тут же направил туда фонарь. Несколько секунд стояла тишина. А потом стало ясно. Это был старый картонный клоун. Перекошенный, с облезшей краской. Беверли облегчённо выдохнул. — Если меня когда-нибудь убьют, виноваты будут клоуны, — заявил он. Доку тихо рассмеялся. — А я ведь даже не успел рассказать историю про клоуна. — И не надо! — одновременно сказали Ами и Беверли.   Тем временем, этажами ниже, царила совсем другая атмосфера. Аст и Хейт нашли старую дверь, ведущую вниз, ещё до того, как Доку с друзьями вошли в Дом смеха. И, движимые любопытством, спустились в подземные помещения. Чем ниже они уходили, тем холоднее становился воздух. Пахло сыростью. Пылью. И старым металлом. Стены покрывали потёки ржавчины. Под ногами хрустел мусор и осколки неизвестно чего. Фонари выхватывали из темноты узкие проходы и заброшенные технические комнаты. Где-то капала вода. Где-то скрипели старые трубы. — Вот это уже больше похоже на место, где обитает нечисть, — заметил Аст, проводя рукой по массивным цепям. Хейт провела пальцами по древку косы. — Или на место, где люди начинают видеть то, чего нет, — спокойно сказала она. Аст усмехнулся. — Главное, чтобы сегодня это было первое, а не второе. И пока одни исследовали верхние этажи Дома смеха, другие уходили всё глубже под землю. Так близко и одновременно так далеко друг от друга.   Доку, Ами и Беверли продолжали исследовать верхние этажи Дома смеха. Чем дальше они заходили, тем страннее становились помещения. Вдоль стен стояли старые фигуры клоунов. Некоторые были в полный рост. Другие выглядывали из углов, будто наблюдали за посетителями. У многих облезла краска. У некоторых не хватало глаз. А у одного улыбка растянулась так широко, что казалось, будто её вырезали ножом. — Знаете, — произнёс Беверли, освещая очередную фигуру фонарём, — если ночью меня убьёт клоун, я очень сильно разочаруюсь в жизни. — Почему? — спросила Ами. — Потому что я рассчитывал минимум на древнее проклятие, — ответил Беверли. Доку усмехнулся. — Кто сказал, что это взаимоисключающие вещи? — заметил он. Они вошли в просторный зал. По центру возвышалась огромная фигура клоуна почти под потолок. Его вытянутая улыбка застыла на лице навсегда. А стеклянные глаза отражали свет фонарей так, будто смотрели прямо на них. Ами медленно подошла ближе. — Выглядит жутко, — тихо сказала она. — В этом и смысл Дома смеха, — ответил Доку. — По-моему, здесь забыли добавить часть со смехом, —пробормотал Беверли. Ами осторожно коснулась руки статуи. В ту же секунду раздался тихий скрип. Она замерла. Фигура едва заметно качнулась. — Ребят… — настороженно произнесла Ами. Беверли поднял голову. — Ами, ничего не трогай, — быстро сказал он. Но было поздно. Огромная фигура накренилась вперёд. Сначала медленно. Потом быстрее. — ЛОВИ! — крикнула Ами. Беверли бросился вперёд, пытаясь удержать конструкцию. Слишком поздно. С оглушительным грохотом статуя рухнула на пол. Удар эхом прокатился по всему Дому смеха. Пыль взметнулась в воздух. Где-то вдалеке отозвался металлический звон. На несколько секунд все замерли. — Ну всё, — выдохнул Беверли. — Нас теперь официально ненавидят все призраки этого места. — Я не специально, — виновато сказала Ами. Доку посмотрел на разбитую фигуру. Потом на сестру. Потом снова на фигуру.  — Знаешь, — наконец произнёс он, — мне кажется, владельцы этого парка уже не смогут подать на нас в суд. Беверли нервно рассмеялся. — Вот и отлично. Тогда оставим всё как есть. — Поддерживаю, — кивнула Ами. Они переступили через обломки и направились дальше.   Тем временем этажом ниже Аст и Хейт одновременно остановились. Грохот разнёсся даже по подземным помещениям. Аст слегка прищурился. — Ты это слышала? — тихо спросил он. — Слышала, — спокойно ответила Хейт. Она крепче перехватила древко косы. — Звучало как что-то тяжёлое. Аст снял цепи с плеча и металл тихо звякнул. — Люди? — Или не люди, — предположила Хейт. Они обменялись взглядами. И молча начали подниматься на шум. Теперь шаги звучали гораздо тише. Осторожнее. Фонари выхватывали из темноты коридоры и старые декорации. Через несколько минут впереди показался свет чужих фонарей. А затем — силуэты. Трое. Хейтостановилась первой. На её лице появилась знакомая усмешка. — Так-так-так, — протянула она, выходя из полумрака. — Что это за голубки сюда пришли? От неожиданности Ами резко вздрогнула. Беверли едва не выронил фонарь. Даже Доку замер на месте. Из тени рядом с Хейт спокойно вышел Аст. Он медленно подошёл ближе, изучая незнакомцев взглядом. На его плече поблёскивалимассивные цепи. — Ночью в такие места обычно просто так не приходят, — заметил Аст с лёгкой усмешкой. Беверли нервно моргнул. — Слушай, я знаю, как это выглядит, но клянусь: мы не культисты. Хейт тихо хмыкнула. — Жаль. Было бы интереснее. Ами перевела взгляд на косу Хейт. Потом на цепи Аста. И осторожно спросила: — А вы вообще кто? Аст переглянулся с Хейт. Напряжение повисло в воздухе ещё на несколько секунд. Потом Хейт выдохнула. — Ладно, расслабьтесь, — сказала она. — Мы не собираемся вас приносить в жертву. — Пока что, — с невозмутимым видом добавил Аст. Беверли побледнел. Аст усмехнулся. — Шучу. — Очень смешно, — выдохнул Беверли. — Часто слышу это, — кивнул Аст. Хейт опустила косу чуть ниже. — Я Хейт. Ну и это мой друг - Аст. Доку первым представился.  — Доку. Он кивнул в сторону остальных. — Это моя сестра Ами. И Беверли. — Очень приятно познакомиться в заброшенном парке посреди ночи, — сказал Беверли. — Потому что все нормальные знакомства происходят именно так. На этот раз даже Хейт едва заметно улыбнулась. Несколько секунд пятеро просто стояли друг напротив друга. Напряжение уже почти исчезло, но любопытство только росло. В конце концов, встретить людей посреди ночи в заброшенном Доме смеха было не менее странно, чем встретить здесь что-то сверхъестественное. — Ладно, у меня назрел очень важный вопрос, — произнёс Беверли, внимательно посмотрев сначала на косу Хейт, потом на цепи Аста. — Вы выглядите так, будто либо собрались убивать демонов, либо очень серьёзно проиграли спор. Хейт довольно улыбнулась. Похоже, этот вопрос ей задавали не впервые. — А если я скажу, что первый вариант? — спросила Хейт. — Тогда я попрошу тебя сказать, что это шутка, — ответил Беверли. — Не шутка, — спокойно сказала Хейт. — Совсем не шутка, — поддержал её Аст. Повисла тишина. — Подождите… — медленно произнёс Доку. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — ответила Хейт. — Мы пришли сюда искать всякую дрянь, которая прячется в темноте. — Какую именно дрянь? — спросила Ами. Хейт слегка прищурилась. — Любую. Призраков. Демонов. Лесных тварей. Монстров из городских легенд. Всё, что люди любят списывать на фантазию. Аст усмехнулся и перехватил одну из цепей. — Мы пересмотрели столько хорроров, что в какой-то момент возник вполне логичный вопрос. — Логичный? — переспросил Беверли. — Да, — кивнул Аст. — А вдруг хотя бы один фильм был не совсем выдумкой? — Это самый ненормальный вывод, который можно сделать после просмотра фильмов ужасов, — заметил Доку. — Спасибо, — ответил Аст. — Мы старались. Хейт медленно провела рукой по древку косы. — Представь. Где-то посреди леса стоит дом, куда никто не заходит. Где-то под землёй есть тоннели, в которых пропадают люди. Где-то в заброшенных зданиях десятилетиями происходят вещи, которые никто не может объяснить. Она посмотрела на окружающую темноту. — А потом все дружно делают вид, что ничего такого не существует. Её голос стал тише. — Мне всегда было интересно… а что если существует? — И вы решили лично это проверить? — спросила Ами. — Конечно, — ответила Хейт. — А как ещё? — Например, не проверять? — предложил Беверли. — Слишком скучно, — отмахнулась Хейт. Аст рассмеялся. — Мы вообще готовились. Он поднял цепь. Металл тихо звякнул в темноте. — Это не для красоты. Если когда-нибудь из темноты действительно вылезет какая-нибудь тварь, я не хочу стоять и думать: “Эх, жаль, что я ничего не умею”. — А я не хочу, чтобы потом про меня снимали фильм, где я погибаю в первые десять минут, — добавила Хейт. — Обычно такие персонажи ещё говорят: “Да чего нам бояться?” — заметил Доку. — Именно поэтому мы никогда так не говорим, — серьёзно ответил Аст. — Никогда, — подтвердила Хейт. На секунду повисла тишина. — Ладно, — выдохнул Беверли. — Теперь мне реально интересно, кто из нас здесь опаснее. Хейт усмехнулась. — Пока что никто. — Ключевое слово “пока что”, — пробормотал Беверли. Теперь взгляды переключились на Доку и его компанию. — А вы? — спросил Аст. — Только не говорите, что просто гуляли. — Ну… — протянул Доку. — Вообще-то примерно так и было. — Не верю, — сразу ответила Хейт. — Честно, — сказал Доку. — Я давно слышал истории про этот парк. Про пропавших детей. Про странные случаи. Про всякие местные легенды. — И решил проверить их? — спросил Аст. — Скорее посмотреть своими глазами, — ответил Доку. — Не искать монстров, а просто понять, откуда взялись все эти истории. — То есть ты пришёл сюда как любопытный идиот? — уточнила Хейт. — Да, — спокойно ответил Доку. — Тогда мы похожи, — заявила Хейт. — Только вы пришли с оружием, — заметила Ами. — Деталь, — отмахнулась Хейт. — Очень важная деталь, — возразила Ами. Беверли поднял руку. — А я вообще пришёл за компанию. Прошу это официально зафиксировать. — Все так говорят перед началом проблем, — усмехнулся Аст. — Вот именно этого я и боюсь. Хейт вдруг задумалась. Потом посмотрела сначала на Аста, потом на троицу. — Слушайте… а почему бы вам не пойти дальше с нами? — Что? — одновременно спросили Доку и Ами. — Ну серьёзно, — продолжила Хейт. — Нас теперь пятеро. Уже веселее. Если найдём что-нибудь жуткое — найдём вместе. — Или будем удирать вместе, — добавил Аст. — Мне кажется, лучше вообще не влезать в это, — честно призналась Ами. Беверли внезапно поднял палец. — Подожди, — сказал он максимально серьёзным голосом. Все посмотрели на него. — Если я возьмусь за это… если я смогу это сделать? Мне нужны гарантии! На несколько секунд воцарилась тишина. А потом Аст согнулся пополам от смеха. Хейт рассмеялась следом. Даже Доку не смог сдержать улыбку. — Какие ещё гарантии? — сквозь смех спросила Хейт. — Что меня не съедят, не проклянут, не принесут в жертву и не заставят жить в подвале с призраком, — начал перечислять Беверли. — Я считаю требования вполне разумными. — Ничего не обещаем, — ответил Аст. — Тогда переговоры зашли в тупик, — трагично произнёс Беверли. — Поздно, — усмехнулась Хейт. — Ты уже выглядишь как человек, который согласился. — Вот чёрт, — вздохнул Беверли. — Так что? — спросил Аст. Доку переглянулся с Ами. Ами посмотрела на довольные лица Хейт и Аста. Потом тяжело вздохнула. — Мне уже заранее не нравится эта идея, — призналась Ами. — Отлично, — довольно сказала Хейт. — Значит идём. И почему-то именно после этих слов у всех появилось ощущение, что ночь только начинается. Пятёрка двинулась дальше. Теперь коридоры Дома смеха уже не казались такими пустыми. Разговоры хоть немного разбавляли давящую тишину. Впрочем, окружающая обстановка всё равно делала своё дело. Старые декорации выглядывали из темноты. Клоуны улыбались потрескавшимися лицами. Тени от фонарей скользили по стенам, заставляя неподвижные фигуры будто двигаться краем глаза. — Мне одному кажется, что эти штуки смотрят на нас? — спросил Беверли, кивнув на очередного клоуна. — Не кажется, — ответила Ами. — Мне это не нравится ещё с самого входа. — Зато атмосферно, — заметил Доку. — Ты сейчас как турист в музее ужасов звучишь, — сказала Ами. — Потому что мне интересно, — ответил Доку. — Потому что у тебя отсутствует инстинкт самосохранения, — поправил его Беверли. — Одно другому не мешает, — спокойно заметил Доку. Впереди обнаружилась старая служебная дверь. Она была приоткрыта. За ней начиналась узкая лестница. Ступени уходили вниз. Во тьму. — О, — протянула Хейт. — Вот это уже интересно. — Меня начинает беспокоить, что тебя всё интересное потенциально пытается убить, — заметил Беверли. — Пока не убило, — ответила Хейт. — Ключевое слово “пока”, — заметила Ами. Аст подошёл к лестнице и посветил вниз фонарём. Луч света растворился в темноте. Ступени казались бесконечными. — Спускаемся? — спросил Аст. — Разумеется, — ответила Хейт. — Я даже не удивлена, — вздохнула Ами. Лестница встретила их протяжным скрипом. Каждая ступень жалобно стонала под ногами. С потолка свисала паутина. В воздухе пахло старым деревом, сыростью и пылью. Где-то далеко внизу едва слышно капала вода. — Если сейчас дверь наверху захлопнется сама собой, я ухожу из сюжета, — предупредил Беверли. — Я в этом цирке участвую без трудовой книжки. — Поздно, — усмехнулась Хейт. — Контракт уже подписан. — Где? — Кровью. — Мне категорически не нравится, куда идёт этот разговор, — заявил Беверли. Спуск продолжался ещё несколько минут. Вскоре лестница закончилась. Перед ними открылся широкий закулисный проход. Словно они оказались за декорациями самого Дома смеха. Только это место выглядело куда хуже. Стены были покрыты облезшей краской. На полу валялись детали старых аттракционов. Обломки масок. Куски декораций. Чьи-то искусственные головы с пустыми глазницами. — Вот это уже выглядит как место преступления, — произнёс Беверли. — У меня есть ощущение, что мы свернули не туда ещё минут двадцать назад. — Или  как очень плохой склад, — заметил Аст. — Или как место, которое давно должны были снести, — добавила Ами. Хейт медленно осматривалась по сторонам. — Слишком много помещений для обычного Дома смеха, — сказала она. — Я тоже это заметил, — ответил Доку. — Такое ощущение, что это место строили постепенно и в какой-то момент перестали следить за планировкой. Коридор впереди разделился на несколько проходов. Потом ещё на несколько. И ещё. Будто кто-то специально строил настоящий лабиринт. Одни двери были открыты. Другие перекошены. Третьи исчезли вовсе. За каждым проходом виднелись новые комнаты. За ними ещё комнаты. — Скажите, что это не выглядит как место, где люди исчезают навсегда, — попросил Беверли. — Не выглядит, — ответил Аст. — Спасибо. — Выглядит гораздо хуже, — закончил Аст. — Понятно. План “отрицание” провалился быстрее, чем я рассчитывал, — вздохнул Беверли. Они свернули в один из коридоров. Слева располагалась огромная комната. Внутри стояли старые манекены. Десятки. Некоторые были одеты в костюмы артистов. Некоторые — в клоунские наряды. Часть лежала на полу. Часть стояла вдоль стен, словно ждала чего-то. — Нет, — сразу сказал Беверли. — Что нет? — спросила Хейт. — Абсолютно нет. Категорически нет. Я смотрел достаточно фильмов ужасов, чтобы понимать: если в комнате стоят двадцать манекенов, через пять минут их станет двадцать один. Аст тихо усмехнулся. — Это даже звучит логично. — Спасибо. Хоть кто-то ценит мой жизненный опыт. Хейт рассмеялась. — Ты слишком впечатлительный. — Нет, это вы двое слишком спокойные, — возразил Беверли. Они двинулись дальше. Следующая комната оказалась ещё страннее. Внутри стояли старые детские аттракционы. Лошадки, машинки, небольшая карусель. Все покрытые толстым слоем пыли. Некоторые выглядели так, будто не двигались десятилетиями. — Представьте, если сейчас это всё начнёт работать, — сказал Доку. — Не представляй, — попросила Ами. — Уже представил, — признался Беверли. — Я тоже, — добавил Аст. — А вот это уже тревожно, — заметила Хейт. — Не тревожно, — возразил Беверли. — Это стадия принятия. Следующая стадия — бег. — Очень быстрый бег, — усмехнулась Ами. — Олимпийский, — подтвердил Беверли. Они продолжили идти. Лабиринт становился всё сложнее. Коридоры ветвились. Комнаты соединялись между собой. Где-то впереди виднелись новые проходы. Темнота вокруг будто становилась плотнее. Даже фонари начали казаться слабее. — Кто-нибудь ещё заметил, что мы уже минут двадцать идём вниз и в стороны? — спросила Ами. — Заметил, — ответил Доку. — И никого это не смущает? — Меня смущает примерно всё вокруг, — сказал Беверли. — Просто список проблем растёт быстрее, чем я успеваю его обновлять. — Зато пока ничего не произошло, — заметил Аст. — Пожалуйста, никогда больше не говори такие фразы, — попросил Беверли. — Почему? — спросила Хейт. — Потому что это звучит как последние слова человека перед кат-сценой. На секунду воцарилась тишина. — Вообще-то он прав, — неохотно признала Ами. — Спасибо, — гордо заявил Беверли. — Наконец-то моё образование по хоррорам начали уважать. Даже Хейт тихо усмехнулась. А это почему-то понравилось Беверли гораздо меньше, чем должно было. Они свернули в очередной коридор, который казался чуть шире остальных. Воздух здесь был тяжелее. Как будто само пространство стало плотнее и холоднее одновременно. И почти сразу коридор вывел их в огромное помещение. Слишком большое для заброшенного Дома смеха. Слишком правильное по форме. И слишком неправильное по содержанию. Внутри стояли клоуны. Рядами. Будто кто-то аккуратно расставил их как экспозицию. Их было около двадцати.Часть стояла прямо, часть сидела на полу. Один вообще лежал, раскинув руки так, будто упал в середине представления. И у всех были одинаково застывшие лица с выцветшими улыбками. — Окей… — медленно произнёс Беверли, осматривая зал. — Я сейчас скажу очень важную вещь. — Говори, — тихо ответила Ами. — Мне это не нравится. — Ты сегодня прямо философ, — пробормотал Доку. — Я стараюсь держать уровень аналитики в критических ситуациях, — огрызнулся Беверли. Хейт медленно прошла чуть вперёд, осматривая клоунов. — Они расставлены слишком аккуратно, — заметила она. — Это не просто склад. — Или кто-то очень любит порядок, — добавил Аст, скрестив руки. — Или у кого-то очень плохой вкус к интерьеру, — сказал Беверли. Они начали медленно двигаться между рядами. Фонари скользили по лицам клоунов. Каждое лицо выглядело чуть другим, но ощущение было одинаковым — будто все они смотрят в одну точку. В никуда. — Слушайте, — попытался разрядить атмосферу Доку. — Если это выставка, то у неё очень депрессивный куратор. — Если это выставка, я хочу вернуть билет, — ответила Ами. — Билеты не возвращают после входа в сюжет хоррора, — заметил Беверли. — Очень полезное правило, спасибо, — буркнула Ами. Они прошли почти до середины зала. И в этот момент Доку остановился. Слишком резко. — Подождите, — тихо сказал он. — Что? — сразу насторожился Аст. Доку медленно поднял фонарь. Луч света упал на одного из клоунов. Он стоял чуть в стороне. В руках — булава с шипами. И он отличался от остальных. Потому что казался… чуть не таким неподвижным. — Мне кажется… — начал Доку, не отводя взгляда. — Он шевелится. Повисла пауза. — В смысле шевелится? — переспросила Хейт. — В смысле не как “скрипит от ветра”, — ответил Доку. — А как будто… готовится. Ами медленно повернула голову. Посмотрела. Замерла на секунду. И выдохнула так, будто весь воздух из неё вышел разом. — пиздец… — сказала Ами тихо. — я щас пойду пиво открывать… Беверли резко повернулся к ней. — У нас тут потенциально оживший клоун с шипастойбулавой, а ты думаешь о пиве?! — Это защитная реакция, — спокойно ответила Ами. Хейт прищурилась, не отрывая взгляда от фигуры. — Он пока не двигается к нам, — заметила она. — Пока, — уточнил Беверли. Аст медленно выдохнул и чуть наклонил голову. — Шутки шутками… — сказал он. — а слова про двадцать манекенов и двадцать первый живой — это уже вообще не шутки. Тишина в зале стала плотной. Даже клоуны будто перестали быть просто декорациями. Доку медленно поднял фонарь чуть выше. — Он смотрит на нас, — сказал он тихо. И в этот момент клоун с булавой слегка наклонил голову. Едва заметно. Но достаточно, чтобы всем стало ясно — это уже не экспонат. Клоун с шипастой булавой наконец шевельнулся по-настоящему. Сначала медленно. Потом резко, будто что-то внутри него щёлкнуло. Голова наклонилась. А потом он приподнял булаву. Металл тихо скрипнул. И в этот момент его улыбка будто стала шире. Слишком шире, чем должна быть у чего-либо живого или неживого. — Всё, — резко выдохнул Беверли. — Я официально голосую за стратегическое отступление уровня “бег и моральное сожаление позже”. — Согласна, — быстро сказала Ами. — Я не подписывалась на контакт с улыбающейся смертью. — Он двигается, — холодно произнёс Доку. — Спасибо, капитан очевидность, — бросил Беверли. — БЕЖИМ, — коротко сказала Хейт. И этого хватило. Они сорвались одновременно. Без обсуждений. Без плана. Просто инстинкт. Фонари дернулись, свет разлетался по стенам. Сзади раздался тяжёлый металлический удар — булава опустилась туда, где они стояли секунду назад. — Я НЕНАВИЖУ ЭТО МЕСТО! — крикнул Беверли на бегу. — Мы буквально пришли сюда по своей воле! — крикнула Ами в ответ. — ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ЕГО ЛУЧШЕ! — заорал Беверли. Аст бежал чуть впереди, оглядываясь через плечо. — Не останавливаемся! — бросил он. — Если он ускорится, у нас будет очень короткая биография! Хейт резко свернула в боковой проход. — СЮДА! — крикнула она. Коридор ушёл вниз и в сторону. Лабиринт снова начал меняться. Слишком быстро. Слишком хаотично. И слишком удобно для того, чтобы в нём кто-то потерялся. Они вылетели в очередное помещение. И резко остановились. Потому что впереди был не коридор, а клетка. Потом ещё. Огромный зал. Сотни металлических клеток, уходящих в темноту рядами. Старые замки, ржавые прутья. Некоторые клетки были пустыми, некоторые — нет. — Это… — начала Ами, но не закончила. — Это место становится всё хуже с каждой минутой, — закончил за неё Беверли. Они медленно начали двигаться между рядами клеток. Металл тихо звенел под ногами. Где-то капала вода. Где-то что-то скрипело само по себе. — Если здесь были животные, — тихо сказал Доку, — то их давно здесь нет. — Спасибо, мне стало намного спокойнее, — ответил Беверли. — Я не пытался успокоить, — честно добавил Доку. Хейт шла впереди, внимательно осматривая клетки. — Здесь что-то есть, — сказала она тихо. — В смысле “что-то”? — напряглась Ами. — В смысле… не пустота. Аст остановился. — Тихо. Все замерли. Где-то справа послышалось движение. Слабое, неровное. Как будто кто-то пытался не шуметь, но давно разучился. Беверли медленно поднял фонарь. Луч света скользнул между прутьями клетки. И выхватил силуэт человека. Он сидел внутри. Сгорбленный, измотанный. Слишком живой, чтобы быть частью этого места… и слишком сломанный, чтобы казаться случайным. — Эй… — осторожно позвал Доку. — Вы в порядке? Человек медленно поднял голову. И не ответил сразу. Только смотрел. Так, будто не верил, что перед ним вообще есть кто-то, кроме темноты и клеток. Ами сделала шаг назад. — Нет… — тихо сказала она. — Это уже совсем не похоже на “просто заброшку”. Беверли сглотнул. — Я официально отменяю все свои решения, принятые сегодня ночью, — пробормотал он. Хейт не отводила взгляда от клетки. — Мы нашли не место, — тихо сказала она. — Мы нашли систему. И где-то далеко позади, в лабиринте коридоров, металл снова скрипнул. Сидящий в клетке парень медленно поднял голову, когда на него упал свет фонаря. — Меня зовут Дэрил… — хрипло сказал он, будто давно не разговаривал. Он был в старой розовой кофте, местами порванной и грязной. В руках он всё ещё сжимал маленькую потрёпанную игрушку. Аст прищурился, оценивающе посмотрев на него. — Окей… — протянул он. — Розовая кофта, игрушка в руках… чувак, ты выглядишь как человек, которого жизнь уже “переиграла на лёгком уровне сложности”. Даже в такой ситуации Беверли коротко выдохнул. — Брат, это не смешно… но, честно, очень жизненно, — пробормотал он. Дэрил не ответил, только опустил взгляд. Ами сделала шаг ближе к клетке. — Он выглядит совсем плохо… его надо вытащить, — тихо сказала она. Доку осмотрел замок. — Проблема в том, что он заперт не на обычный механизм. — То есть? — насторожился Беверли. — То есть быстро не получится, — спокойно ответил Доку. Хейт молча подошла ближе. Осмотрела прутья. Провела пальцами по металлу. — Значит, быстро и не нужно, — сказала она. Аст резко повернулся к ней. — Подожди, ты сейчас не про… Но он не успел закончить. Хейт уже сделала шаг назад. И резко ударила косой. Металл взвыл. Звук был таким, будто само помещение вскрикнуло. Прутья клетки разлетелись, часть из них прогнулась, часть разошлась в стороны. — Окей… — медленно сказал Беверли. — напоминаю: у нас тут была идея “аккуратно”. — Я аккуратно, — спокойно ответила Хейт. — Это было всё что угодно, кроме аккуратно, — пробормотала Ами. Аст уже подошёл и начал помогать раздвигать погнутые прутья. — Давай, вылезай, — сказал он Дэрилу. — Это твой шанс перестать быть частью “заброшенного контента”. Дэрил медленно, почти на автомате, выбрался из клетки, прижимая игрушку к груди. Ами подхватила его за руку, помогая удержаться. — Всё, ты с нами, — тихо сказала она. — Ты живой, это уже прогресс, — добавил Беверли. В этот момент где-то в начале помещения раздался тяжёлый удар. Металл дрогнул. Потом ещё один, но уже ближе. — Ну нет… — тихо сказал Ами. Аст сжал цепи. — У нас компания вернулась. Хейт подняла косу. — И, судя по звуку… она не в хорошем настроении. Доку выдохнул, глянув в темноту между рядами клеток, и повернулся к Беверли. — Нам пиздец, люда, — бросил он с кривой усмешкой. Беверли резко посмотрел на него. — Ты сейчас серьёзно это сказал максимально спокойно?! — Я пытаюсь сохранять стабильность в коллективе, — спокойно ответил Доку. — СТАБИЛЬНОСТЬ У НАС УЖЕ УЕХАЛА, — прошипел Беверли. И в темноте между рядами клеток снова раздался металлический удар — уже ближе, чем раньше. Очертания клоуна стали отчётливее. Он больше не скрывался между клетками. Теперь он просто шёл. Медленно, уверенно. И с каждым шагом металл под его ногами отзывался глухим скрипом. Шипастая булава волочилась рядом, цепляя ржавые прутья и оставляя на них глубокие отметины. — Так, — резко выдохнул Беверли. — план обновляется. Дэрил не участвует в этом цирке. Он быстро посмотрел на остальных. — Я увожу его. Сейчас. Он не в состоянии бегать с этим… шоу-уровнем босса. Дэрил слабо поднял взгляд, но не спорил. Ами кивнула. — Давай. Быстро. Беверли аккуратно подхватил его под руку. — Пошли, брат. Это твой момент “выхода из игры без сохранения”. И они быстро начали отходить вглубь клеточного лабиринта. Тем временем оставшиеся четверо остались лицом к лицу с клоуном. Теперь уже без вариантов. Без плана. Только реакция. — Окей… — тихо сказал Доку. — официально это момент, где люди обычно умирают. — Спасибо за аналитический комментарий, — нервно бросила Ами. — Я стараюсь держать уровень информирования в кризисе, — ответил он. Клоун сделал ещё шаг. И резко поднял булаву. Металл разрезал воздух. — РАЗБЕГАЕМСЯ! — крикнул Аст. И он первым сорвался. Он резко дёрнул Ами за собой и утащил в сторону. — Держись рядом! — бросил он. — не отходи далеко! Ами едва успела выдохнуть, когда булавa ударила в клетки рядом. Металл прогнулся с чудовищным звоном. — Я НЕНАВИЖУ ЭТУ СИТУАЦИЮ! — крикнула Ами, едва не споткнувшись. — ВЗАИМНО! — ответил Аст, уже отбивая следующий удар цепями. Он резко раскрутил цепь и ударил по руке клоуна, заставив того чуть отступить. — Главное — не подпускать его к тебе! — крикнул он Ами. — я разберусь! Ами кивнула, отходя к клеткам. — Я вообще не планировала сегодня умирать, если что! — Запишем в список пожеланий на выживание! — крикнул Аст в ответ, снова отражая удар. В стороне Доку уже действовал иначе. Он схватил металлический прут из повреждённой клетки. И, не раздумывая, рванул вперёд. — Ладно… — выдохнул он. — давайте без театра. Он ударил прутом по запястью клоуна, заставляя того на секунду сместиться. Но клоун тут же развернулся. И ударил в ответ. Доку едва успел подняться на клетку рядом, цепляясь за прутья. — Так, — выдохнул он, уже сверху. — это плохая идея, но у меня других не завезли. Он снова попытался отбиться, ударяя вниз. Металл звенел, скрип, грохот. И снова удар булавы, который выбил часть решётки. Хейт всё это время оставалась чуть в стороне. Она медленно вращала косу в руках. Спокойно. Слишком спокойно. Будто оценивала не бой, а момент. — Ты собираешься помогать или просто эстетически страдать? — крикнул Доку, уворачиваясь. Хейт слегка улыбнулась. — Я жду момент. — МОМЕНТ УЖЕ ИДЁТ НА НАС! — крикнула Ами из-за клетки. Хейт наконец шагнула вперёд. И коса в её руках чуть изменила траекторию вращения. — Ладно, — тихо сказала она. — теперь моя очередь. И в этот момент клоун снова замахнулся булавой — прямо в сторону Ами и Аста. Они едва успели увернуться. Булавaпрошла так близко, что воздух будто разрезало вместе с пространством. — Я СЕЙЧАС УМРУ И ЭТО БУДЕТ САМАЯ ГЛУПАЯ СМЕРТЬ В ИСТОРИИ! — закричала Ами, отпрыгивая назад. — Не сегодня! — резко бросил Аст. Он моментально сорвался вперёд. Цепи в его руках взвились в воздух. И в следующую секунду он резко захлестнул ими клоуна, фиксируя его движения. Металл натянулся с тяжёлым звоном. — Держу его! — крикнул Аст. — НЕ ДАВАЙТЕ ЕМУ ДВИГАТЬСЯ! Доку в этот момент уже был рядом. Он схватил один из металлических прутьев и вцепился в движение клоуна, помогая удерживать его баланс. — Он тяжёлый… и вообще это плохая идея, но мы уже в этом фильме, так что держим! — выдохнул он, упираясь ногами в пол. Клоун дёрнулся, резко, зло. Но цепи и прутья уже не давали ему свободно двигаться. И в этот момент… Хейт начала напевать. Спокойно. Даже слишком спокойно для происходящего вокруг. — тили-тили бом… — протянула она, медленно приближаясь с косой. Ами, задыхаясь, отступила в сторону. — Она сейчас… поёт? — нервно бросила Ами. — не отвлекайся! — сказал Аст. Хейт продолжала идти вперёд, словно не слыша хаоса вокруг. — закрой глаза скорее… — её голос стал тише, почти ласковым. Клоун снова дёрнулся в цепях. Но уже не так уверенно. — кто-то ходит за окном… — продолжала Хейт, поднимая косу. Доку, удерживая прутья, выдохнул: — Если мы выживем, я пересмотрю своё отношение к людям с музыкальными предпочтениями… Хейт сделала последний шаг. Клоун дёрнулся в последний раз. И в тот же момент она резко завершила: — и стучится в двери… Коса сверкнула резко проходясь по шее злосчастного клоуна, отсекая его голову. Воздух на секунду стал слишком тихим. И движение оборвалось. Металл цепей ослаб. Прутья перестали скрипеть. Клоун больше не сопротивлялся. Несколько секунд все просто стояли. Слышно было только тяжёлое дыхание. А потом Аст медленно опустил цепи. — …всё? — тихо спросил он. Ами сглотнула. — Пожалуйста, скажите, что всё. Доку медленно выпрямился, всё ещё держась за прут. — Если это не “всё”, я официально ухожу в другую вселенную. И наконец напряжение резко спало. Все одновременно выдохнули. Тяжело. Слишком долго сдерживаемо. Хейтмедленно опустила косу и спокойно посмотрела на остальных. — Ну… — сказала она. — теперь точно всё. И впервые за долгое время в этом месте стало тихо. По-настоящему тихо. Атмосфера в клеточном зале уже не давила напрямую — она как будто расползалась по пространству, оставаясь в каждом углу. Клоуна больше не было. Но легче не стало. Лабиринт продолжал вести себя так, будто сам не хотел их отпускать. — Нам нужно уходить, — спокойно сказал Аст, оглядываясь. Беверли аккуратно поддерживал Дэрила под руку. — Поддерживаю. Только давайте без резких движений, у нас тут человек в состоянии “я вообще не планировал это пережить”. Дэрил шёл медленно, прижимая к груди игрушку, будто это было единственное, что удерживало его в реальности. — Я… постараюсь, — тихо сказал он. — Уже неплохой старт, — ответил Беверли. Хейт посмотрела вглубь клеточных рядов. — Здесь всё ещё опасно, — сказала она. — просто иначе. Ами нервно выдохнула. — “Иначе” звучит даже хуже, чем “прямо сейчас нас кто-то ест”. Доку оглядел проходы. — Лабиринт изменился, — заметил он. — некоторые пути перекрыты, другие появились заново. — Само по себе это звучит как плохой знак, — спокойно добавил Аст. Они двинулись дальше, не спеша, осторожно, стараясь не делать лишнего шума. Но сам путь постоянно им мешал. Проходы, которые раньше вели прямо, теперь упирались в завалы клеток. Некоторые секции были смещены так, будто их кто-то передвинул вручную. — Левее, — сказал Доку после паузы. — Почему? — спросила Ами. — Потому что туда хотя бы можно пройти, — ответил он. Беверли тихо усмехнулся. — Звучит как максимально честная навигация в этом месте. Хейт шла чуть впереди, внимательно осматривая структуру коридоров. — Это не просто разрушение, — сказала она. — здесь всё перестраивалось. — То есть это место… живёт своей логикой? — уточнил Беверли. — Можно сказать и так, — ответила Хейт. Эта мысль никому не понравилась. Они продолжили двигаться через клетки и металлические проходы. Иногда приходилось перелезать через обломки. Иногда — обходить перекрытые секции. Иногда просто останавливаться и искать следующий возможный путь. Дэрил шёл всё медленнее. Беверли не отпускал его. — Ты держишься? — тихо спросил он. — Не очень, — честно ответил Дэрил. — Понимаю. Просто иди рядом. Ами шла чуть позади, внимательно осматриваясь. — Если честно, я уже не уверена, что здесь есть “выход” как концепт, — сказала она. — Есть, — спокойно ответил Аст. — просто он не обязан быть удобным. Доку остановился у развилки, два коридора.. одинаково тёмных, одинаково узких. — Левый, — сказал он после короткой паузы. — Опять “на ощущениях”? — спросила Ами. — Да, — ответил Доку. — Отличная наука, — пробормотала она. Хейт молча кивнула и пошла первой. Они продолжили движение. Постепенно лабиринт начал меняться. Металлические конструкции стали выше. Появились старые технические лестницы. Воздух стал холоднее и где-то впереди появилось слабое отличие темноты — не просто тьма, а проблеск пространства. — Там что-то есть, — тихо сказал Беверли. — Похоже на выход, — добавила Ами. — Или на новую проблему, — уточнил Доку. Но шаг за шагом они приблизились. И наконец оказались у старой двери. Она была приоткрыта. Через щель проходил ночной воздух. Настоящий. Не сырой и затхлый, как внутри. Аст аккуратно толкнул дверь. Она поддалась без сопротивления. Один за другим они вышли наружу. Без резких движений. Без спешки. Только тяжёлое, ровное дыхание. Дэрил вышел последним. И просто остался стоять, глядя в открытое пространство. — Я не думал, что воздух может так отличаться, — тихо сказал он. Беверли осторожно сел рядом. — Может. особенно после таких мест. Ами опёрлась руками о колени. — Я просто хочу забыть всё, что там было. Аст посмотрел назад, в тёмный проход. — Мы вышли, — сказал он спокойно. Хейт задержала взгляд на двери ещё на секунду. — Вышли, — согласилась она. И дверь медленно закрылась сама по себе, без звука. Они шли по парку уже довольно долго. После того, что осталось позади, тишина снаружи казалась почти подозрительной — слишком чистой, слишком ровной, будто парк просто делал вид, что он обычный. Хейт всё так же тихо напевала под нос: — тили-тили бом… закрой глаза скорее… — кто-то ходит за окном… и стучится в двери… — двери скрипнут — тьма войдёт… — и никто уже не найдёт… Её голос не менялся, будто это была не песня, а привычка держать себя в равновесии. — Я начинаю думать, что у тебя эта песня вместо GPS, — пробормотала Ами. — Зато всегда понятно, что мы где-то не там, — спокойно ответила Хейт. Беверли огляделся. — Мне не нравится, как этот парк делает вид, что он просто парк. — Он и не делает вид, — тихо сказал Доку. — он просто не обязан быть логичным. Аст коротко кивнул. — Двигаемся дальше. не задерживаемся. Парк начал меняться почти незаметно. Сначала стало меньше открытых пространств. Потом появились новые дорожки — узкие, будто их кто-то недавно расчистил. Иногда слышались голоса вдали. Но слишком далеко, чтобы понять, кто это. — Ты слышал? — спросила Ами. — Слышал, — ответил Беверли. — и предпочёл бы не слышать. Они свернули между двумя сломанными павильонами. И там, в глубине парка, показалась первая группа людей. Они двигались вместе. Осторожно, но уверенно — как люди, которые уже давно держатся одной компанией. Они остановились у разрушенной сцены и начали осматриваться, переговариваясь. — Здесь кто-то есть ещё, — тихо сказал Тэйлор. — Мы не одни с самого начала, — ответила Джен. — Это место слишком большое для “одних”, — добавил Аман. Лац прищурился, глядя в сторону тёмных проходов. — Но я не вижу, кто ещё тут может быть. Айрон коротко выдохнул. — Держимся вместе. не расходиться. И они остались на месте, не уходя дальше вглубь. Тем временем, с другой стороны парка, по соседним аллеям двигалась вторая группа — отдельно и независимо. Они тоже не торопились. И тоже старались держаться плотнее друг к другу. Дэрил шёл молча, держась ближе к Беверли. — Ты как? — тихо спросила Ами. — Живой… наверное, — ответил он. — Уже хороший показатель, — сказал Беверли. Хейт всё так же напевала: — …и стучится в двери… Но вдруг она чуть замолчала. Прислушалась. Где-то далеко были другие голоса. Но не рядом. И не в зоне видимости. — Здесь кто-то есть, — сказала она спокойно. — В этом парке это уже не новость, — ответил Беверли. — Нет, — уточнила Хейт. — не рядом. Они продолжили идти, не ускоряясь, просто сменив направление. И первая группа, и вторая двигались параллельно — как две линии, которые пока ещё не пересекались. Парк между ними оставался слишком большим, слишком тёмным и слишком “удобным”, чтобы они случайно столкнулись сразу. И только где-то в глубине пространства становилось понятно: встреча неизбежна. Хейт шла чуть впереди своей группы, и её тихая песня снова разливалась по парку, но теперь звучала иначе — более фрагментарно, как будто это были обрывки одной и той же истории:  — тихо гаснут огни за спиной… — шаги отражаются в пустоте… — если слышишь зов из темноты… не отвечай… не смотри… Она на секунду замолчала, потом продолжила, чуть тише: — театр пустой, но кто-то там всё ещё играет… — и аплодирует тем, кто уже не выходит на сцену… Ами посмотрела на неё сбоку. — Это вообще песня или предупреждение? — тихо спросила она. — Иногда разницы нет, — спокойно ответила Хейт, вращая косу. Беверли выдохнул. — Окей, мне всё больше не нравится, что у нас тут “саундтрек атмосферы”. Доку коротко огляделся. — Зато он честно описывает обстановку. Аст кивнул. — Двигаемся. Парк постепенно выводил их к центру. И именно там, у старого театра, пространство будто “сжалось”. Две группы появились почти одновременно — с разных сторон аллеи, из-за сломанных декораций и тёмных проходов. Одна группа — Айрон, Текила, Лац, Аман, Иза, Джен, Мурка, Мираи, Крис и Тэйлор — держались вместе, настороженно, но явно как единое целое. Другая — Аст, Хейт, Беверли, Ами, Доку и Дэрил — остановилась чуть иначе, более разрозненно, но быстро собравшись в одну линию. Несколько секунд обе стороны просто смотрели друг на друга. Парк затих. Даже ветер стал слабее. Хейт медленно прекратила напев. И в полной тишине, глядя на всё это сразу, резко выдохнула: — да какого мать его черта здесь так много людей. это уже не смешно! И именно так началось их знакомство. Воздух в парке внезапно изменился. Сначала стало тяжелее дышать. Потом ветер усилился. И буквально за несколько секунд небо разорвал сильный ливень. Капли падали плотной стеной, заглушая любые разговоры. — Отлично… — выдохнул Беверли, прикрывая голову рукой. — теперь это не просто хоррор, это хоррор с погодными эффектами. — Нам нужно укрытие, — коротко сказал Аст. Все группы одновременно начали двигаться к ближайшему зданию. И не потому что договорились. А потому что выбора не было. Старый театр оказался ближе всего. Огромный, тёмный, с распахнутыми боковыми дверями, будто он сам “предлагал” войти. Люди с двух сторон парка пересеклись у входа почти одновременно. Но никто не успел ничего сказать. Ливень стал ещё сильнее. Гром ударил где-то совсем близко. И все просто одновременно зашли внутрь. Двери захлопнулись за спинами с тяжёлым, глухим звуком. Щелчок замка прозвучал слишком отчётливо. Слишком окончательно. — Ну конечно… — тихо сказал Доку, оглядывая тёмный зал. — потому что это всегда так работает. — Мне это не нравится, — коротко добавил Аман. — Мне вообще уже давно ничего не нравится, — пробормотал Беверли, стряхивая воду с рукава. Ами осмотрелась. — Мы только что… сами зашли в ловушку, да? Хейт медленно посмотрела на закрытую дверь. Потом на темноту внутри театра. И спокойно, без эмоций сказала: — да… это было очевидно. Пауза. Ливень снаружи бил по стенам, будто пытался прорваться внутрь и в этой тишине стало ясно: назад пути уже нет.