Куратор

Пятница Ныть о том, как всё плохо, день за днём, и каждый раз под этот проклятый дождь, кажется, это уже надоело всем.  Нат думал так же, переходя проезжую часть. Внезапно что-то резкое и болезненное ужалило его в спину. Тело обмякло. Разряд прошёл через левую лопатку и растворился внутри, словно раскалённая игла. Ноги подкосились. Мир качнулся. Кто-то дёрнул его за лямку сумки, и Нат провалился в темноту салона дорогого автомобиля. В следующую секунду завыла сирена. Синие проблесковые маяки вспыхнули в дождевой пелене, разрезая перекрёсток. Машина пронеслась на красный свет. Рядом сидел Куратор. Чёртов старик. Нат всегда считал, что возраст давно должен был согнуть его пополам, но каждый раз убеждался в обратном. В старике будто прятался какой-то внутренний двигатель. Куратор — Теряешь хватку. Голос прозвучал спокойно, но от него почему-то становилось холоднее. — Не расслабляйся, Нат. Я знаю, чем ты занимаешься. И если считаешь, что делаешь правильное дело, то делай. Но ради всего святого перестань уже жить в своим прошлым. Мир не спасается сам. Нат — Что тебе от меня нужно? Куратор достал небольшой почтовый конверт. Потёртый. Без марки. Без лишних надписей. Только адрес. Внутри что-то лежало. Через бумагу чувствовался небольшой пакетик с порошкообразным содержимым. Нат напрягся. Куратор — Твоё задание. Он протянул конверт. — Завтра утром доставишь по этому адресу. Очень рано. Конверт откроешь только после звонка. И поверь мне, путь предстоит неблизкий. Нат — Ты серьёзно? Нат нервно усмехнулся. — Дед, ты меня подставить решил? Какая ещё доставка? Я вышел из игры. Куратор — Нет. Старик даже не моргнул. — Ты просто решил, что вышел. Нат — Это уже не мои проблемы. Куратор — Ошибаешься. Взгляд Куратора стал тяжёлым. — Этот груз ждут очень важные люди. Доставишь его и свободен. Нат — А если меня остановят? Вопрос вырвался быстрее, чем он успел подумать. Старик усмехнулся. Куратор — Пока этот конверт у тебя, для тебя все светофоры зелёные. Он наклонился ближе. — Как раньше. Ещё ближе. — Никто тебя не остановит. Пауза. — И даже не подойдёт. Нат молча смотрел на него. В груди начинал шевелиться знакомый страх. Тот самый. Который он когда-то научился прятать. Куратор — Господи! Старик покачал головой. — Да перестань ты так трястись. Я же вижу тебя насквозь. Нат сжал дверную ручку так сильно, что побелели пальцы. Перед ним сидел седой человек лет шестидесяти. Человек, которому он никогда до конца не доверял. Человек, который никогда не говорил всей правды. Подстава? Проверка? Ловушка? За последние годы Нат разучился верить людям. В каждом лице он видел потенциального врага. Нат — Да найдите другого. Он отвернулся к окну. — У вас что, мало курьеров? Правда. Я не хочу этим заниматься. Куратор молчал несколько секунд. Потом тихо произнёс. Куратор — Ты должен понять одну вещь. — Ты давно стал частью системы. Не работаешь на неё. Не служишь ей. Не зависишь от неё. Ты и есть её часть. Был. Есть. И будешь. Он медленно положил конверт во внутренний карман куртки Ната. — От себя не убежишь. Нат запрокинул голову на подголовник. Нат — Бляяяяять. Куратор — Побереги эмоции. Старик усмехнулся. — Будешь так орать, когда доберёшься до точки. — Приехали. Нат ещё минут десять сидел в машине. Молча. Не двигаясь. Смотрел на Куратора своими чёрными глазами, в которых медленно разрастался страх. Страх был почти физическим Ещё недавно казалось, что жизнь наконец начала выправляться. Будто он вернулся домой после долгой войны. Будто всё самое страшное осталось позади. Но сейчас это чувство рассыпалось на глазах. Что ждёт меня за этой дверью?  Мысль стучала в голове, не давая покоя. Что будет, когда я выйду из машины? По спине пробежал холод. Тело сковал озноб. Мурашки волной прокатились от затылка до самых пяток. Это ощущение напоминало приход после стимуляторов. Когда тебя трясёт. Когда сердце готово проломить грудную клетку. Когда разум становится пугающе чистым. И исчезает всё лишнее. Все страхи. Все сомнения. Все ненужные мысли. Остаётся только цель. Сейчас Нат чувствовал примерно то же самое. Только вместо наркотика в крови бурлил адреналин. Он резко открыл дверь. И понеслось. Первый шаг. Второй. Третий. Ускоренный шаг превратился в бег. Метро. Эскалатор. Толпа. Вагон. Станция. Ещё станция. Выход вместе с потоком людей. Автобус. Остановка. Дом. Подъезд. Лифт. Дверь. Он двигался словно зверь. Не думал. Не анализировал. Не строил планов. Работал только инстинкт самосохранения. Мама — Кушать будешь? Голос матери заставил его вздрогнуть. Нат поспешно снял куртку. Нат — Да! Да, буду! Сейчас переоденусь! Мама внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. Мама — Что-то случилось? На секунду ему показалось, что она всё знает. Про конверт. Про Куратора. Про тот мир, который он столько лет скрывал. Но её взгляд был обычным. Тёплым. Домашним. Материнским. Нат — Всё нормально. Он отвёл глаза. — Просто проблемы с отчётом на работе. Не успел отправить. Ложь прозвучала настолько привычно, что самому стало противно. Нат понимал всю серьёзность происходящего. Он снова притащил домой то, что могло уничтожить всё. Абсолютно всё. Его мать. Его спокойствие. Его новую жизнь. Его будущее. Всё, ради чего он так отчаянно пытался выбраться из прошлого. После ужина они долго сидели на кухне. Мама рассказывала старые истории. Вспоминала смешные случаи. Говорила о соседях. О родственниках. О какой-то ерунде. И Нат слушал. По-настоящему слушал. Потому что впервые за долгое время боялся, что это может закончиться. Что завтра он уже не услышит её голос. Не увидит её улыбку. Не сможет просто сидеть напротив неё за этим старым столом. Часы пробили одиннадцать. Квартира постепенно погрузилась в тишину. Лишь где-то в зале мерно тикали часы. Только слышалось. Тап. Тап. Тап. Это Нат сидел перед монитором. Строил маршрут. Изучал карты. Смотрел спутниковые снимки. Высчитывал время. Запоминал дворы. Переходы. Арки. Места, где можно затеряться. Пути отхода. Варианты побега. Что делать, если за ним начнут следить. Что делать, если Куратор соврал. Что делать, если всё пойдёт не так. Сон снова не пришёл. Мысли вращались в голове, как шестерёнки огромного механизма. Перемалывая прошлое. Настоящее. И будущее. Сон не приходил. Нат лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Иногда ему казалось, что жизнь меняется не в какие-то великие моменты. Не тогда, когда в тебя стреляют. Не тогда, когда умирают близкие. Не тогда, когда делаешь роковой выбор. А в какой-нибудь случайный вечер. Под музыку. Под алкоголь. Под чужую улыбку. И понимаешь это только спустя годы. Так произошло и с Куратором. Тогда Нат был студентом. Молодым. Голодным до жизни. Голодным до эмоций. Голодным до всего сразу.  Клуб дрожал от музыки. Басы били в грудь, словно второе сердце. Свет резал пространство вспышками красного и синего. Люди двигались как единый живой организм. Кто-то смеялся. Кто-то целовался. Кто-то уже проваливался в собственную химическую нирвану. А Нат танцевал. Будто от этого зависела его жизнь. Будто вместе с потом из него выходило всё лишнее.  Именно тогда рядом возник незнакомец. Высокий. Спокойный. Слишком спокойный для этого места. Он выглядел так, словно случайно оказался среди всеобщего безумия. И наблюдал. Не танцевал. Не пил. Просто наблюдал. Незнакомец — Хорошо двигаешься. Нат остановился и улыбнулся. Нат — Да брось. Незнакомец — Танцор? Нат — Нет. Просто люблю музыку. Незнакомец кивнул. Будто получил ответ на вопрос, который не задавал. Некоторое время они стояли молча. Потом мужчина поморщился и потер виски. Незнакомец  — Голова раскалывается от этого грохота. Нет случайно таблетки? Нат — Есть цитрамон в куртке. Нат махнул рукой в сторону гардероба. — Можем сходить. Незнакомец усмехнулся. Незнакомец — Нет. Мне не такие таблетки нужны. Теперь Нат понял намёк. Нат — Понятно. Он оглянулся по сторонам. — Тут я бы ничего не покупал. Незнакомец  — Почему? Нат — Потому что половина местных барыг продаёт мусор. Незнакомец — А другая половина? Нат — Может оказаться операми. Мужчина рассмеялся. Нат продолжил, сам не понимая зачем. Будто прорвало. Будто говорил со старым знакомым. Нат — В туалетах не принимай. Там камеры. Незнакомец — Серьёзно? Нат — Ага. Незнакомец — Откуда знаешь? Нат — Потому что видел, как оттуда людей выводили. Незнакомец — Интересно. Нат — За колоннами безопаснее. Нат показывая рукой. Вон там мёртвая зона. Охрана проходит каждые пятнадцать минут. Вон тот лысый делает круг через танцпол. А двое возле бара. Нат незаметно кивнул в сторону мужчин. Нат — Похожи на оперов. Незнакомец внимательно посмотрел на него. Очень внимательно. Будто впервые увидел. И Нат неожиданно замолчал. Потому что понял одну странную вещь. Он только что выложил всю систему безопасности клуба человеку, которого видел первый раз в жизни. Нат — Бляяяяяя. Нат усмехнулся. — Сейчас подумал, что если ты реально из наркоконтроля. Незнакомец рассмеялся. И впервые за вечер в его глазах появилось что-то живое. Незнакомец — А если я действительно из наркоконтроля? Нат — Тогда покуй. Нат развёл руками. — Поздно уже переживать. Несколько секунд мужчина смотрел на него. Потом произнёс. Незнакомец — Знаешь, что самое интересное? Нат — Что? Незнакомец — Ты замечаешь вещи, которые остальные не видят. Нат — И что с того? Незнакомец — Большинство людей смотрят. Некоторые наблюдают. Единицы видят. Нат хмыкнул. Нат — Это подъёб такой? Незнакомец — Нет. Мужчина достал из внутреннего кармана визитку. Самую обычную. Белую. Без логотипа. Без имени. Без телефона. Только адрес. Незнакомец — Если когда-нибудь станет скучно жить, приходи. Нат — Очень странное приглашение. Незнакомец — Других не держим. Нат — А что там? Незнакомец улыбнулся. Так улыбаются люди, которые знают ответ, но не собираются его говорить. Незнакомец — Возможность узнать, кто ты на самом деле. Они ещё долго сидели у бара. Спорили. Смеялись. Обсуждали всё подряд. Политику. Людей. Технологии. Будущее. Жизнь. И почему-то Нат чувствовал себя так, будто разговаривает не с незнакомцем. А с человеком, который знает его уже много лет. Под утро они разошлись. На улице начинался рассвет. Нат достал визитку. Повертел её в руках. Снова посмотрел на адрес. Ни имени. Ни телефона. Ничего. Словно приглашение в никуда. Нат — Псих какой-то. Пожал плечами. И сунул карточку в карман. Тогда он ещё не знал, что именно эта маленькая белая визитка однажды разделит его жизнь на до и после. Визитка пролежала почти два года. Среди старых чеков. Ненужных бумажек. Забытых вещей. В коробке с хламом, которую Нат периодически собирался разобрать и никогда не разбирал. Иногда она попадалась ему на глаза. Иногда он вертел её в руках. Иногда даже думал съездить. Но каждый раз откладывал. Потом забывал. А потом находил снова. И вот однажды любопытство победило. Или, может быть, не любопытство. Может быть, судьба. В тот день он долго стоял перед зеркалом. Смеялся сам над собой. Нервничал. Пытался придумать причину, зачем вообще туда едет. Не придумал. Перед выходом привычно закинулся дорожкой. Для храбрости. Для уверенности. Для того, чтобы внутренний голос заткнулся хотя бы на пару часов. Не заткнулся. Просто начал говорить быстрее. Небоскрёбы появились задолго до того, как он к ним подошёл. Огромные. Стеклянные. Безразличные. Они уходили куда-то в серое небо, словно были построены не людьми, а каким-то другим видом существ. Тем, кто давно решил все вопросы этого мира. А люди внизу лишь бегали между ними, изображая собственную значимость. Клерки. Менеджеры. Юристы. Женщины в дорогих костюмах. Мужчины с одинаковыми лицами. Все куда-то спешили. Все были заняты. Все выглядели частью механизма. Нат чувствовал себя чужим среди них. Словно случайно забрёл в другой мир. Или наоборот. Будто именно здесь был настоящий мир, а всё остальное декорации. Он вошёл внутрь. Огромный холл встретил его прохладой и тишиной. Даже шаги звучали иначе. Дороже. Весомее. За стойкой сидела девушка. Безупречная. Настолько безупречная, что казалась ненастоящей. Нат подошёл к ней. По старой привычке, даже не поздоровавшись, спросил. Нат — А это где вообще? Девушка подняла взгляд.Секунда. Две. Три. Затем молча достала пропуск. Что-то ввела в систему. И протянула ему карточку. Без единого вопроса. Без проверки документов. Без уточнений. Словно его ждали. Словно его имя уже давно было в списках. Девушка — Четвёртый лифт. Тридцать седьмой этаж. Нат замер. Нат — И всё? Девушка — И всё. Он хотел спросить ещё что-то. Но почему-то не стал. Двери лифта закрылись. Зеркальные стены отразили его лицо. Уставшее. Нервное. Растерянное. Нат — Ну и дебил ты. Пробормотал он своему отражению. Лифт плавно пошёл вверх. Десятый этаж. Пятнадцатый. Двадцатый. Тридцатый. С каждым этажом внутри нарастало странное чувство. Будто что-то заканчивается. И одновременно начинается. Тридцать седьмой. Звонок. Двери открылись. И Нат шагнул вперёд. Коридор был полностью стеклянным. Длинным. Почти бесконечным. По обе стороны тянулись двери. Камеры. Датчики. Чёрные зеркальные панели. Но людей не было. Ни одного. Только собственные шаги. Гулкие. Одинокие. Каждый звук отражался от стекла и возвращался обратно. Нат внезапно почувствовал себя мышью в лаборатории. Подопытной. Объектом наблюдения.мСловно десятки невидимых глаз следили за ним прямо сейчас. Оценивали. Взвешивали. Решали. Подходит или нет. Именно тогда впервые появилась мысль. А ведь назад дороги уже не будет. Он остановился. Обернулся на лифт. Посмотрел на закрытые двери. Ещё можно было развернуться.  Уйти.  Забыть.  Вернуться домой.  К обычной жизни. К друзьям. К работе. К будущему. Но вместо этого он сделал следующий шаг. Потом ещё один. И ещё. Потому что некоторые двери открываются только один раз. И если судьба предлагает тебе войти отказаться уже почти невозможно. Позже Нат часто вспоминал этот момент. И каждый раз задавался одним и тем же вопросом.  В какой именно секунде он перестал быть обычным человеком? Когда получил визитку? Когда приехал сюда? Или когда сделал тот самый первый шаг по стеклянному коридору? Ответа он так и не нашёл. Обучение оказалось совсем не таким, каким Нат представлял его себе. Никаких секретных агентов в чёрных костюмах. Никаких шпионских фильмов. Никакой романтики. По крайней мере, сначала. Была работа. Очень много работы. Иногда ему казалось, что его мозг пытаются перепрошить. Каждый день новые знания. Новые навыки. Новые задачи. Социальная инженерия. Психология. Аналитика. Сети. Программирование. Наблюдение. Работа с информацией. Работа с людьми. Работа против людей. Постепенно Нат начал замечать странную вещь. Он менялся. Медленно. Почти незаметно. Но необратимо. Словно кто-то пересобирал его заново. Оставляя внешность прежней. Но заменяя содержимое. Со временем появились первые задания. Простые. Почти скучные. Проверить информацию. Проследить цепочку контактов. Найти человека. Сопоставить данные. Помочь кому-то принять решение. Ничего героического. Ничего опасного. Но каждая такая задача давала странное чувство. Чувство причастности. Словно где-то далеко вращаются огромные шестерни мира. А ты вдруг обнаружил, что можешь дотронуться до них рукой. Это опьяняло. Сильнее алкоголя. Сильнее наркотиков. Сильнее любви. Через два года его перевели под руководство Лиси. Именно тогда всё стало по-настоящему интересно. Лиси была полной противоположностью Куратору. Тот напоминал старого волка. Спокойного. Терпеливого. Мудрого. Лиси же была огнём. Резкой. Быстрой. Беспощадной. Она могла за пять минут разнести чужую работу в клочья. А через десять минут сидеть рядом и объяснять, как сделать лучше. Она требовала невозможного. Но каким-то образом добивалась результата. Люди либо ненавидели её. Либо готовы были идти за ней куда угодно. Третьего не существовало. Большую часть времени Нат занимался сетями. Интернетом. Поиском людей. Поиском связей. Поиском правды среди миллионов строк информации. Он находил то, что другие пропускали. Сопоставлял несопоставимое. Замечал закономерности. Лиси быстро это оценила. Иногда она брала его с собой на выезды. Показать результат работы. Показать, что находится по ту сторону монитора. И вот тогда началась зависимость. Не химическая. Пока ещё нет. Сначала появилась другая. Более опасная. Адреналиновая. Когда ты видишь, как информация превращается в действие.  Когда от одной найденной детали зависит чья-то судьба. Когда понимаешь, что способен менять реальность. Пусть совсем немного. Пусть незаметно. Но менять. Это чувство начинало нравиться Нату слишком сильно. А потом пошла химия.  Сначала редко. Для вечеринок. Для отдыха. Для вдохновения. Как он сам себе говорил. Потом чаще. Для концентрации. Для работы. Для продуктивности. Как он продолжал себе врать. Затем каждый день. Чтобы просто проснуться. Чтобы функционировать. Чтобы не чувствовать пустоту внутри. И однажды он поймал себя на мысли, что уже не помнит, когда последний раз был по-настоящему трезвым. Лиси заметила это раньше всех. Конечно заметила. Такие люди замечают всё. Сначала она пыталась разговаривать. Спокойно. Потом начала злиться. Потом кричать. Потом отстранять от работы. Иногда ловила его буквально за руку. Иногда находила раньше, чем он успевал забрать закладку. Иногда устраивала такие разносы, что Нат несколько дней не мог смотреть ей в глаза. Но хуже всего были не крики. Хуже всего было разочарование. Однажды она долго молчала. Смотрела на него. Потом тихо спросила. Лиси — Ты понимаешь, что убиваешь себя? Нат тогда усмехнулся. Нат — Не драматизируй. Лиси долго смотрела ему в глаза. Очень долго. Будто пыталась разглядеть того человека, которого когда-то выбрала в свою команду. Лиси — Нет, Нат. Её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Это ты не понимаешь. Ты уже исчезаешь. Но он не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Потому что зависимость умеет говорить убедительнее любых людей. Она всегда находит правильные слова. Всегда объясняет, почему ещё не время останавливаться. Почему завтра. Почему потом. Почему ещё один раз. Последний. Честно последний. В какой-то момент Лиси ограничила его доступ к операциям. Потом к важным задачам. Потом начала держать на расстоянии. Не потому что перестала верить. Наоборот. Потому что слишком хорошо понимала, чем всё может закончиться. Нат же видел только одно. Что его отталкивают. Что его выгоняют. Что его больше не считают своим. И именно тогда он начал падать по-настоящему. Падать быстро. Без попыток ухватиться за край. Без желания остановиться. Словно внутри него уже давно жил тот самый волчонок. Озлобленный. Раненый. Одинокий. Который однажды решил убежать в лес. Не понимая, что впереди не свобода. А обрыв. Нат уснул не сразу. Сон долго кружил рядом. Как осторожный хищник. Подходил. Отступал. Снова возвращался. А мысли всё продолжали крутиться вокруг одних и тех же слов. Слов, которые он когда-то услышал очень давно. Ещё тогда, когда верил, что людей можно разделить на хороших и плохих. Когда верил, что любовь способна исправить любого. Когда верил во многое. Гораздо больше, чем сейчас. Никогда не знаешь, кто перед тобой щенок или волчонок. Когда-то эта фраза казалась ему смешной. Красивой. Но бессмысленной. Теперь он понимал её иначе. Все рождаются щенками. Нас гладят по голове. Кормят. Защищают от холода. Учат доверять. Учат любить. Говорят, что мир большой и добрый. Что рядом есть свои. Что дома всегда ждут. И какое-то время это действительно так. Но потом что-то меняется. Иногда медленно. Иногда за один день. Сначала тебя начинают понимать чуть меньше. Потом замечать чуть реже. Потом всё чаще смотреть с раздражением. Словно ты уже не тот, кем был раньше. Словно в тебе что-то сломалось. А потом однажды вместо ласки приходит равнодушие. Вместо поддержки усталость. Вместо объятий закрытая дверь. И тогда внутри начинает просыпаться кто-то другой. Тот, кого раньше не было. Тот, кто умеет жить один. Волчонок. Он появляется не сразу. Сначала это просто обида. Потом злость. Потом привычка никому не верить. А потом наступает день, когда ты вдруг понимаешь! Если отпустить руки, которые тебя держат, ты больше не вернёшься. Не потому что не можешь. Потому что не хочешь. Потому что уже научился жить по-другому. Нат часто думал о себе. Кем он был на самом деле? Тем мальчишкой, который когда-то смеялся на кухне с мамой? Тем студентом, который до утра танцевал в клубах и верил, что впереди целая жизнь Тем человеком, который хотел помогать людям? Или тем, кем стал сейчас? Человеком, который заранее продумывает пути отхода. Не доверяет никому. Спит вполглаза. И в каждом взгляде ищет угрозу. Где именно всё изменилось? Когда? После первой операции? После первой дозы? После первого предательства? Или гораздо раньше? Может быть, Куратор увидел это сразу. Может быть, Лиси тоже. Может быть, они оба с самого начала понимали то, чего не понимал сам Нат. Что некоторые люди созданы не для спокойной жизни. Как бы ни пытались к ней вернуться. Как бы ни мечтали о ней. Как бы ни убеждали себя, что всё осталось позади.  Есть дороги, которые меняют человека навсегда. Есть знания, от которых невозможно отказаться. Есть двери, которые нельзя закрыть обратно. За окном всё ещё шёл дождь. Тихий. Монотонный. Бесконечный. Нат лежал с закрытыми глазами. Слушал, как капли разбиваются о подоконник. И вдруг подумал, что, возможно, Куратор был прав. От системы действительно нельзя убежать. Не потому что она найдёт тебя. Не потому что заставит вернуться. А потому что однажды она становится частью тебя самого. Так глубоко, что уже невозможно понять, где заканчивается она и начинаешься ты. Может быть, именно это пугало больше всего. С этой мыслью он наконец провалился в сон.Тяжёлый. Тревожный. Без сновидений. А где-то впереди уже наступало утро. Утро, которое должно было изменить всё.