Часть 3

Тишина вокруг них казалась осязаемой, тяжелой, как могильная плита. Ости отчетливо слышала бешеный стук собственного сердца, который, как ей казалось, эхом отдавался от мраморных стен. Дино не отпускал ее. Его пальцы, сковавшие запястье демонессы, были горячими, почти обжигающими, вопреки всей его напускной ледяной прохладе. — Отпусти, — выдохнула она, но голос изменил ей, прозвучав тише и слабее, чем хотелось бы. В нем не было прежней уверенности, только глухое, сдавленное упрямство. Дино прищурился, вглядываясь в ее лицо, словно пытался прочесть в темноте ее истинные мысли. На секунду Ости показалось, что он поддастся — наклонится еще ближе, сотрет эти жалкие сантиметры между их губами, совершит то самое падение, ради которого она затеяла эту игру. Адский лед против адского пламени. Но ангел сделал глубокий, рваный вдох. Медленно, дюйм за дюймом, его пальцы разжались. Ости резко отняла руку, инстинктивно прижимая поврежденное запястье к груди. На нежной коже уже отчетливо проступали багровые следы от его хватки. Она подняла на него взгляд, готовая выплюнуть какую-нибудь очередную ядовитую колкость, но слова застряли в горле. Дино отступил на шаг. Его крылья, секунду назад создававшие плотный кокон, тяжело опустились и плотно прижались к спине. Лицо ангела стремительно бледнело, возвращая себе маску холодного, отрешенного спокойствия, но потемневшие, почти черные глаза выдавали бурю, которая все еще бушевала у него внутри. Он посмотрел на разбросанные по полу свитки, затем снова на Ости. — Уходи, — тихо сказал он. В его голосе больше не было ярости, только бесконечная, глухая усталость человека, который удерживает на плечах падающее небо. — Живо. Пока я не вспомнил, что мой долг — отвести тебя к Геральду. Ости судорожно сглотнула, пытаясь вернуть на лицо привычную маску высокомерия. Она заставила себя выпрямиться, расправила плечи и сделала шаг от колонны, демонстративно наступая каблуком на край одного из упавших пергаментов. — Трус, — бросила она, хотя голос все еще слегка подрагивал. — Ты просто испугался, Дино. Испугался самого себя. Ангел даже не взглянул на нее. Он медленно опустился на одно колено и начал собирать раскатившиеся свитки, аккуратно складывая их один на один. Его руки были безупречно ровными, но Ости заметила, как сильно побелели костяшки его пальцев. — Твое кольцо с аметистом останется у Мими, если ты сейчас же не закроешь рот и не исчезнешь, — негромко произнес он, не прерывая своего занятия. Ости замерла, пораженная. Внутри нее все похолодело. — Ты... ты знал? — прошептала она. Дино наконец поднял голову, и на его губах появилась едва заметная, горькая усмешка. — Ты думаешь, что вы с Мими умеете шептаться? В демоническом крыле слишком тонкие стены для тех, кто кричит о своих амбициях на всю комнату. Я знал о вашем споре еще до того, как ты успела докрасить свои стрелки, Ости. Этот удар оказался сильнее, чем если бы он действительно ударил ее. Вся ее гордость, весь ее триумф, ощущение того, что она вела в этой игре, рассыпались в прах. Он знал. Он все это время знал, что она пришла по спору, и просто наблюдал за ее жалкими попытками казаться роковой искусительницей. — Ты... мерзавец, — прошипела Ости, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна обиды и злости. — Возможно, — Дино поднялся на ноги, держа в руках аккуратную стопку пергаментов. Теперь он снова был тем самым безупречным сыном Фенцио. Холодным, недосягаемым, идеальным. — Но я хотя бы не ставлю чужую гордость на кон ради забавы. Возвращайся в комнату, Ости. Игра окончена. Он развернулся и пошел прочь по длинному коридору, больше не оборачиваясь. Шаги ангела удалялись, пока совсем не затихли в глубине галереи. Ости осталась стоять одна посреди мертвого, холодного мрамора. На полу, прямо у ее ног, белело потерянное Дино маленькое пуховое перо. Она медленно наклонилась, подняла его и сжала в кулаке так сильно, что ость пера больно уколола ладонь. Она проиграла спор. Проиграла кольцо. Но самое страшное было в другом — глядя вслед уходящему ангелу, Ости понимала, что адский лед не просто обжег ее пальцы. Он оставил глубокий, неизлечимый след где-то внутри, и теперь эта запретная, опасная прохлада будет сниться ей каждую ночь.