Часть 5

Солнце зашло за горизонт, окрасив Небеса в зловещий, почти кровавый багрянец, который постепенно густел, превращаясь в глубокие чернильные сумерки. В Школе наступило то самое зыбкое время, когда дневные правила теряли свою силу, а ночные соблазны лениво потягивались в углах, ожидая своего часа. Ости стояла в пустом тренировочном зале, прислонившись к прохладной каменной стене. На ней был только легкий, почти прозрачный халат из черного шелка, который едва прикрывал бедра. Волосы тяжелыми волнами падали на плечи. На запястьях по-прежнему синели следы его пальцев, но теперь она не прятала их. Это были ее трофеи. Ее безмолвные свидетели. Она знала, что он придет. После того спарринга, после украденной ленты, у него просто не было выбора. Его идеальный мир трещал по швам, и ему нужно было либо починить его, либо окончательно разрушить. Тяжелая дубовая дверь тихо скрипнула. В зал вошел Дино. На нем была простая свободная рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая сильную шею. Его белые крылья были плотно прижаты к спине, словно он пытался занять как можно меньше места, стать невидимым. Он остановился в нескольких шагах от нее. Его лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени. Он выглядел как человек, который не спал несколько ночей подряд, ведя войну с собственным разумом. — Зачем ты позвала меня, Ости? — его голос прозвучал глухо, почти хрипло. — Если Фенцио узнает, что я здесь... — Хватит, — Ости сделала шаг вперед, и шелк ее халата мягко зашуршал. Она плавно, кошачьим движением сократила расстояние между ними. — Хватит врать себе, Дино. Твой отец сейчас на совете Цитадели. Ты здесь, потому что сам этого хотел. Потому что ты больше не можешь притворяться. Дино попытался отвести взгляд, но она не позволила. Ее тонкие пальцы с острыми коготками легли ему на подбородок, заставляя смотреть прямо на нее. Его кожа была горячей, дыхание — прерывистым. — Посмотри на меня, — прошептала она, делая еще шаг. Теперь она стояла вплотную. Запах озона, исходящий от него, смешался с ее тяжелыми парфюмами, создавая пьянящий, удушающий коктейль. — Ты ведь хочешь этого. Каждую ночь, когда закрываешь глаза, ты видишь не законы Шепфа. Ты видишь меня. Мои крылья, мои губы... мои руки на твоем теле. — Прекрати, — Дино попытался перехватить ее руку, но его хватка была слабой, нерешительной. В его глазах метался самый настоящий, первобытный страх перед тем, что происходило. — Это грех, Ости. Это падение. Закон Неприкосновенности... — К черту закон, — Ости дернула плечом, и шелковый халат скользнул вниз, обнажая ее гладкое, совершенное плечо и изгиб груди. Она потянулась вверх, ее губы оказались в каких-то миллиметрах от его уха. — Давай упадем вместе, ангелочек. Прямо сейчас. Переспи со мной. Познай, каков на вкус настоящий огонь, а завтра снова нацепишь свой нимб и будешь молиться. Но сегодня... будь моим. Дино судорожно вздохнул. Слова Ости были как яд, который мгновенно проник в его кровь, парализуя остатки воли. Окончательным ударом стало то, что она мягко прижалась всем телом к нему, обвивая его шею руками. Последний барьер рухнул. Железное самообладание, которое Дино выстраивал годами под жестоким надзором отца, разлетелось вдребезги с громким, мысленным треском. Сдавленный, гортанный звук вырвался из его груди. Дино резко, почти грубо перехватил ее за талию, приподнимая и вжимая в стену. Его белые крылья с шумом раскрылись, заполняя собой все пространство вокруг них, отсекая их от мира, от правил, от Шепфа. — Ты сама этого хотела, — прорычал он, и в его глазах больше не было прозрачной синевы — только темный, бушующий шторм. Он впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. В этом не было ангельской нежности — это была накопленная за долгие годы жажда, ярость и страсть, ворвавшиеся наружу. Он целовал ее так, словно пытался выпить ее душу, до боли кусая губы, сминая шелк халата на ее теле. Ости застонала прямо ему в губы, отвечая с не меньшей неистовством. Ее ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы на коже. Она победила. Он сломался. Дино, не прерывая поцелуя, понес ее к лежащим в углу тренировочным матам. Белые и черные крылья переплелись, создавая безумный, хаотичный узор из перьев. Рубашка Дино полетела на пол, следом за ней отправился и шелковый халат Ости. Каждое прикосновение его рук к ее телу оставляло огненный след. Он больше не сдерживался. Его пальцы сжимали ее бедра, притягивая к себе, а поцелуи спускались ниже — к шее, к ключицам, заставляя Ости выгибаться в его руках и хрипло выдыхать его имя. Когда они наконец слились в едином, сумасшедшем порыве, Ости до крови прикусила губу, чтобы не закричать на всю Школу. Это была не просто близость — это была битва стихий. Огонь ада и лед небес столкнулись, порождая обжигающий пар. Дино двигался резко, мощно, полностью отдаваясь инстинктам, его дыхание обжигало ее кожу, а белые крылья судорожно вздрагивали при каждом движении. В этот момент он не был праведником. Он был грешником, который осознанно делал шаг в бездну, и эта бездна принимала его с распростертыми объятиями. Ости смотрела в его потемневшие глаза, ловя каждый рваный выдох, чувствуя, как внутри нее распускается бутон дикого, торжествующего счастья. Она подчинила себе ангела. Все закончилось так же внезапно, как и началось. В зале воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием. Ости лежала, раскинув руки, чувствуя приятную тяжесть его тела. Дино медленно отстранился. Он сел, спиной к ней, тяжело опустив голову на руки. Его огромные белые крылья поникли, несколько перьев выбились и сиротливо лежали на полу. На его гладкой спине отчетливо виднелись следы ее ногтей. Ости приподнялась на локтях, наблюдая за ним. На ее губах играла ленивая, довольная улыбка сытого хищника. — Ну как, Дино? Твой Шепфа еще не поразил нас молнией? Ангел не ответил. Он молча поднялся, подхватил с пола свою рубашку и начал медленно одеваться. Его движения были механическими. Когда он повернулся к ней, Ости вздрогнула — на его лице снова была та самая холодная, мертвая маска идеального ученика. Но глаза... глаза были полны такой невыносимой, глубокой боли и вины, что улыбка мгновенно сползла с ее лица. — Это было ошибкой, Ости, — тихо, мертвым голосом произнес он, застегивая пуговицы. — Этого никогда больше не повторится. Забудь дорогу сюда. Он развернулся и быстро пошел к выходу. Дверь за ним закрылась, оставляя Ости одну в темноте зала. Она медленно подтянула к себе колени, обнимая их руками. Шелк халата больше не грел. Она получила то, что хотела. Она заставила его переспать с ней, выиграла эту партию. Но почему-то сейчас, глядя на пустую дверь, Ости чувствовала странную, удушающую пустоту в груди. Она сломала его лед, но осколки этого льда ранили ее саму гораздо сильнее, чем она могла себе представить.