Часть 9

В демоническом крыле Школы Небес сумерки всегда сгущались быстрее, приобретая плотный, багрово-фирменный оттенок, словно сам воздух здесь был пропитан пеплом и застарелым азартом. Мими сидела на широком подоконнике в своей комнате, лениво покачивая обнаженной ногой. Вечер обещал быть невыносимо скучным: Ости опять куда-то исчезла, оставив после себя лишь шлейф горьких духов и подозрительное молчание, а Ади с Сэми пропадали на заднем дворе, споря на энергетические сферы. Мими вздохнула, рассматривая свои идеально накрашенные ногти. Ей не хватало драмы. Той самой, которая заставляет кровь бежать по венам быстрее, а крылья — судорожно вздрагивать при каждом шорохе. Дверь в комнату отворилась без стука. Резко, по-хозяйски. На пороге стоял Люцифер. Как всегда, безупречный в своем высокомерии. Черный пиджак перекинут через плечо, верхние пуговицы шелковой рубашки расстегнуты, открывая вид на тяжелые ключицы, а в темных глазах полыхало то самое адское пламя, от которого у непризнанных девчонок подкашивались колени. — Скучаешь, малышка Мими? — его голос прозвучал низко, с хриплой, бархатистой усмешкой. Мими даже не шелохнулась, лишь изогнула идеальную бровь, хотя внутри нее мгновенно проснулся чистокровный демонический азарт. Подкаты Люцифера всегда были похожи на игру с диким зверем: один неверный шаг — и тебя перекусят пополам, но именно это и пьянило больше всего. — А ты пришел развеять мою скуку, Люци? — она лениво потянулась, заставляя ткань короткого топа натянуться на груди. — Смотри, как бы твоя гордость не пострадала от моих отказов. Люцифер хмыкнул. Он сделал несколько неторопливых шагов вглубь комнаты, сокращая расстояние между ними. От него пахло дорогим табаком, горьким шоколадом и той непреклонной, сокрушительной силой, которая передалась ему от отца. Он остановился прямо перед ней, упираясь руками в подоконник по обе стороны от ее бедер, запирая демонессу в ловушку. — Твои отказы только разжигают аппетит, — наклонившись к самому ее уху, прошептал он. Его горячее дыхание опалило чувствительную кожу, заставляя мелкие мурашки пробежать по ее плечам. — Но мы оба знаем, Мими... ты любишь играть с огнем. А я — и есть этот огонь. Мими почувствовала, как ее темные крылья непроизвольно приоткрылись. Люцифер умел нажимать на нужные кнопки. Его пальцы, длинные и сильные, медленно скользнули по ее лодыжке вверх, к колену, оставляя за собой невидимый след из искр. — Пойдем ко мне, — вкрадчиво предложил он, и в его глазах промелькнул опасный, голодный блеск. — Хватит сидеть в девичьей комнате. Давай сыграем по-взрослому. Мими прикусила губу, делая вид, что сомневается, хотя решение было принято в ту же секунду, как он переступил порог. Она соскользнула с подоконника, ловко вывернувшись из-под его рук, и направилась к двери, покачивая бедрами. — Ну попробуй удивить меня, сын Сатаны, — бросила она через плечо. Комната Люцифера была огромной, мрачной и роскошной. Стены из темного камня, тяжелые портьеры цвета спелой вишни, огромная постель, застеленная шелком, и массивный камин, в котором яростно гуляло багровое пламя. Здесь все кричало о власти и силе ее хозяина. Едва дверь за ними захлопнулась, Люцифер отбросил всякую наигранную вальяжность. Он прижал Мими спиной к дубовой створке, перехватывая ее запястья одной рукой и фиксируя их над ее головой. Его тело, горячее и твердое как скала, навалилось сверху, не оставляя пространства для маневра. — Ты слишком долго заставляла меня ждать, — прорычал он, прежде чем впиться в ее губы жестким, властным поцелуем. Мими застонала прямо ему в рот, отвечая с той же демонической яростью. Она не была покорной жертвой — она была хищницей, встретившей равного. Ее зубы прикусили его губу, ловя металлический привкус крови, что вызвало у Люцифера лишь довольный, хриплый рык. Его свободная ладонь скользнула под ее топ, грубо и жадно сжимая округлую грудь, заставляя соски мгновенно затвердеть от возбуждения. Он оторвался от ее губ, спускаясь поцелуями ниже — к шее, ключицам, покусывая нежную кожу, оставляя яркие, наливающиеся багровым метки. Мими выгибалась в его руках, чувствуя, как внутри нее разгорается настоящий лесной пожар. Напряжение между ними копилось неделями, и теперь оно требовало сокрушительного выхода. Одним резким движением Люцифер разорвал на ней тонкие шорты, швыряя обрывки ткани на пол. Он подхватил ее под бедра, и Мими послушно обхватила его талию ногами, удерживаясь на весу. Но вместо того, чтобы бросить ее на кровать и взять, как он делал обычно, Люцифер опустился на колени прямо на пушистый ковер у постели, увлекая ее за собой и усаживая на край матраса. Мими тяжело дышала, ее глаза затуманились от желания. Она ожидала привычного, мощного толчка, но то, что сделал Люцифер дальше, заставило ее напрочь позабыть, как дышать. Он раздвинул ее колени максимально широко. Его темный, дьявольский взгляд на секунду встретился с ее взором, полный первобытного, порочного торжества. — Сегодня ты будешь полностью во власти моего языка, демонесса, — низко произнес он. Люцифер наклонился вперед, и его горячие ладони легли на внутреннюю сторону ее бедер, удерживая их. Когда его широкий, шершавый язык уверенно и плавно скользнул по ее влажной, трепещущей плоти, Мими резко вскрикнула, намертво вцепившись пальцами в шелковое покрывало кровати. Ее крылья судорожно распахнулись, перья встали дыбом, а спина выгнулась дугой. Это было невероятно. Мужчина, который никогда ни перед кем не преклонял колен, сейчас стоял перед ней, отдавая себя ее наслаждению. Люцифер действовал со знанием дела, словно читал ее тело как раскрытую книгу. Его язык выписывал медленные, дразнящие круги вокруг ее чувствительной жемчужины, то слегка прижимаясь, то отстраняясь, доводя Мими до исступления. — Люци... Боже... — сорвалось с ее губ, но она тут же осеклась — поминать Создателя в этой комнате было кощунством. Но ей было плевать. Демон лишь сильнее сжал ее бедра, углубляя ласки. Он втягивал ее нежные складки в рот, слегка покусывая их, а затем снова зализывал ранки длинными, мокрыми мазками. Влага, смешанная из его слюны и ее собственного сока, обильно блестела на ее коже. Мими металась по кровати, ее голова откинулась назад, из груди вырывались рваные, хриплые стоны. Она тонула в этом жидком огне, который он так умело разжигал между ее ног. Каждое движение его головы отзывалось в ее теле мощными электрическими разрядами. Люцифер увеличил темп, его дыхание стало тяжелым и прерывистым, он сам заводился от звуков ее оргазмического плача. Он запустил два пальца внутрь нее, ритмично толкаясь, в то время как язык продолжал безжалостно терзать клитор. Это была двойная, сокрушительная пытка наслаждением. Мими чувствовала, как внутри нее стягивается тугая, звенящая струна. Все ее существо сосредоточилось в одной точке, подставляясь под его горячий рот. — Я сейчас... Люцифер, я сейчас умру... — закричала она, теряя остатки контроля. — Кончай для меня, Мими. Вся, до капли, — прорычал он ей в бедра, не останавливаясь ни на секунду. И ее накрыло. Мощная, разрушительная волна оргазма сокрушила ее тело. Мими судорожно сжала мышцы, ловя лицом воздух, ее лоно начало пульсировать, выбрасывая обильный поток прозрачной смазки прямо ему в лицо. Она кричала, запрокинув голову, пока ее крылья судорожно бились о спинку кровати, осыпая комнату искрами темной магии. Люцифер не отстранился. Он продолжал слизывать ее нектар, собирая каждую каплю ее экстаза, заставляя ее оргазм длиться еще дольше, перерастая в новую волну мелких, сладостных судорог. Когда все закончилось, Мими бессильно рухнула на подушки, ее дыхание было рваным, а тело била крупная дрожь. Она была опустошена и одновременно наполнена первобытной, дикой энергией. Люцифер медленно поднялся с колен. Его лицо было влажным от ее соков, волосы растрепались, а на губах играла самая сытая, хищная и довольная ухмылка во всех трех мирах. Он неторопливо утер рот тыльной стороной ладони, глядя на нее сверху вниз с абсолютным превосходством. — Ну что, малышка Мими, — его голос вибрировал от удовлетворения. — Все еще думаешь, что со мной скучно? Мими слабо улыбнулась, прикрывая глаза рукой. Гордость Сатаны осталась при нем, но эту ночь демоническое крыло Школы запомнит надолго. Порочный круг их страсти только начинал вращаться, и пути назад не было ни для кого.