Часть 2

      Запах горелого воска, резкий и пряный, забивался в ноздри, неприятно оседал на горле, словно стена пепела. Это было бы терпимо, если бы не было других — крови, пота и горелой плоти.       Стэн едва осмеливался дышать, прижатый к полу и дрожащий.       — Пожалуйста, — снова прохрипел он. Голос был сухим и надтреснутым. Он много кричал. Рука на шее не дрогнула, а другая, с лезвием, тонко прошлась между его лопаток, щекоча спину стальным пером. — Пожалуйста… — только и смог повторить он еще раз.       Конечно, слово было бессмысленным, как и раньше. Брат делал все молча, не реагируя на его мольбы, иногда усмехаясь, иногда напевая что-то под нос или комментируя свою работу — так отвратительно незаинтересованно и спокойно, что это ранило сильнее, чем…       Стэн проснулся со всхлипом. Выпутался из плотного кокона одеял — не веревки, и не рук, как ему казалось во сне — и удивился тянущему ощущению на своей кожи. Медленно ощупал дрожащими пальцами забинтованный живот и спину, делающих его похожим на одного из местный чудных созданий.       Немного успокоившись, Стэнли повернулся на бок, устраивая голову на подушке. Стояло позднее утро и солнце заливало комнату теплым светом. В последнее время он едва ли мог спать, не принимав снотворного.       Кажется, следующие несколько дней ему предстояло провести в постели — Фиддс и его брат настояли, и он с благодарностью принял это предложение. Оно позволило ему трусливо спрятаться еще на несколько дней от…       Внезапно, Стэн почувствовал, что ведет себя отвратительно. Он что, какой-то калека? Лежит здесь, вместо того, чтобы попытаться решить хоть что-то из их огромного списка проблем. Нет, определенно, нужно было вставать.       Движимый силой этого намерения, он спустил ноги с матраса. На нем была легкая просторная рубашка, но даже она каждым прикосновением напоминала о раздражительных чешущихся рубцах. Эти рубашки были настоящим испытанием. И все же он предпочел носить их, нежели показывать, что под ними.       Его желудок противно сжался, стоило ему снова подумать об этом. Хотя, возможно, он был просто голоден. Едва ли он ел много в последние дни, слишком слабый, чтобы прикончить даже термос домашнего супа, принесенного Фиддлфордом.       — Конечно не рагу моей бабушки, но вполне съедобно, — пошутил инженер, пытаясь подражать самому Стэну. Тот оценил попытку и даже выдавил из себя смешок.       Обычно Фиддс приходил хотя бы раз в день, чтобы проверить бинты и просто составить компанию. Не передать, как сильно Стэнли ценил эти усилия, учитывая, что любому дураку было ясно, насколько Фиддлфорду некомфортно было приходить сюда, и, особенно, встречаться с Фордом. И это тоже была его вина. Отчасти.       Они до сих пор скрывали что-то, однако теперь, узнав хотя бы что-то, Стэнли не был так уверен, что хочет понимать больше.       В таких размышления Стэн добрался до кухни, медленно, тяжелыми шагами. Из соседней комнаты доносились голоса, Стэнфорд говорил о чем-то.       Ли замер с колотящимся сердцем.       Ты же не будешь бояться своего брата?       Набравшись решимости, он все же вошел в комнату, и заметно расслабился, увидев, что брат просто сидит за столом, склонившись над какими-то книгами, с дымящейся чашкой кофе. Это было так знакомо, так нестрашно и по-домашнему, что он облегченно выдохнул, чем себя и обнаружил.       — Стэнли! — начал он, сразу же поднимаясь с места, словно бы тот мог исчезнуть в эту же секунду. Ли не мог сказать, тронуло ли его такое внимание, или скорее смутило.       — Как ты себя чувствуешь? — предсказуемо спросил он, пробегая острым взглядом по его помятой фигуре.       — Слабым, — промямлил Стэн, опускаясь в кресло, потому что долго стоять все еще не выходило. — Но вообще, я в порядке.       Форд улыбнулся, но улыбка не тронула его глаз. Давно уже.       — Не нужно притворяться.       — Я в порядке, — тон был одним из тех убедительных ухищрений, которые он использовал, будучи коммивояжером. — Правда.       Стэнфорд лишь хмыкнул. Было видно, что он не поверил. И, тут же, без перехода, отметил:       — У тебя были кошмары.       Стэн застыл, он не думал, что его поймают вот так просто. Но сразу собрался и ответил:       — Ну, похоже, ты знаешь это, потому что не спишь сам.       Отчего-то Форд теперь выглядел испуганно. Стэн протянул:       — Боже, пострадали не мои глаза, и я отлично вижу мешки под твоими.       — Туше, — пробормотал Форд и быстро спросил, явно в надежде сменить тему:       — Ты хочешь чего-нибудь поесть?       Желудок Стэна заинтересованно ответил на это предложение, так что он отозвался:       — А что есть?       — Есть… — Форд запнулся, явно прикидывая содержимое холодильника и полок на кухне, — несколько банок тунца и молоко. Довольно просроченное, кажется.       Кажется. Когда Стэн только начал жить здесь, он быстро взял на себя все дела, связанные с закупкой продуктов, приготовлением еды и вообще домашними обязанностями. Форда часто был слишком увлечен своими проектами, чтобы вообще думать о таком. С другой стороны, это было самым простым способом быть полезным, учитывая, что у него не было денег на аренду и каких-то особенных навыков. Хотя Форд и никогда не требовал ничего подобного, все же — зачем он был здесь, если не мог быть полезен?       — Бывало и хуже, — отмахнулся Стэн, — но, кажется, отравление — это последняя вещь, что нам тут нужна. Почему бы тебе не сходить в магазин?       — Я не хочу оставлять тебя одного, — нахмурился Форд, — может быть Фиддлфорд…       — Нет, у него и так забот хватает, — отрезал Стэн. Неужели он не понимает, что Фиддсу тяжело здесь находиться. Не то, что ему самому легко, теперь-то. Но это было не так важно, ведь они все еще братья. У Фиддлфорда же была своя семья, даже ребенок. Форд перебьется.       — Да ладно, я спокойно посижу тут пару часов.       Форд все еще выглядел неубежденным:       — Нет, мне так не кажется…       — А мне кажется! — неожиданно сорвался Стэн. Оба были поражены этой внезапной и резкой вспышке.       — …что тебе стоит пойти. Я правда проголодался, — робко закончил он, пытаясь вернуть своему голосу спокойствие.       Форд нехотя кивнул:       — Хорошо, — вяло ответил он, и было слышно, что в его тоне проскальзывает затаенная вина. -Тогда я схожу сейчас… Я ненадолго… Располагайся тут, если хочешь…       Последнюю фразу он промямлил уже совсем тихо, себе под нос, практически выбегая из комнаты. Стэн следил за ним, чувствуя тянущее сожаление и досаду. Это тоже из-за него.       Черт. Теперь, должно быть, Форд думает, что его выгнали, просто чтобы побыть одному и не опасаться… его же. Что Стэн не может выносить одной только мысли побыть рядом с братом без постоянной тревоги.       Но худшее было в том, что сколько бы Ли не твердил себе, что это неправда, тугой узел в груди немного ослаб, когда он увидел, как брат уходит. Он грязно выругался.       Ты же не будешь бояться своего брата?       Возможно, Форд все же был прав — оставшись один, Стэн не чувствовал себя в безопастности, хотя его несколько раз уверили, что они установили совершеннейшую систему защиты от злоумышленников и прочего «несанкционированного доступа». Каждый случайный скрип половиц или шелест ветра заставлял насторожиться. Увы, он знал, почему это так. Теперь.       Ему нужно было отвлечься. Стэн плюхнулся в кресло перед телевизором. Да, потеряться в какой-нибудь дешевой испанской мыльной опере, или мультике, или, может быть, по одному из каналов идет бокс.       Возможно, он так стремился остаться наедине просто потому, что ему хотелось показать — он не съехал с катушек и не будет бросаться на каждую тень. Черт, он был в порядке, и он это докажет. Даже себе. Особенно себе.       Откинуться в кресле и расслабиться. Посмотреть телек. Что вообще может произойти?

***

      Должно быть, в какой-то момент он отключился, а когда проснулся вновь, его руки были стянуты веревкой за спиной и покрыты кровью.       Форд ушел, как только закончил резать его спину, оставив Стэна бессильно смотреть ему вслед, скорчившись на холодном полу. Его шаги затихли наверху, теперь вокруг было темно и тихо.       И Стэн, несмотря на все, что сделал брат, несмотря на всю причиненную им боль, предпочел бы, чтобы тот остался. Это было неправильно, мерзко и ужасно, но, в каком-то смысле, быть наказанным чуть лучше, чем покинутым, ведь это значило, что тебя могли простить, правда? Это значило, что Форд чувствовал к нему что-то помимо безразличия.       Бойся своих желаний просмеялся мерзкий голосок в его голове, и он забился еще отчаяние в попытках избавиться от веревок.       На его запястье снова сомкнулись пальцы, и Стэн дернулся, боясь продолжения.       Нет, только не снова! Он боролся, но слабо, прекрасно понимая, что не может помешать предстоящей пытке.       — Пусти! — прохрипел он, вырываясь. — Не подходи! Пожалуйста. Я извинился, извинился… не надо больше…       — Стэн, — голос отличался. — Стэнли, пожалуйста, успокойся, все хорошо, ты в порядке, послушай…       Он попробовал сосредоточится на нем — голосе брата, а не его холодной искаженной пародии из сна. Стэн с трудом открыл глаза. Он оказался на полу гостиной, Форд сидел рядом на коленях, и мягко держал его за плечо. Из окна лился свет, а на фоне шумели телевизионные помехи. Он медленно понял, что уснул, должно быть, а Форд тем временем вернулся, и нашел его в таком состоянии…       Он судорожно выдохнул. Форд никуда не делся, продолжая внимательно смотреть, как он приходит в себя. Тут Стэн понял, что брат слышал все, что было раньше, в кошмаре, и его затопил стыд.       — Прости, — пробормотал он, крупно вздрогнув от прикосновения второй руки. Он с усилием поднял взгляд и заглянул в хмурое лицо Форда. Глаза были подернуты красным и окружены темными тенями.       — Не. Извиняйся, — отрывисто и жестко ответил Форд, — не передо мной. Здесь нечего стыдится.       Удивленный таким тоном, Стэн кивнул, все еще чувствуя себя смущенным и жалким.       — Какой развалиной я стал, а, — с презрением произнес он, запуская пальцы в волосы, — даже не могу вздремнуть без происшествий.       Взгляд брата потеплел и смягчился:       — Никто и не ожидает, что ты так быстро оправишься после всего, что случилось. Я знаю, что ты напуган и встревожен, и, слушай, ты имеешь полное право на это. Просто…       Он запнулся, явно силясь подобрать слова и голос его заметно погрустнел:       — Тебе не нужно притворятся, чтобы впечатлить кого-то. Или заставлять вести себя, будто ничего не произошло. Я не думаю, что это слабость.       И совсем тихо добавил:       — Я не отец.       Стэн немного расслабился. Когда Форд был одержим, он и вправду походил на отца своими пренебрежительными манерами, но сейчас это сходство совсем растаяло. Это был его брат, его Форд.       — Нет, — благодарно пробормотал Стэн, пристраивая голову на плече Форда. Наконец-то его сердце билось ровно и спокойно. — Ты мой глупый брат-ботаник.       Тот замер в изумлении — Стэн не касался его сам с тех самых пор — а после притянул его в объятья.       — Ты даже не представляешь, насколько глупый, — горько прошептал Форд сам себе. — Когда тебе станет лучше, я обещаю, что все расскажу.       Если честно, теперь Стэн уже не горел желанием узнавать всю историю, однако намерение и доверие его брата поделиться чем-то насколько важным согрело его сердце.       — Я придумал, как можно защитить мой разум от этих нападок, — продолжил он, хотя Стэн уже едва ли его слушал, снова погружаясь в сон. — Это немного жуткий способ, но, увы, похоже, что единственный.       Он почувствовал, как напряглась рука Форда, лежащая на лопатках по самым глубоким порезам.       — Я просто не могу допустить, чтобы это продолжалось, Стэнли. Вся эта паранойя и недоверие. Я пойму, если сейчас ты не сможешь мне поверить, и если тебе нужно время… но я клянусь, что никогда больше не раню тебя. Ни этими руками, ни как-либо еще.       — Я верю, — мягко выдохнул Стэн. Даже если его порезы все еще не зажили и не сошли, а каждое прикосновение к ним напоминало об ужасном лезвии. Но однажды пройдут. И, возможно, это случится совсем скоро.