Kapitel I

      Темная пелена осеннего неба растянулась над горизонтом, подавляя настроение. Не сказать, что настроение и так было чрезмерно радостным, наоборот, тяжелым и угрюмым. С самого начала дня все было не так, словно бы какой-то червь проедал внутренности. Кира ощущала неприятную горечь во рту и пыталась приглушить ее сигаретами. Лучше не становилось. На дворе 1942 год. Германия продвигается вперед, Великий Рейх простилает свои щупальца все дальше на восток. Настроение общественности разное, но многие поддерживают инициативу правителя. Девушка была одной из последователей, но все чаще чувствовала себя в западне. Тяжелое дыхание неверно принятых решений и даже смерти постоянно обжигало шею, заставляло обратить на себя внимание. «Посмотри, я тут. Не делай вид, что у тебя все хорошо». Кира не жаловалась на жизнь, закончила приличное образование, росла в обеспеченной семье, насколько можно судить по упадку в Германии после первой мировой войны. Когда войска новой Германии стали продвигаться вглубь Европы, то самостоятельно вступила в ряды помогающих Вермахту. Хоть Фюрер и был против призыва женщин в армию, многие все равно шли вслед за своими братьями, сыновьями и мужьями. Девушка же ни за кем не шла, просто решила для себя, что хочет помогать своей Родине, своему народу. После ряда учений она была зачислена в ряды SS в качестве Kriegshelferinnen. До лагерей Кира так и не добралась.       В один из дней, после долгой дороги в сторону фронта по распределению, они встретили сопротивление. Парочка отчаянных поляков, так и не смирившихся со своей участью решили восстановить справедливость. Глупая смерть, но уважаемая. С другой стороны, это подтолкнуло девушку развиваться в другом направлении. Стрелять ей понравилось, убивать врагов Рейха еще больше. Спустя полгода она находилась на фронте в роли снайпера, стараясь из последних сил чтобы достичь лучших результатов и не подвести своих сослуживцев.       Теперь же… Это все было позади. Полученной ранение, восстановление и вот она стоит во Франции. Люди стараются жить свою жизнь, где-то раздаются крики на французском, доносится аромат выпечки из пекарен, слышится топот армейских сапог. Город под оккупацией не мог быть приветливым, но после активных военных действий и бессонных ночей под открытым небом, казалось, что жизнь снова налаживалась. Мысль о бедности, безработице и сокращении провизии для жителей Парижа не промелькнула на тот момент в голове девушки. Она думала только о том, как чуждо видеть солдат настолько расслабленными… Кира проводила взглядом пару патрульных и выбросила бычок в сторону чтобы наконец-то избавиться от горького привкуса. Тошнить так и не перестало. — Кира Штейнер, — девушка в приемной управления Schutzstaffel посмотрела на нее с подозрением, подмечая темную форму, награда, единственная и самая ценная, полученная за выполнение боевого задания. Не сказать, что девушек в армии жаловали, но избегать действительности было тяжело. Командиру нужны были выдающиеся результаты – на тот момент это была Кира. — Да, это я. Прибыла по распоряжению своего командира для осуществления вспомогательной деятельности.       Голова начинала болеть, поэтому сил для рядовых улыбок просто не оставалось. Даже если бы удалось выдавить из себя хоть что-то, то не более чем кривую усмешку. Не слишком приветливо для первого дня на новом месте. Девушка хотела быстрее получить уточняющее распоряжение и отправиться знакомиться с новым руководителем. Будет здорово, если это не будет какой-нибудь напыщенный майор с красным лицом и вонью лука изо рта. От столь безрадостной мысли во рту снова стало горько и кисло одновременно, а по спине пробежался неприятный холодок. — Я вижу у Вас в досье знание других языков, — продолжала щебетать девушка, перебирая бумажки из ее дела на столе.       Очередной кивок со стороны Киры, но взгляд невольно упал на маленькую, уже потрепанную фотографию в самом начале дела. Там словно был другой человек – девочка с пухлыми щеками, ярким взглядом. Прошло всего лишь несколько лет, но как разительно она изменилась с тех самых пор. Удивительно, что ее еще могли узнать по устаревшей фотографии. — Да, французский и английский, — спокойно ответила Кира, понимая, что если не будет отвечать на глупые вопросы, то попросту останется стоять до самого вечера. Еще несколько мучительных минут, заполненных шуршанием пера по бумаге и бестолковыми разговорами других солдат на фоне, и ей наконец выдают направление. Это была небольшая бумажка с печатью и назначением. «Личный помощник Standartenführer» . Что вообще это подразумевало под собой? Приносить кофе и газету по утрам? Переспрашивать девушка не стала и просто двинулась в ту сторону, куда ей было указано.       Узкие коридоры пропахли сигаретами и кофе, из дверей постоянно кто-то выходил и заходил. Помещение было больше похоже на маленький улей полный черных ос, блестящие значки сс и медали жалили глаза словно жало. Почему было так тяжело смотреть на наглаженные формы, гладкие щеки офицеров и видеть начищенные ботинки. Все казалось таким нереальным, отстраненным от того действия, которое происходило за сотни километров. Париж не был тронут, он просто заснул. Рейх накрыл его тяжелым сапогом и заставил подчиниться, выжимая все до последней капли. За потоком безрадостных мыслей кабинет все же был найдет, практически в самом конце – словно бы отрешенный ото всех остальных. На двери никаких опознавательных знаков – ни номера, ни имени. Оставалось только постучаться, но на этом моменте рука Киры зависла в сантиметре от двери. Кто сейчас был за дверью? С кем ей предстоит встретиться? Может быть, это кто-то из боевых офицеров с кем удавалось пересечься на фронте. Будет ли она рада, если это действительно так. Паника начала подниматься изнутри, липкая и тяжелая, сердце билось уже где-то в районе горла затрудняя дыхание. Девушка с трудом сглотнула тяжелый ком и решилась на шаг. Тук-тук-тук. Три стука как обязывал устав и нормы приличия. В ответ тишина. Можно ли войти? Может быть там вообще никого не было. Кира глупо посмотрела на дверь, опустила взгляд на ручку. Желание дернуть ее и проверить доступность входа появилось мгновенно, но ей удалось себя благоразумно сдержать. Просто надо попробовать постучать еще. — Входите!       Голос с той стороны оказался неожиданным сюрпризом, для себя она уже решила, что там никого нет и просто надо вернуться в фойе. Тем не менее Кире разрешили открыть дверь и пройти внутрь кабинета. Почему она стоит на месте? Соберись. Девушка дернула ручку и сделала шаг вперед. Взгляд привычно окинул окружение, исключая опасность. Большие окна и благодаря ним хорошее освещение с улицы, книжные стеллажи под завязку забитые книгами, мягкое кресло в углу, на котором покоилась книга в открытом виде, в центре большой дубовый стол. Кира не могла не подметить как аккуратно все было разложено, произведение искусства настоящего педанта, несмотря на объем бумаг, которые лежали. За ним же… При виде Оберста девушка выпрямилась и отдала приветствие. Тяжело было не узнать этого человека – настоящая звезда Рейха, приближенный Гитлера. Ганс Ланда. — Добрый день, герр штандартенфюрер, — отчеканила Кира и невольно сжала листок с назначением. Ладони предательски вспотели от выброса адреналина. Кто-то точно ошибся в распределении, как ее могли отправить к столь уважаемому человеку. — Добрый день, фройляйн, — голос мужчины показался чрезвычайно дружелюбным, но глаза отдавали сталью. Взгляд пронзительный, хуже острого ножа, впился быстро и четко. Кира могла ощутить фантомную боль от этого, вот еще немного и упадет замертво. Острое лицо застыло в ожидании ответа, штандартенфюрер не любил ждать. Даже если вопроса не было задано.       Кира неловко помялась с ноги на ногу, хаотично подбирая нужные слова. Именно сейчас в голове стало пусто – ничего подходящего для ситуации не приходило. Только глупые отговорки. Она хотела было начать говорить что-то про ошибку в распределении, но вовремя остановилась. — Меня направили к Вам, герр Оберст. Помощником. Я получила распределение в фойе у секретаря. Вероятно, что-то напутали.       Слова повисли в воздухе, и Кира ощутила насколько глупо звучала со стороны. Стояла перед Гансом Ландой, штандартенфюрером СС и говорила про ошибку. Для таких людей ошибок просто не существовало в природе. Кира знала это как нельзя лучше – об Охотнике на евреев ходили легенды – всегда на шаг впереди, всегда достигает цели и не знает жалости. Холодный расчет, ничего личного. Давай, заговори. Скажи хоть что-нибудь, прогони. Промелькнуло где-то далеко в мыслях, а Кира старалась держать себя настолько собранной насколько это могло быть. Ровная спина, руки по швам, голова поднята и точно смотрит на старшего по званию. По виску течет маленькая капелька пота, щекочет кожу и вызывает неудобства – специально чтобы вновь показать какая девушка дура. В секунду выражение лица Ланды переменилось, как тучи расходятся над городом после дождя, улыбка едва заметна, чисто жест вежливости, но глаза все такие же холодные и опасные. Штандартенфюрер не спешит, не говорит, откладывает бумаги в сторону и поднимается из-за стола. Каждое движение выверено, эмоция под контролем. Человек власти и свершений. На его фоне Кира чувствовала себя маленькой и никчемной букашкой, тараканом которого раздавят, как только увидят. — Напомните имя? Учтивый вопрос сбил с толку. Немного дернувшись от неожиданности (или страха), Кира прочистила горло. Как назло, именно в этот момент гортань свело неприятным спазмом. Она не называла имени, но вопрос был больше поставлен как приказ. — Кира Штейнер, — старалась звучать уверенно, на деле получилось немного сбивчиво. Черт возьми, ты не экзамен сдаешь, соберись! — Штейнер… Знакомая фамилия, — голос все такой же учтивый, даже мягкий, но от него становится не по себе. Ганс уже не смотрит на нее, скорее поверх, словно выуживая отдаленные воспоминания. — Место рождения? Новый вопрос последовал так же неожиданно. Щелчок плетью без возможности для размышлений. — Берлин. — Родители? Щёлк. — Отец работает в партии, занимается просвещением. Мать помогает для гитлерюгенд. — Замужем? Щелк. — Нет, герр штандартенфюрер. С момента окончания университета сразу решила идти помогать Рейху. — Откуда прибыли? Щёлк. Щёлк. — С восточного фронта, герр штандартенфюрер. — Медсестра? — Снайпер.       Вопросы сыпались беспощадными ударами, и если бы они были в действительности, то кожа Киры уже бы рассеклась до крови. Обнажила все кости, заставила истекать до смерти. Ланда не останавливался, не давал думать. Вновь смотрел своим холодным взглядом, проникал куда-то под кожу и доставал оттуда все. Кира ощущала как паническая атака начинает накрывать - последствия нахождения на фронте, это следовало остановить. Нельзя показаться слабой, только не сейчас. — Девушка на фронте и снайпер? — последний ответ явно повеселил мужчину или же он просто выдавил из себя смешок чтобы разрядить обстановку. — Стечение обстоятельств, герр штандартенфюрер. — Кто командир? — Гауптштурмфюрер Кирке. Молчание. Такое тягостное, что хотелось быстрее сбежать. Отдать распределение и просто скрыться. Раз и навсегда. Кира не боялась убивать, она боялась взаимодействовать с людьми. — Хорошо.       После короткого ответа, что не выражал совершенно ничего – по голосу тяжело понять решение. Ланда говорил ровно, но при этом его голос был весомым и сильным, каким и должен быть у человека его положения. Он не кричал, не шептал, просто заставлял подчиняться. Кира продолжила стоять истуканом на месте, приказа идти не было. Если двинется хоть на миллиметр – посчитают как нарушение субординации. Ланда спокойно устроился за столом и обратился к бумагам, словно забыл, что в кабинете был не один. Тем не менее девушка понимала, что Ланда точно не забыл – обрабатывал информацию или принимал решение. — Можете идти. Он посмотрел непроницаемым холодным взглядом и улыбнулся, указывая на дверь. Нижняя половина настолько не совпадала с верхней по настроению, что вновь стало не по себе. Кира отсалютовала и сразу же покинула кабинет. Уже в коридоре под шум телефонов и голосов до нее дошло осознание – а куда ей идти? Штандартенфюрер даже не посмотрел распределение. Внутри липким клубком росло сомнение, что это она не так все поняла. Кира взглянула на распределение «Личный помощник». — Вы уверены, что личный помощник нужен для штандартенфюрера Ланды? – Кира чуть ли не перегнулась через стол в фойе, вгоняя администратора в небольшую панику. Девушка за столом явно не ожидала что к ней обратятся с таким вопросом. Она всегда выполняла свою работу безупречно и точно знала в какие кабинеты и каким людям что требуется. — Да, точно. Для достоверности она потянулась к бумагам и вытащила папку. Шелест листов, пару мгновений тишины и бирюзовые глаза секретаря вновь смотрят на лицо Киры. — Герр Ланда запрашивал для себя помощника. Вы один из подходящих кандидатов, поэтому было принято решение направить Вас сюда.       От ответа Кира невольно фыркнула это нервное, потому что сцена в кабинете пять минут назад точно дала понять, что Ланде никакой помощник не нужен. Положив смятую бумажку с распределением на стол, Кира уперлась в твердую поверхность руками и вновь склонилась над секретарем. Она не угрожала, просто устала после дороги, после фронта, после разговора… последнее вымотало ее сильнее всего. — Боюсь, что мы недопоняли друг друга. Секретарь оказалась совершенно беспомощной в решении вопроса, пролепетала вновь про направление и стоящий приказ. Оставалось только обсуждать со своим командованием благоразумность данного направление. Как это сделать? Вряд ли Кира могла прийти и сказать, что не прошла собеседование у штандартенфюрера и попросить что-то более подходящее для нее. Ничего подходящего не было. У девушек на фронте вообще не было особого выбора – если решила служить, то не открывай свой рот и четко следуй поставленным инструкциям.       Короткий перекур на улице немного привел мысли в порядок, а чуть прохладный осенний воздух прогнал надвигающуюся тошноту. Надо было что-то делать и делать быстро. Уйти она не могла – это прямое неповиновение приказу, только вечером, только когда остальные будут расходиться. Когда ей прикажет новое командование. Только новое командование ничего приказывать не собиралось. Спрятав направление в нагрудный карман, Кира уже более решительно двинулась по коридорам штаба и остановилась напротив знакомой двери. Единственное для нее оставалось – это ждать. Ждать пока не поступит другого приказа или пока секретарь не получит новое распоряжение. Ланда покинул кабинет уже под вечер, прошел мимо Киры и двинулся вперед по коридору. Девушка стояла напротив двери практически весь день после ситуации в кабинете Оберста. Она чувствовала заинтересованные взгляды мужчин – немного липкие, ядовитые. Офицеры изучали ее, изучали форму, удивлялись наличию медали и опознавательных знаков СС. Она была готова отвечать, если кто-то подойдет, но никто не подходил. Сейчас Кира была не более чем новым объектом интерьера.       Покинув штаб вечером, девушка неспешно двинулась в сторону квартиры. Небольшое помещение практически под самым потолком трехэтажного здания, совсем недалеко от штаба. Значит, что это не было ошибкой, но… почему ничего не складывалось? В комнате пахло плесенью и старостью, одноместная кровать выглядела потрепанной. Кира не жаловалась – была рада тому, что ей дали. Даже это было лучше холодной земли и криков боли. Следующий день – она вновь напротив кабинета. Пришла раньше всего. Не хотела выделиться, просто не спала ночью от гнетущих мыслей. «Доброе утро, герр штандартенфюрер Ланда» «Хорошего вечера, герр штандартенфюрер Ланда» День. Еще день. Еще день… Все превратилось в череду одинаковых событий и тотального игнорирования со стороны Ганса Ланды. Даже некоторые офицеры уже сжалились над ней и подходили чтобы уточнить ее конкретную функцию, кроме как помощник Кира больше ничего выдать не смогла. Ноги ныли от такого количества времени, проведенного в вертикальном положении, вечером Кира падала на кровать и проваливалась в сон чтобы на утро снова занять «почетное» место рядом с кабинетом Ганса Ланды. Этот кошмар никогда не закончится. Я умру предметом мебели.