Kapitel II

      День неизвестно какой, не было смысла смотреть в календарь. Сейчас есть одна задача и Кира выполняла ее хорошо. Что сложного в том, чтобы просто стоять напротив кабинета, салютовать вышестоящим офицерам и желать штандартенфюреру утра и вечера? Еще немного и Кира доведет все действия до автоматизма. Лучше бы ее действительно пристрелили на фронте, там среди окопов и беспощадных советов. — Доброе утро, — приветствие такое неожиданное, что Кира не сразу отреагировала. Голос говорившего мягкий, властный, четкий. Ланда. Несомненно он. — Доброе утро, герр штандартенфюрер, — привычно выпалила девушка и отсалютовала. — Интересно, что ты не сказала это пару секунд назад. Погрузилась в мысли? Удивление не отразилось на лице, но в глазах точно, и Ланда это заметил. Не подал вида, но заметил. Мужчина был чертовски хорошим детективом. — Никак нет, герр штандартенфюрер. Просто…       Что просто? Просто решила не здороваться? Девушка нахмурилась, но быстро совладала с эмоциями. Лицо напротив приобрело издевательский оттенок, Ганс наслаждался неожиданным смятением. Тем, как Кира не может ответить на поставленный вопрос, как не может ничего скрыть. Практически полторы недели у двери с одной функцией – это могло помочь человеку притупиться в реакции. Ланда ожидал, что девушка раньше не выдержит и снова пойдет к секретарю или же обратиться к своему бывшему командованию. К сожалению, тут он был неправ. — В кабинет.       Приказ сухой и расчетливый. Кира сразу же последовала ему и прошла за Ландой. После стольких дней в изоляции происходящее казалось не более чем сном воспаленного от усталости мозга. Ганс уже отодвинул стул напротив стола и указал на него. Молчаливое приглашение было принято сразу же, Кира заняла указанное место, как послушная собачонка перед хозяином, но взгляд держала строго на столе. Оберст избавился от фуражки, повесил тяжелый кожаный плащ на спинку стула и занял место напротив. Его положение было властным, чуть расслабленным и от этого более грозным. Он ждал реакции, ждал слов или же эмоций. Кира была настолько сбита с толку, что не могла контролировать лицо, поэтому Ганс внимательно изучал каждое движение мышцы – пусть они были неосознанными. О человеке можно многое сказать, когда тот не думает и не пытается себя контролировать. — Звание? Щёлк. — Нет.       Глупый вопрос, специально чтобы задеть. Ганс прекрасно знал, что для девушек не было званий. Армия Рейха не позволяла женщинам служить, только в исключительных случаях. Результат этой шутки судьбы сейчас сидел прямо перед ним. Уставшая, испуганная, хоть старается не показывать этого, из последних сил пытающаяся сохранить выдержку. — Медаль за смелость? — Вывела сослуживцев из засады. Прикрывала с гнезда. — Как зовут родителей?       Резкое переключение темы – одна из уловок допроса. Был ли это допрос? Кира не могла ответить, потому что не понимала зачем ее вообще проверяют? У нее подтвержденное прошлое, есть люди которые знают ее лично. Она не была шпионом. Возможно, что это просто профессиональная привычка. Ланда мог подозревать любого и не подозревать никого. — Хайнрих и Маргарет, — ответ практически шепотом, горло снова сводит от непонятного напряжения. Кире ничего не угрожает, но тело реагирует как перед лицом опасности. — Причина перевода? — Ранение. — Покажи.       Брови непроизвольно взмыли вверх от абсурдности приказа. Кира не выдержала и наконец посмотрела в лицо штандартенфюрера, явно выражая искреннее удивление на требование. Ганс выглядел таким же спокойным, выжидающим. Охотник в засаде, присматривается к жертве и кроме как финального прыжка ничем не интересуется. Хотелось переспросить его о намерении, но незаинтересованный взгляд говорил больше слов. Приказ должен быть выполнен. Паркет тихо заскрипел, стоило только подняться со стула. Звук был таким громким в тишине, как гром или же взрыв. Кира поежилась – звук был причиной нет, собственное смущение. Похолодевшие в секунду пальцы не подчинялись команд, с трудом расстегивая пуговицы на кителе, избавляя ее от рубашки. В помещении было холодно, ожидаемая температура для глубокой осени, кожа сразу покрылась мурашками при контакте с окружающей средой. Ранение ниже ребер, где располагается печень, удалось избежать серьезных последствий. Уродливый лиловый шрам, он затянулся, но светлеть не начал. Горел словно факел в ночи на бледной коже. Ланда сразу же приковал к нему внимание, игнорируя грудь в обычном хлопковом бюстгальтере. Девушка чувствовала неловкость, унижение и животный страх. Она сейчас была не более чем диковинным зверем в зоопарке на которого приходят посмотреть толпы зевак. Нет, Ганс не был зевакой, он был тем самым человеком, которому удалось поймать ее и посадить на цепь. Странная аналогия, но он казалась подходящей для ситуации. А если кто-то сейчас зайдет в кабинет? Что он увидит? Как Ланда с пристальным вниманием смотрит на полуобнаженную девушку, что до этого несколько недель просто стояла в коридоре и салютовала всем проходящим мимо. — Это не пулевое ранение, — голос тягучий, заполняющий пространство вокруг, Ганс явно сам с собой решал дедуктивную задачку, - скорее колото-резанное. От офицерского ножа - длинное лезвие прошло насквозь, но не повредило печень. Настоящее везение. Нападавший мертв? — Да, герр штандартенфюрер, — голос Киры был тихим, несмотря на ее усилие звучать увереннее. Ситуация не позволяла говорить громко. Тяжело держать лицо под пристальным взглядом холодных глаз Ланды. Оберст не смотрел на тебя, он проникал под кожу, врезался внутрь и от этого ощущения все тело пробивал неприятный озноб. — Одевайтесь.       Приказ повис в воздухе, Кира сразу же приступила к выполнению. В это время Ланда уже переключился на документы, перебирая листы внутри папки. Кира невольно следила за движениями тонких пальцев, как грациозно мужчина переворачивает листы или же легко подгибает край документа чтобы тот не выпадал из рук. — Что же, раз мне вверили такого помощника в вашем лице, — с тихим выдохом произносит Ланда и вновь поднимает взгляд на Киру, но в этот раз в глазах отражается намек на веселье, - мне следует ввести Вас в курс дела, Кира. Не против если я буду Вас так называть?       Вопрос с показным интересом не выглядел как вопрос – это было констатацией факта. Кире оставалось лишь согласиться, что она и сделала легким кивком. Улыбка сразу тронула губы Оберста и исчезла так же быстро. Постоянная смена эмоций в совокупности с холодным взглядом заставляли внутреннее чутье Киры сигнализировать об опасности. С этим человеком следует быть осторожным, он обходительный и вежливый, но эта обходительность больше похожа на маску профессионального актера. Кто знает сколько таких масок в наличии у Ланды. — Ваша задача проста – заниматься входящей корреспонденцией, документами, выполнять мои скромные указания и приносить кофе. Вы умеете варить кофе? Если даже не умеете, то следует научиться. Ваше место в приемной, — Ланда указал на дверь, между кабинетом и коридором, с которым Кира уже успела сродниться за пару недель, была небольшая комната со столом, печатной машинкой и телефоном. — Получается, что я секретарь, — тихо выдохнула Кира, а брови невольно сдвинулись к переносице из-за досады. Конечно, после фронта спокойная работа была настоящим раем, но… не так она все представляла. Ганс намеренно пропустил данную ремарку мимо ушей, продолжая выдавать инструкции. Теперь взгляд Оберста снова сконцентрировался на форме. По уставу для военного – это обязательный атрибут, но Кира была офицером при исполнении только косвенно. К боевым действиям уже не относилась, поэтому наличие военной формы не требовалось. — Найдите себе нормальную одежду, форму оставьте для выездов – если я посчитаю, что мне нужно сопровождение. Касательно места жительства, — Ганс мельком посмотрел в бумаги, но Кира была уверена, что он знает информацию наизусть и таким образом просто придает себе человечности, — Рейх за прекрасную службу предоставит Вам жилье, подойдите к администратору – она направит куда следует. На сегодня все. Завтра жду вас на своем законном месте. Задача ясна?       Вопрос и пристальный взгляд серо-голубых глаз. В солнечном свете они блестели как у волка и при должном угле обзора отливали опасной сталью. Кира подтвердила, что задача ей была понятна, отсалютовала и с разрешение Оберста покинула кабинет. В приемной девушка немного задержалась, осматривая будущее место работы. Небольшое, но светлое помещение, окно, выходящее во двор административного здания, стандартный рабочий стол и печатная машинка. Выдох отчаяния вырвался сам собой. Серость осеннего неба, угнетавшая с самого приезда во Францию, теперь перекочевала в рабочее пространство. Краска на стенах не была свежей, но и старой ее назвать не получалось. После оккупации делали ремонт в потенциально административных зданиях, но делали все в спешке и одинаковой краской. Не было в стенах жизни, так же как ее не было в глазах умирающего солдата. Трупы из кирпича и краски Кире придется смириться с мыслью, что теперь она находилась внутри холодного трупа бюрократической машины. Он не был остывшим и мог восстать в любой момент чтобы выплеснуть желудочный сок и сварить заживо. — Прекрасно…       Новая квартира располагалась в соседнем квартале от штаба СС. Здание ничем непримечательное, не цепляло взгляд и больше напоминало старый муравейник из-за комически большого количества окон. Если долго всматриваться, то за каждым окном можно было найти жизнь или же призраков бывших владельцев. Когда-то здесь жили французы, строили планы, рожали детей, проводили прекрасные вечера в компании вторых половинок. Теперь здесь заселяли немецких партийных работников – маленьких пчелок трудяжек, которые никогда не поднимутся в звании и не доживут до роскошных апартаментов. Угрюмый непримечательный дом для таких же людей. Ключ от квартиры лежал в кармане, но Кира долго медлила перед дверью – осматривала сколы, потертости на ручке и подмечала многих мелких деталей, указывающих на прошлую жизнь. — Добрый вечер, — раздался голос на площадке. Девушка вздрогнула и поспешила обернуться на источник. У двери напротив стоял молодой офицер в немного помятой форме после долгого рабочего дня. Скорее всего, что он так же был привлечен для службы в канцелярии. Ладони, насколько Кира могла подметить с расстояния в несколько шагов, не были в мозолях или шрамах, наоборот, казались ухоженными. Таким же было юное личико – ровная кожа, острые скулы и ярко голубые глаза. Настоящая гордость арийской крови. — Добрый вечер, - девушка присмотрелась к петлицам, — унтершарфюрер. Я ваша новая соседка, если я все правильно понимаю.       Кира выдавила из себя подобие улыбки, но она получилась вымученной, прилепленной к лицу. Последние недели сказались на ней не лучшим образом и точно не располагали к особой доброжелательности. Да и девушка нисколько не планировала проводить рядовой разговор на лестничной площадке перед новой квартирой. — Фридрих Платц, — представился офицер и улыбка его была куда более живой. От нее стало даже немного тепло, там где-то глубоко внутри, где еще не умерла человечность. Взгляд парня опустился на медаль, а брови дернулись в немом удивлении. — За смелость, — рядовым тоном ответила Кира и все же толкнула тяжелую дверь, намекая на окончание разговора. Офицер намека не понял и решил продолжить неформальный разговор. Кире пришлось назвать свое имя, почему ее сюда перевели и оказалось, что Платц работал в том же штабе, но на другом этаже. Информация не была познавательной, да и разговор утомил с самого начала, поэтому Кира быстро извинилась и спряталась за дверью, глухо закрывая ее за собой.       В помещении не пахло сыростью – это уже хорошие новости. Коридор был небольшой с массивным шкафом из темного дерева для уличных вещей у которого отваливалась правая дверца, петля была на последнем дыхании. Далее по коридору небольшая кухня, немного потрепанная от времени, где-то отвалилась краска, на потолке были желтые пятна, газовая плита с одной ручкой вместо двух, но тем не менее работала. Столик и один стул – квартира не была рассчитана на прием гостей. — Жалко нет бального зала, — хрипло хохотнула девушка, надавливая на старый стул ногой и проверяя его на прочность. Несколько лет он точно выдержит.       В основной комнате обстановка ничем не отличалась от остальной квартиры, было лучше чем в казарме, но однозначно хуже чем в жилом помещении. Казалось, что для Киры выделили самую убогую квартиру во всем доме, потому что сюда никто больше не хотел заселяться. Взгляд девушки зацепился за старый чемодан – она сразу признала свое «наследство». Добрые коллеги не поленились вытащить ее пожитки из временного клоповника и привезти сюда, но даже если бы этого не случилось, расстраиваться Кира точно не стала. В чемодане лежало старое платье – напоминание ее прошлой жизни, сменное белье, рубашка и средства гигиены. На самом дне лежала небольшая фотография родителей и письмо от матери. На пожелтевших от времени и погодных условий страницах были написаны слова гордости и пожелания хорошей работы, в тот момент мама еще не знала о стычке с поляками и смене сферы деятельности дочери. Отчего-то от мыслей о доме и родителях стало вновь неприятно тяжело в груди. Кира давно научилась справляться с приступами меланхолии, но сейчас просто не было сил. Новая обстановка так повлияла или вся ситуация в целом, но глаза резко зажгло от непрошенных слез, девушка поспешила сесть на кровать - ноги в моменте стали ватными, напомнив об усталости и постоянном стрессе последние месяцы. Штейнер сидела в пустой темной квартире, свет она так и не удосужилась включить, держала в руке фотографию и пыталась понять как существовать в этом новом мире. Рядом с ней сидели все призраки прошлого и убитые ее рукой солдаты чьи лица она помнила и не помнила одновременно. — Добро пожаловать в новую жизнь, — губы прошептали совсем тихо и блеснул яркий огонек спички в тягучем полумраке старой французской квартиры.