Kapitel VI

      Поездка обратна оказалась заполненной мыслями от самых приятных до отвратительных. Кира не предполагала, что у нее могут остаться яркие воспоминания о вечере, но они были, к большому ужасу — добрая часть их принадлежала штандартенфюреру. Архивные данные искажались собственным восприятием, в реальности Ланда не был так радушен и улыбчив, как это представлял немного уставший и опьяненный алкоголем и потрясениями мозг. Тем не менее девушка дала себе несколько мгновений прокрутить в голове прощание. Правильное ли было пожелание? Не слишком много она себе позволила? Заметил ли это ОН?       Остановка транспорта у дома с легким толчком после быстрой езды отрезвила. Девушка едва заметно встрепенулась, отлипла от бокового окна и заметила движение водителя. Германн вышел из транспорта чтобы любезно открыть дверь и пожелать хорошего вечера. Кира столь же любезно ответила и только после осознала комичность ситуации — за ней приехала офицерская служебная машина и ее привезла та же машина. В окнах, выходящих в сторону улицы, еще горел свет, жители дома могли стать негласными свидетелями развернувшейся драмы. Только недавно заселилась, известно, что работает секретаршей, а теперь за ней приезжает служебная машина. Многие в этом доме так же работают в системе Рейха, но они, однозначно, лишены столь комфортабельных условий.       В квартиру Кира вернулась уже в смятении, теперь воспоминания смешались с легким уколом стыда. Как мало требовалось для того, чтобы она вновь начала испытывать весь спектр эмоций. Всего лишь почувствовать себя женщиной и… чтобы ей на это указали. Бурным потоком мыслей она вернулась к происходившему вечером — это все неправильно, Ланда абсолютной другой тип человека. Собранный охотник никогда не позволит расслабиться настолько сильно и тем более проявить заботу. Нет, это не была забота, ей стоит выкинуть подобные определение из головы.       Штейнер аккуратно избавилась от платья, вернув его на единственно свободную в наличии вешалку. Полупустой шкаф с радостью принял в себя роскошный наряд, извещая об удовлетворении протяжным скрипом дверцы. Надо попросить кого-нибудь подтянуть и смазать петли или же сделать все самой. Только не сейчас…  она думает про раздражитель с одной единственной целью — не возвращаться к мыслям о Ланде. Почему вообще он так плотно поселился в голове? Буквально пару часов назад Кира ехала на мероприятие с мыслью, что это все приказ, Ганс передал приглашение больше из собственного развлечения. Вряд ли Ланда боялся выговора за неподчинение в вопросе приглашения секретарши на праздник элиты. Здесь стояла цель унизить, возможно, показать власть.       Штандартенфюрер являлся человеком властным, и власть его не обсуждалась. Он не кричал о ней и не демонстрировал, широко выпятив грудь, — как тот же Гиммлер у себя на приеме. Нет, это было тихое и точное давление. Человек одним взглядом давил волю и заставлял подчиняться, просто наполнял своим присутствием огромные помещения, говорил с ровной интонацией и не повышал голос чтобы его слушали. Мастер контроля — как физического, так и ментального. Ланда мыслит категориями — мое и пока что не мое. Его пытливый ум быстро загорается в интересе, если видит несостыковку или же нестандартную ситуацию, поведение человека. Обрабатывает с невообразимой скоростью и ставит оценку «интересно, будем продолжать» или «неинтересно, даже нет смысла мараться». Кира уверена, что он никогда не ошибается, не дает себе отдохнуть и постоянно пребывает в сложном мыслительном процессе. Отличный детектив, офицер с идеальным послужным списком. Рыцарский Крест на его шее — прямое подтверждение. — Стоп, — голос прервал вязкую уже ночную тишину в квартире и поток мыслей. По-другому Кира просто не могла остановиться. Душевное состояние девушки можно оценить как «вывернутое наизнанку, придется смириться с постоянными навязчивыми мыслями».       Душ. Ей нужен прохладный душ. Какая удача, что по трубам теплой воды никогда не бежало — не надо тратить время на настройку комфортной температуры для очищения мыслей. Как только из дуршлага потекла спасительная влага, девушка одним усилием встала под холодную воду. Резкий выдох, импульс от некомфортной среды пробежался по телу и сразу очистил голову. Кира недолго стояла в душевой, ровно столько чтобы смыть с себя остатки вечера и хоть как-то настроиться на сон грядущий.       Легкая ночная рубашка липла к влажному телу, а одеяло стало спасительным теплым коконом от внешнего мира. Оставалось с силой зажмуриться, приближая себя к желанному провалу в неизвестность. Кира из последних сил отгоняла воспоминания и неловкие мысли, ощущая блаженную темноту и легкость. Не прошло и нескольких минут, как девушка спокойно спала, уткнувшись в жесткую подушку.       Насколько прозаична ситуация и жизнь в целом, казалось, что девушка успешно пережила тяжелое испытание, максимально постаралась ограничить собственные мысли, чтобы сердце наконец не разрывало грудную клетку неровным ритмом, как его с новой силой завел требовательный стук в дверь. Спросонья и в полной темноте сориентироваться оказалось сложной задачей, но стук повторился. Пугала не сама ситуация, а четкость ударов с одинаковыми интервалами между.       В миг в голове вновь активизировались мысли, жужжали и раздражали, хуже роя насекомых. Кира поспешила вылезти из постели, прохлада пола не «заземлила» ее, наоборот, заставила проснуться окончательно. Неужели, за ней пришли? Она сделала что-то компрометирующее? Не так посмотрела на офицера во время приема или же ответила слишком грубо? Вопросы наваливались на хрупкие плечи, и девушка физически ощущала, насколько ей тяжело давался каждый последующий шаг. Ко входу в квартиру она подошла с неподъемным грузом из страха и переживаний. Уже стоя у двери, Штейнер замерла не в силах преодолеть последнее препятствие — дверная ручка обжигала холодом словно пламя, не давая завершить маневр. Новый стук заставил повернуть ее насильно, не обращая внимания на фантомную боль и пульсирующую голову.       Увиденное не шокировало, нет, просто повергло в состояние прострации. Перед дверью стоял Ланда, немного выпивший, с выбившейся прядью на лбу из идеального порядка укладки. Китель расстегнут на пару пуговиц, а Крест Почета предусмотрительно покинул шею — скорее всего Ганс благоразумно снял его в машине. Девушка чувствовала, как его тело пылало жаром от коктейля из дорогого шампанского и странного порыва. Что он делал здесь?       Вопрос повис в воздухе, так и остался в голове. У Штейнер не хватило духа проговорить вслух — настоящая трусиха, ничего не скажешь. Ганс одним шагом преодолел препятствие в виде порога, так бессовестно, практически по-хозяйски, вторгся в личное пространство. Тело среагировало сразу, и Кира поспешила отступить, но прыжок хищника удался — она попала в ловушку. Ладони легли на талию, прижимая так крепко, что все награды на груди немного болезненно впились в незащищенное одеждой тело.       Это было точкой невозврата. Происходящее выглядело сюрреалистично, практически невероятно, а тело охватила уже забытая истома желания. Сейчас, будучи так близко к своему командиру, ощущая запах парфюма, табака и усталости после мероприятия, Кира в ужасе (или с радостью?) осознала свое животное желание заполучить этого человека. Пусть в таком виде, пусть он не сказал ни слова и никак не описывал мотивацию, но она была готова ощутить его. Да, ей будет неловко на утро — особенно в рабочей обстановке под пристальным взглядом серых глаз. Все это будет потом, сейчас от нее требовалась молчаливая капитуляция, и Ганс уже давно понял, что он выиграл в этом.       Узкие губы очертили линию подбородка и замерли в миллиметре от ее губ. Ланда не требовал разрешения, просто давал запомнить момент, затаился чтобы через мгновение полностью разбить Киру. Он был нежен, целовал настолько мягко, отчего тело трепетало, а дыхание захватывало. Они стояли перед раскрытой дверью, слившись в неистовом порыве — он наступал, а она сдавалась. Если кто-то сейчас пройдет мимо у него обязательно появится горячая сплетня для всего штаба, достаточно тяжело спутать мундир штандартенфюрера с рядовым солдатом. Ганс словно прочитал мысли, скорее просто почувствовал излишнее напряжение несвойственное возбуждению, поэтому медленно разорвал поцелуй и четким движением ноги закрыл входную дверь. Захват он не разжал. — Веди, — глухой голос с хрипотцой произвел незабываемое впечатление. Проник в сознание и вызвал неожиданную вибрацию по телу, которая с точностью переходила в ноги, делая их практически ватными.       Кира двинулась в единственную комнату в квартире, невольно вспомнив, что вряд ли Гансу могло быть здесь уютно. Ее условия содержания разительно отличались от уровня жизни высокопоставленных чинов, но требовательный захват и перемещение в пространстве развеяли любые сомнения. Мужчине плевать на обстановку, он пришел сюда за другим и готов насладиться происходящим в полной мере.       Кровать под весом тел жалостливо скрипнула, а медали вновь впились в кожу, добавляя в практически безумный поток ощущений легкую остринку. Они напоминали о подчинении, заставляли вспомнить, что такая близость должна восприниматься не меньше благословения. — Ганс, — стон вырвался неосознанно, как только требовательные губы коснулись шеи, прикусили тонкую кожу в районе артерии. Ланда мог бы лишить ее сейчас жизни — просто сильнее стисни зубы и твоя жертва никуда больше не двинется, но он продолжал перемещаться ниже. В обрамлении лунного света и скудного освещения с улицы, тело мужчины казалось пугающе крепким. Сильные плечи, обрамленные петлицами, напряженная поза, как он склонился над телом, — он действительно хищник.       Его исследования тела дошли до груди, пришлось избавиться от мешающей ткани ночнушки, Ланда попросту стянул ее через голову одним ловким движением. Теперь Кира оказалась в крайне уязвимом положении, обнаженная и возбужденная до физической боли, над ней возвышался штандартенфюрер в полном обмундировании, даже не удосужился снять обувь. При всем сумбурном порыве Ганс не торопился — не в его природе совершать поспешные действия. Ладони медленно скользят по изгибам тела, взгляд перемещается так же неспешно и замирает на точках интереса. Сквозь полузакрытые веки Штейнер уловила едва заметное удовлетворение ситуацией, наслаждение в глазах Ганса. Она была готова поспорить, что больший кайф ему приносит прелюдия, негласное подчинение, чем дальнейшая разрядка. Мышка в лапах леопарда.       В потоке мыслей и стонов от ласк, особенно когда горячие губы сосредоточились на чувствительной груди, вызывая активную реакцию тела, Кира кое-как непослушными руками попыталась дотянуться до пуговиц мундира. Пусть она снимет только его, пусть это будет ничтожная попытка сделать их равными. Ланда, кажется, ждал поползновений с ее стороны, поэтому спокойно отвел горячие ладони в сторону и поднял холодный взгляд. Резкое прекращение мучительно приятной ласки отозвалось холодом, тело моментально подхватило комнатную температуру, доставляя неудобства. Если сейчас мужчина не продолжит, Кира рискует замерзнуть насмерть. — Будь паинькой, Штейнер, — сухой приказ вновь напомнил о неравенстве, что у Киры особо никогда прав не было. Она создана выполнять приказы и чужую волю.       Ответить членораздельно не получилось, вместо слов вырвался мучительно долгий стон и девушка инстинктивно выгнулась в желании вновь ощутить прикосновение грубой ткани и орденов, сквозь которые пробивался жар живого человеческого тела. Ей хватило бы несколько мгновений, всего лишь раз вновь ощутить болезненное, неправильное единение. Ганс усмехнулся — Кира выглядела жалко, ее фасад строгости разбился о простое внимание и нежность. В первую очередь, она все же женщина, а не солдат.       Мужчина коснулся губ в поцелуе и расстегнул ширинку, наконец освобождая себя от тягостного ощущения. Кира без сторонних указов сама открылась перед ним, позволив проникнуть в разгоряченное возбуждением тело.  Ох, как она жаждала ощутить Ганса в себе, на секунду могло показаться, что, если не поторопиться — она расплачется от желания и беспомощности. Краткий выдох в губы от первичной волны удовольствия — единственное, что позволил себе Ганс перед тем, как заставить девушку изводиться в его власти. Не зря он дал разрешение называть его по имени. Ритмичный темп, выдержанный как и сам Ланда постепенно, раз за разом, доводил до сладострастного исступления. — Ганс, боже! — волна удовольствия накрыла тело и заставила подскочить с кровати. Организм явно отреагировал физически на несуществующий раздражитель. Комната была пуста, рядом с ней только одеяло и прохладный воздух. Как только биение сердца утихло, а дышать стало легче, Кира в ужасе осмотрела пространство вокруг себя и ей стало неимоверно стыдно. Щеки загорелись быстрее склада боеснарядов от точечного удара соперника дальнобойной ракетой.       Сон. Это был чертов сон. Настолько реалистичный, что она до сих пор могла ощущать запах тела штандартенфюрера. Нет, Ганса… Черт, как она позволила себе только подумать об этом.              Кира схватилась за голову и согнулась калачиком в кровати, поза крайней незащищенности, человеческой слабости. Она попалась в ловушку, сама себя загнала по незнанию. Зря смеялась над ремарками Клаудии о привлекательности Ланды. Какая же дура. Как теперь заставить забыть все это? Особенно сон, ведь приятная истома даже сейчас теплилась внизу живота. Что забавно — ей не было стыдно, только страшно. Совершить оплошность и так легко угодить в капкан, глупые женщины, что вы только находите в этой очаровательной улыбке и безжизненном взгляде.       Открытое окно запустило в комнату поток холодного зимнего ветра. Подходящие погодные условия для воспаленного ума девушки. Париж только просыпался, солнце только начало алеть на горизонте — световой день неумолимо убывал, напоминая о наступлении первого зимнего месяца. Прошло практически 8 недель с начала работы Киры на Ланду. Она уже успела влюбиться. Нет, неправильное определение, просто попалась на чары из-за проявленного внимания. У девушки давно никого не было, она только начала возвращать вкус к жизни после ужасов войны. Только стала забываться…       Сигарета тлела меж пальцев, даря табачную горечь во рту. Интересно, что сейчас делает Ганс? Может быть, он так же стоит и курит на балконе, смотрит, как город постепенно просыпается, патрульные машины начинают мешаться с публичным транспортом, люди лениво покидают серые дома и направляются на работу.       «Тебе не все равно? Лучше соберись и двигайся в штаб», — навязчивый критик в голове не дал окончательно потеряться в манящих мыслях. Штейнер следовало выкинуть из головы образ, внушить взаимную неприязнь. Ее жизнь не сказка, а Ланда точно не подходит на роль принца. Он палач.       На работу девушка прибыла раньше обычного, хотела как можно быстрее сменить обстановку и погрузиться в рабочую рутину. Прошедший вечер явно повлиял на ментальное здоровье — если так пойдет дальше, следует обратиться к специалисту. Дорога до штаба немного скользкая, ударили легкие морозы и сформировали тонкую наледь, постоянно приходилось балансировать на ходу. Зато за время пути ни разу не промелькнула ни одна шальная мысль.       Отрезвляющая прогулка закончилась благополучно, Кира влетела в фойе штаба и практически с порога удивилась — Клаудия, известная частыми опозданиями, сидела на своем месте. До начала рабочего дня практически два часа, а она уже приветливо улыбается входящим офицерам. Сегодня штаб превратится в жужжащий сплетнями улей. Масштабные мероприятия никогда не остаются без последних обсуждений — кто с кем ушел, была ли драка, кто присутствовал и все в том же роде… Взгляд знакомой, направленный точно в глаза Штейнер, давал понять намерения. Ее будут допрашивать. — Привет, давай позже, — работать на опережение, вот мотто на сегодня. Никаких неловких вопросов, лучше она сама все расскажет.       Слушать ответ Кира не стала, пролетела мимо Клаудии быстрее снаряда, скрылась в коридоре и чуть ли не бегом добралась до кабинета. Привычная обстановка, ее рабочий стол, дверь в кабинет Ганса, все, как и прежде. Только в груди тяжесть и навязчивые грязные воспоминания о сне. Кира другая — это может стать очередной зацепкой для пытливого ума штандартенфюрера. Придется контролировать тело и эмоции, показывать безразличие и не реагировать. Вчера такая задача была рутиной — сегодня вся надежда на выдержку.       В тишине девушка занялась прямыми обязанностями — перебрала бумаги, сверила требования документов, отводила взгляд от двери кабинета штандартенфюрера. Нет, так дело не пойдет. Взгляд метнулся к настенным часам — до прихода еще час. На месте Кире сидеть не удавалось, изнутри появилось стойкое желание зайти в рабочее пространство Ганса и посмотреть детально окружение. Она была там уже десятки раз, при этом упорно не замечая ничего кроме постоянных приказов. — Мне нужен ключ от архива, — требование вырвалось в грубой форме, девушка уловила собственную интонацию не сразу, но поспешила исправиться улыбкой.       Ключи находились у Клаудии, а ее рассеянность часто заканчивалась долгими поисками. Девушку уже не один раз ругали офицеры, особенно когда не хватало времени или терпения ждать. Кира никуда не торопилась, а Клаудия не намеревалась начинать поиски. Интерес к вечеру преобладал над всеми остальными эмоциями, вероятно влиял на производительность. — А мне нужны подробности. — Я тебе обязательно расскажу на обеде, не будем же мы тут обсуждать, — Кира едва заметно кивнула в сторону двоих офицеров. Они только прошли в фойе и активно обсуждали последние новости. Девушке не было до них никакого дела, пока ухо не уловило до боли знакомое имя.       Шикнув подруге, Кира прислушалась к сплетникам пока была возможность.       «Там столько красоток было… Говорят, Ланда уехал с актрисой, а нашему Бергману досталась…»       Голоса затихали по мере движения офицеров в сторону лестницы на второй этаж, Кира без внимания уже последовала за ними в отчаянной попытке выведать больше деталей. Хорошо стол стал препятствием на пути большой глупости. Боль от удара привела в чувства, девушка замерла и посмотрела на подругу — Клаудия слышала то же самое. Оставалось надеяться, что взгляд Штейнер в этот момент не был как у побитой собаки.        — Ты слышала? — игривая интонация оповещала об обмене сплетнями. Не хотелось расстраивать подругу и оставлять вопрос в воздухе, обсуждать эту тему не хотелось еще больше. Кира просто не верила. Ланда создан из другого теста, он точно не стал бы уезжать с актрисой.       Почему нет? Многие знали о его репутации сердцееда. В конце концов он такой же человек, как и все остальные. С большим контролем, но из плоти и крови. — Я не думаю, что это правда.       Вышло сухо, настолько пресно что после сказанной фразы захотелось выпить стакан воды. Кира говорила от третьего лица, не договариваясь с собой настоящей. — А мне кажется, что правда. Зачем офицерам об этом трепаться? — Не знаю. Просто. Это сплетни.       Краткие ответы сами по себе выразили неожиданно возникшую липкую, как болота на востоке, пустоту внутри. Перегрузка нервной системы достигла своего пика, перерастая в неприятную усталость и раздражение. Клаудии явно не хватало такта прекратить диалог, поэтому Кира напомнила про ключи и в очередной раз сбежала. Сейчас ей самое место среди пыльных папок архива, здесь никто не разговаривал и не приносил сплетни. Было спокойно, тихо — склеп данных. Хотелось провести рабочий день в тишине, перебирая папки с пожелтевшими от времени бумагами, вникая в прошлое. Жаль, что идиллию придется нарушить. Кофе к 9 утра никто не отменял.       Варка ароматного напитка не задалась — кофейная пена то и дело поднималась, намереваясь выбежать из турки и залить плитку. Осязаемое отображение состояния, Кира чувствовала себя напитком, еще одна капля и она просто перельется. Все что останется — это запах гари и испорченное настроение. — Черт… — отчаянный выдох после неловкого перехвата кружки. Пальцы обожгло, а мысль о скорой встрече с Ландой вернулись с новой силой. Будет ли он вести себя иначе? Найдутся ли вещественные доказательства бурной ночи?       Первым звонком стало опоздание. Кира буквально гипнотизировала часы, отсчитывая минуты до 9 утра. Раньше штандартенфюрер не опаздывал, если только его не вызывали по важным делам. Сейчас уже 9.20, кофе стынет в кабинете и к приходу мужчины потеряет весь вкусовой спектр — напрасный перевод продукта. Девушка перевела взгляд на дверь, предметы окружения плыли перед взором как в замедленной съемке. Шальная мысль проскочила в голове и исчезла в то же мгновение, порождая желание поступить по-своему. Сделать то, что не было предписано в своде правил для хороших секретарш. Решение далось легко, ноги сами довели до стола Ланды и Кира практически за пару глотков опустошила кружку. Напиток действительно остыл, но не потерял ни грамма вкуса — насыщенный кофейный аромат наполнил полость рта и носа, подарил горечь сродни ее состоянию.       Штандартенфюрер Ганс Ланда прибыл в штаб в 10.30 — на полтора часа позже обычного. Если мыслить категориями собранного человека, такая разница ощущалась непозволительным расточительством рабочего времени. Кира узнала его по шагам, мужчина не успел войти в кабинет, а внутри забурлила смесь из стыда, раздражения и злости. Она не злилась на Ланду, это была чистая ярость направленная внутрь себя. Он вошел так же, как и всегда, по пути снимая фуражку и здороваясь кивком. Ничего необычного, словно вчера на вечере он не был обаятельным джентльменом. Взгляд Киры сразу постарался за доли секунды уловить хоть что-то, что могло подтвердить слухи. Ничего кроме опоздания, но она просто не смогла сосредоточиться. Со стороны, вероятно, она выглядела странно — Ланда заметил. — Кира! — приказной тон из кабинета нарушил тишину, даже если все это время девушка слышала бешеный ритм сердца.       Пришлось подняться, нельзя заставлять командира ждать. К моменту ее прихода мужчина избавился от тяжелого кожаного пальто и устроился в кресле. Стандартная поза, девушка видела ее каждый день — руки лежат на краю стола неподвижно, спина идеально ровная, взгляд направлен на собеседника. — Я не увидел чашки кофе, — палец указал на место, где обычно находился напиток, — но могу поспорить, что она здесь была.       Тут даже не надо быть детективом чтобы сложить два и два, Кира каждое утро на протяжении нескольких месяцев выполняла одно действие. Сегодняшний день не должен стать исключением. Однако, в поведении секретаря появилась девиация. Поэтому Ланда с особым вниманием смотрел на потерянную девушку, немного наклонив голову в бок, буквально на пару градусов. Вот момент… Кира заметила едва заметное пятно на шее под серым воротником. Пытливый от накрученных мыслей взгляд поймал подтверждение сплетни. Маленькое пятнышко, если не искать, то оно точно останется незамеченным. Тренировка снайпера тоже являлась подспорьем зоркого глаза, девушка могла убить человека за сто метров. Теперь она не могла свести взгляда с метки.       Внутри все перевернулось, тошнота, преследовавшая все утро, вернулась с тройной силой. Ее никак не должна касаться личная жизнь Ганса. Какая вообще разница с кем он проводит вечера? — Вы задержались, герр штандартенфюрер. Я его выпила.       Бровь Ланды дернулась в едва заметном удивлении или раздражении, Кира сейчас не хотела определять значение движения. Просто не хотела видеть этого человека. Сама придумала себе воздушные замки и упала с высоты в жесткую реальность. Не надо поддаваться эмоциям, не надо верить во внимание. — Выпила? — Да. — Понравился? — вопрос застал врасплох. Кира понимала какой объект они обсуждали, но все равно ощущалась двойственность. Утренний разгул фантазии на тему сексуальности штандартенфюрера явно служил хорошим подспорьем для недопонимания. — Очень.       Ответ можно смело относить и к кофе, и к Ланде. Поздравляем, ты полная кретинка, Кира Штейнер.       Узкие губы мужчины изогнулись в практически неуловимой ухмылке, штандартенфюрер медленно кивнул и откинулся в кресле. Каких же сил стоило девушке чтобы не начать рассматривать его, властное положение напомнило о сне. Черт… она сейчас покраснеет. — Принеси мне свежую порцию.              Спасительный приказ помог избежать позора, Кира моментально ретировалась за порцией кофе. Заодно у нее появилось несколько минут чтобы обдумать дальнейшую стратегию поведения и как заставить себя не вспоминать о произошедшем утром. ***       Перерыв на обед — Кира и подумать не могла, что действительно ждала спасительного часа. Свободного времени чтобы покинуть тесный кабинет в соседстве с Ландой.  После требования принести кофе мужчина не беспокоил ее, но девушка сама прислушивалась к движению за дверью. Размеренный стук офицерских сапог успокаивал, действовал медитативно на взвинченное сознание, ровно до мысли о засосе. Фантазии об умениях штандартенфюрера в постели, мешались с утренними размышлениями и выливались в нетерпении. Штейнер то и дело ерзала на стуле, и именно сейчас он ощущался максимально неудобным, куском необработанного дерева. Тем не менее дождаться обеденного часа удалось, и через минуту от установленного времени Кира стояла рядом со столом Клаудии. Подруга не мешкала, помня об обещании подробностей про вечер.       Путь в кафе был преодолен за рекордное время и с двумя угрозами упасть от наледи. Девушки поддерживали друг друга за руки, балансируя по пути. Они всегда ходили в одно заведение недалеко от штаба, тут была вполне сносная еда — насколько съедобной она может быть во время оккупации, и не очень высокие цены. В обеденные часы небольшое помещение заполнялось солдатами и штабными сотрудниками, но подругам практически всегда благоволила удача, и они находили свободный столик. — Туда! — Клаудия силком потащила Киру в сторону свободного места, уже на полпути снимая пальто. Штейнер оставалось последовать порыву, занять место и позволить Клаудии сделать заказ. Безвкусный суп и горький чай — больше здесь ничего не готовили. — Итааааак….       В тонких пальцах появилась сигарета, взгляд заблестел предательским огоньком интереса. Клаудия не торопила, но едва могла усидеть на месте от нетерпения. Кире требовались дополнительные секунды чтобы собраться с духом и попытаться рассказать обо всем, желая опустить подробности ее фатальной глупости и стремительно развивающейся симпатии.       Монолог Киры продолжался добрых 20 минут, девушка постаралась уместить все интересные детали — начиная от богатого интерьера и заканчивая какая одежда была на приглашенных. Разговор расслабил, снял лишнее напряжение и с губ случайно слетело о разрешении Ланды называть его по имени. Лицо Клаудии отразило не просто интерес, а глубочайшее потрясение — словно Кире вручили медаль вышей степени или новость о землетрясении, к примеру. Клаудия являлась человеком добрым, но у нее были недостатки, как и у любого живого существа, для нее сплетни могли заменять воздух. Она обладала природным талантом узнавать самые пикантные подробности и успешно делиться ими с окружающими. Вот и у Киры ей удалось вскрыть больную мозоль. Признаться честно, стало немного легче. — Получается, что он со всем вниманием относился к тебе во время приема, — в пепельницу отправился очередной бычок, к еде девушки практически не притронулись, но выпили уже две кружки чая, — приказал водителю отвезти тебя. Был таким милашкой, а потом мы слышим, что он уехал с какой-то актрисой? Правильно ты сказала, что это бред.       Грустная усмешка непроизвольно выдала Киру, а Клаудия сразу же зацепилась за резкую перемену. Первое — ей безумно не понравилось кислое выражение на лице подруги, второе — что это за усмешка такая. Оба этих фактора могли говорить только о душевных переживаниях, и, если это так…. Догадка пронзила стрелой, Клаудия охнула и сразу прикрыла рот ладонью из-за чего возникло сходство с одной из трех обезьянок. Вторая ладонь легла на предплечье девушки в мягком, успокаивающем жесте. Прикосновение теплом разлилось по телу.        — Не говори мне, что ты… — продолжение не требовалось, Кира сдала себя с потрохами, оставляя подругу сидеть в молчании добрые несколько секунд. — Идиотка, верно? — отчаяние сквозило за версту, разговор явно принимал упаднический поворот, — еще на тебя говорила, что ты нашла в холодном штандартенфюрере СС.       Взгляд Клаудии смягчился моментально, а лицо выражало только искреннее понимание и сочувствие. Все проходят через этот этап, она еще не встретила ни одну девушку кто не пал на чары неприступного офицера. Никто не знал, что конкретно подкупало в нем — была ли это сдержанность или редкая улыбка полная очарования, но он определенно имел власть над противоположным полом. — Увидела у него засос, — голос Штейнер растворился в общем шуме кафе, девушка указала себе на шею ровно в то место куда пришлась метка. — Да ну… — шестеренки в голове Клаудии крутились с невероятной скоростью, пока все детали паззла не встали на место, — надо узнать кто это… — Зачем? — Посмотреть на типаж штандартенфюрера Ланды, утолить любопытство.       Предложение стало завершением их обеда. Девушки расплатились за еду, неспешно оделись и направились в сторону штаба. Каждая в собственных мыслях, переживаниях одного события. Кира отчасти радовалась возможности сбросить тяжелый груз с души, но теперь переживала как бы длинный язык Клаудии не навлек еще больших неприятностей. Уже перед самым входом она заручилась словом подруги, что та не расскажет никому о душевных муках Киры, иначе ей придется убить сплетницу. Клаудия изобразила жест закрытия рта на замок и воображаемый ключ полетел в сторону урны недалеко от входа в здание. Детский подход поднял настроение и губы Киры наконец растянулись в улыбке. Жалко, что улыбка стерлась моментально, стоило ей только переступить порог рабочего пространства. Дверь в кабинет Ланды настежь открыта, он сидит ровно так чтобы девушка сразу поймала крепкую фигуру в поле зрения. Штандартенфюрер находился в позе мыслителя, подперев точеный подборок кулаком и устремив взгляд на вошедшую Киру. Взгляд пустой, холодный, но при этом прожигающий насквозь. — Кира, завтра у нас деловое мероприятие в пригороде Парижа.       Ланда грациозно поднялся с кресла, практически бесшумно наступая на паркет. В голове невольно возникла ассоциация с котом, Кира уже не первый раз проводила параллель между штандартенфюрером и представителями семейства кошачьих. Была в них одинаковая грация, показное превосходство. Ланде, как и коту, совершенно не было никакого дела до окружения, мужчина всегда полностью сосредотачивался на собственных проблемах. — Придется снова облачиться в военную форму, — пауза, язык едва заметно скользит по нижней губе. Девушка улавливает движение, потому что не сводит с лица Ланды пристального взгляда, впитывает каждое слово. Она не верила в потусторонние силы, не настолько, как это пропагандировал Гиммлер со своим неистовым желанием приурочить арийский род к полубогам, но готова была поклясться, что штандартенфюрер представлял из себя соблазнительного Дьявола во плоти, — хотя вечерние платья подходят тебе куда лучше.       Это контрольный выстрел. Кира в странном оцепенении стоит посреди маленького помещения, застывшим взглядом пялясь в проход кабинета. Сердце заводится в груди нестройным ритмом и становится невероятно тяжело дышать, приходится прилагать дополнительные усилия. Комплимент в конце, хотелось верить, что слова Ланды носили более глубокий посыл чем сухая констатация фактов, стал завершающим аккордом. Тонкий и разумный ход — укажи на положительную сторону человека, чтобы он был к тебе расположен в ходе диалога. Такому умелому манипулятору, коим являлся Ланда, подобная тактика была известна и невероятно скучна. Он применял ее редко, просто когда не хотелось заморачиваться и тратить ресурсы для достижения результата. Ситуация с Кирой как раз относилась к подобному рода мероприятиям, тяжело не замечать рассеянный взгляд и румянец на щеках — в помещении не было настолько холодно, чтобы подобная реакция выражалась природными факторами.       Девушка предполагала для чего ей требовалась форма, но в данный промежуток времени выбрала для себя заострить внимание на слова про платье. Насколько непринужденно и при этом красиво они слетели с узких губ мужчины. Кира не слышала комплиментов в свой адрес уже очень и очень давно, за последний год из всех комплиментов были только сухие замечания солдат "Как здорово ты вынесла мозги тому кабану, Кира!".       — Хорошо, герр штандартенфюрер, — ответ выдался зажатым, предварительно Штейнер прокашлялась чтобы голос не звучал совсем жалобно.       Согласие осталось проигнорированным, Ланда и так знал, что она подчинится. Такова была их рабочая идиллия — он приказывает, а она подчиняется. Никаких проблем, сугубо деловые отношения с подчиненными. Даже если подчиненный дает сбой из-за чрезмерно проявленного внимания.       Ганс заметил это еще вечером, Кира попрощалась с ним по имени и задержала взгляд. Доли секунды хватило чтобы понять, девушка пыталась детальнее запечатлеть момент в памяти. Ганс не мешал ей, знал к чему приведет его джентельменская вежливость. Бэкграунд Штейнер предполагал большое количество стресса и отсутствие какой бы то ни было близости. Несколько галантных жестов, и она постепенно начинает рассматривать тебя как потенциальный объект вожделения. Становится послушной, пластичной словно теплый пластилин. Главное — сохранять необходимую температуру, иначе есть риск испортить материал окончательно.       Не сказать, что в этом была выгода для мужчины. За несколько месяцев он достаточно пригляделся к секретарю, чтобы понимать ее верность. Дитя нацисткой пропаганды и немецкого миропорядка — ни одной мысли об измене или же осуждения работы режима. Вряд ли Кира была способна на подпольные интриги, в Париже у нее из знакомых не было никого кроме болтливой администраторши Клаудии Хофманн. Дело было не в верности, а в интересе. Работа в штабе не насыщена на события, здесь редко происходит что-то интересное — в таком темпе Ганс начинает сходить с ума от бездействия и искать для себя развлечение. Кире суждено было стать объектом пристального интереса и небольшого социологического эксперимента. Ланду волновал вопрос: насколько далеко готов зайти человек ради призрачного счастья с другим.       Пока результаты расплывчаты. Девушка находится в смятении и это проявляется в ее зажатом поведении, коротком разговоре и попытке протеста. Последнее произошло из-за засоса. Ганс не любил дозволять партнерам слишком много в постели, контроль составлял большую часть его жизни и расслабиться в моменте — это потерять себя. Вчера подобная ситуация и произошла, молодая актриса умело вскружила голову, вызывая животный инстинкт. Ланда отпустил весь контроль, предоставляя себе возможность насладиться вечером и прекрасной партнершей. На утро, помимо, приятных воспоминаний о страстном соитии, на шее красовалась алая метка. Да, ее не было видно за воротником, но стоило немного изменить положение головы, как она представала перед взором внимательного собеседника.       Кира была очень внимательна.