Часть 6

Март. Летиция решила сбежать. Не из Хогвартса — из Тома. Она начала избегать его везде. Перестала ходить в библиотеку, перестала обедать в Большом зале, перестала появляться в гостиной. Она питалась хлебом и водой в своей комнате, выходила только на лекции и сразу возвращалась обратно. Она не разговаривала с ним. Не смотрела на него. Когда он входил в класс, она опускала голову и притворялась, что читает. Три недели это работало. А потом он пришёл ночью. Летиция проснулась от того, что кто-то сидел на краю её кровати. В темноте она не видела лица, но узнала его по запаху — полынь, дым, что-то холодное. — Как ты вошёл? — прошептала она. — Дверь была заперта. Я открыл. — Том наклонился к ней. — Ты думала, что можешь спрятаться от меня? В замке, где я знаю каждый проход, каждую тайную комнату, каждый камень? — Оставь меня, — попросила она. — Не могу. — Он коснулся её щеки. Ладонь была ледяной. — Ты в моей голове, Летиция. Каждую секунду. Когда я сплю, мне снишься ты. Когда я убиваю, я вижу твои глаза. Ты стала частью меня. Ты не можешь уйти, потому что я не могу тебя отпустить. — Это не любовь, Том. Это одержимость. — Какая разница? — Он зажёг палочкой свет. В тусклом сиянии его лицо было бледным, почти прозрачным. — Любовь, одержимость, ненависть — это всё страсть. А страсть — это единственное, что делает жизнь выносимой. — Ты не знаешь, что такое страсть, — возразила Летиция. — Ты вообще ничего не чувствуешь. — Я чувствую тебя. — Он взял её за руку и прижал к своей груди. — Чувствуешь? Моё сердце бьётся быстрее, когда ты рядом. Это не контроль, Летиция. Это то, что я не могу контролировать. И я ненавижу это. — Тогда отпусти. — Не могу. — Он убрал её руку. — Не хочу. Он встал и направился к двери. — Завтра ты пойдёшь со мной в Хогсмид, — сказал он на пороге. — Это не просьба. Дверь закрылась. Летиция свернулась клубочком и заплакала. Она не хотела идти. Но знала, что пойдёт. Потому что, когда он держал её руку, её сердце билось быстрее. Потому что, когда он ушёл, она почувствовала пустоту. Потому что она любила его. И ненавидела себя за это больше, чем его — за всё, что он сделал. Суббота выдалась холодной и серой. Летиция стояла у входа в Хогсмид, кутаясь в мантию, хотя холод пробирал её не снаружи, а изнутри. Рядом — слишком близко — стоял Том, и его присутствие давило на плечи, как каменная плита. — Ты не улыбаешься, — заметил он, глядя на неё с лёгким любопытством. — Другие девушки улыбаются, когда их приглашают на свидание. — Это не свидание, — ответила Летиция, глядя прямо перед собой. — Это контрольная прогулка. Ты проверяешь, не сбегу ли я. — Ты сбежишь? — спросил он с такой искренней заинтересованностью, будто она была экспериментом в банке. — У меня нет денег. Нет документов. Нет дома, куда можно вернуться. — Она повернулась к нему. — Куда мне бежать, Том? В приют? Как ты когда-то? Его лицо на секунду окаменело. Но только на секунду. — Ты знаешь, где лучше, чем кто-либо другой, — сказал он, беря её под руку. — Никуда не деться. Есть только я. Ты и я. Весь остальной мир — просто фон. Они пошли по главной улице. Магазины сияли витринами, ученики смеялись, торговцы зазывали прохожих. Нормальная жизнь. Та, в которой Летиция никогда не чувствовала себя своей. — Хочешь мороженого? — спросил Том, кивая на кафе «Флориш и Блоттс». — Зимой? — удивилась она. — Я люблю холодное, — ответил он. — Оно напоминает мне, что я жив. Они зашли в кафе. Том заказал два ванильных рожка — себе и ей. Летиция держала мороженое в руке, не зная, что с ним делать. Она не любила сладкое. Но Том смотрел, и она откусила. Холод обжёг нёбо. Она поморщилась. — Видишь? — сказал Том, облизывая своё мороженое. — Даже когда тебе плохо, ты делаешь то, что я хочу. Ты уже почти выдрессирована. — Ты говоришь обо мне как о собаке, — процедила Летиция. — Собаки преданы, — возразил Том. — Они любят хозяина, даже когда он бьёт их. Ты пока не настолько предана. Но мы работаем над этим. Она хотела швырнуть мороженое ему в лицо. Вместо этого она спокойно доела, вытерла рот салфеткой и сказала: — Я никогда не буду твоей собакой, Том. — Будешь, — ответил он, вставая и подавая ей руку. — Или кошкой. Или змеёй. Какая разница? Главное — моей. Они вышли на улицу. Начал падать снег — крупные хлопья, которые таяли на ресницах, оставляя холодные капли. — Том, — сказала Летиция, не глядя на него. — Почему я? Почему не Малфой? Не Уизли? Не кто-то ещё, кто не видит твою пустоту? Том остановился. Повернулся к ней. Снег падал на его волосы, делая их седыми. — Потому что ты смотришь на меня и не отворачиваешься, — сказал он. — Другие видят красивого мальчика с хорошими манерами. Ты видишь — пустоту. И не бежишь. — Я бегу, — возразила она. — Просто ты быстрее. — Не в этом дело. — Он взял её за подбородок, заставив смотреть в глаза. — Ты знаешь, что я чудовище. Но ты всё равно здесь. Ты могла бы пойти к Дамблдору. Рассказать ему о Тайной комнате, о Миртл, о василиске. Но ты не идёшь. Почему? Летиция молчала. Потому что она знала ответ. И ненавидела его. — Потому что ты боишься, что я убью тебя? — настаивал Том. — Нет, — прошептала она. — Потому что я не хочу, чтобы ты умер. Даже после всего, что ты сделал. Том улыбнулся. Впервые за долгое время — не жестоко, не насмешливо. Почти нежно. — Видишь? — сказал он. — Это и есть любовь. Та, о которой все говорят. Она делает людей глупыми. И слабыми. — А тебя она делает сильным? — спросила Летиция. — Нет, — ответил Том. — Она делает меня зависимым. А я ненавижу зависимость. Он отпустил её подбородок, развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь. Летиция стояла под снегом и смотрела ему в спину. «Уходи», — шептал внутренний голос. «Куда?» — отвечало сердце. «Куда угодно, только не за ним». «Слишком поздно». Она пошла за ним. Как собака. Как он и хотел.