Часть 4

Хорс был для героев: смелых, сильных и умных. Жадных до власти и способных идти по головам ради своих целей людей. Но Глеб не был никем из вышеперечисленного. Он — обычный и без выдающихся качеств. Моральный калека, рвущийся из кожи вон, лишь бы доказать всем, что он — Белоярский, достоин звания хорсовца. Но не стереотипного ботана, которого все представляют при упоминании его факультета, а человека, для которого его моральные принципы были важнее жизни. Так и сейчас, после тревожной встречи с сестрой, он и не подумал пойти тоскливо грызть гранит науки. От внутреннего напряжения его руки и тело било мелкой дрожью, а сердце с силой колотилось в грудь, словно пытаясь достучаться до потерянного здравого смысла. Перепалка с Юлей Шмелёвой — выскочкой и зазнайкой, далась ему не так легко и гладко, как хотелось бы. Глеб с трудом сдерживал всю свою злость, накопленную во время встречи с этой рыжей бестией. Но он решил не зацикливаться на этих эмоциях, а сосредоточиться на более важных проблемах: например, спасти Ирину от новых бед, которые она себе создавала из раза в раз. Такие лишние раздражители, как Шмелёва, были ему сейчас ни к чему. Парень проводил взглядом идущую к школьным воротам сестру, сворачивая от неё в противоположную сторону, на тропинку, ведущую к любимому месту всех интровертов и любителей поглазеть на полуобнажённых русалок. Сам же парень не понимал прелести смотреть на утопленниц, которые в любой момент могут захотеть защекотать тебя до смерти. Внешне Ирина была спокойна, лишь изредка крутила небольшой рюкзак в руках, то и дело подпинывая несчастного ногами. Смешная она была, Ирка... На год младше его, но ростом выше на сантиметр. Хитрая, большеглазая, невыносимая, как и сам Глеб. И до невозможности похожая на их без умолку болтающую тётю Аглаю, с которой они жили под одной крышей уже около десяти долгих, но весёлых лет. Глеб любил дом тёти и дяди — небольшой, но уютный кирпичный коттедж в посёлке под Москвой, где всегда царила приятная, семейная суматоха, по коридору витал запах выпечки, а в мансардное окно ему всегда махала счастливая Ирка, вновь забравшись на клён в их дворе. — Ты как? — со стороны донёсся грубый, но вкрадчивый голос. Глеб перевёл задумчивый взгляд вверх и замедлил шаг. — Привет.. — Глухо и с неохотой буркнул Белоярский. Но завидев Колю — своего лучшего друга, его хмурое лицо просветлело. — Да... Ира опять в какую-то хрень вляпалась. Я уже устал. — Глеб покачал головой и недовольно поджал губы. — Да... младшие как всегда. — Весело хмыкнул Коля и качнул головой вправо, мол, сам полюбуйся. Глеб поднял взгляд, наблюдая за развернувшейся чуть неподалёку от самого ипподрома тренировкой наездников. Единороги и пегасы разных мастей и окрасов скакали из стороны в сторону, смазываясь от быстрых движений в цветные хаотичные линии. Среди них наверняка была и Юля — по любому задрав нос и по-дурацки выгнув спину, доказывая каждому окружающему своё превосходство. Но Коля явно стремился показать ему не Шмелёву и не езду. Глеб выгнул бровь, переводя взгляд обратно на блондина. — Там мой мелкий. — Пояснил тот. — Подался в наездники, и теперь подавай ему и коня, и экипировку! И где я, спрашивается, должен найти столько денег? В школе есть всё необходимое, а ему надо свою, личную. — Воскликнул Ливанский. Между собеседниками возникла пауза. — А Ира что? — Завидев отсутствие перемены в настроении друга, Коля стушевался и виновато уставился на Глеба. — Ира... — Тот наконец-то сменил хмурый взгляд на удручённую улыбку. — Она сломала браслет какой-то девчонки. — Ну и что? Вспомнить бы, сколько ты сам безделушек ломал. — Коля хмыкнул, толкнув парня, обратно разворачивая того по направлению к школе. Мол, пошли, не прогуливай. — Да, блин... Коля. Это браслет этой... Кати Лисициной. У неё же проводник магии не кольцо, а уже сломанный браслет. Да ещё и магия почему-то пропала у неё, как только Ирка браслет сломала… — Глеб устало поплёлся следом. — Пипец… — только и сказал попутчик, поправляя большой, увешанный карабинами и верёвочками рюкзак. — Да… Вот и думаю, как всё разрулить. Уже мозги кипят! — Глеб раздражённо сжал и разжал кулаки, ступая по каменным ступеням, ведущим к западной башне. — А зацепки какие-то есть? Тьфу… — Коля мотнул головой, вспоминая слово. — Лазейки! Есть? — Ну… Она в столовке его сломала и удрала. На глазах у всех! Я без понятия, как её в этот раз прикрывать. Ещё от проблем с порванным гобеленом не отделались, а тут уже такое. — Кто порвал гобелен? — Из-за их с Ливанским спин, как чёртик из табакерки, вынырнула девушка, перекрывая им дорогу. Это была сводная сестра Глеба и Ирины — Анаит. — Ирина снова напортачила? — Та нахмурила чёрные брови и скрестила руки на груди. В уличном коридоре, затянутом лозой и сорняками, повисла напряжённая тишина. — Да нет… — Глеб махнул рукой, аккуратно протискиваясь сквозь живую преграду из сестры. — Как это нет? Я же слышала, она что-то натворила. Или это не Ирина? — Украшенное золотыми тенями лицо Анаит стало ещё строже. — Да не буду я тебе стучать! — Парень вдруг психанул, обернувшись на оставленную позади сестру. — Я и не прошу стучать, хоть я и староста. Но с Ириной я сама разберусь. Мне есть что ей сообщить. — Нита, смягчив тон, подошла к сводному брату и положила руку ему на плечо. — Не сердись. Серо-зелёные глаза парня смотрели на девушку с недоверием, тонкие губы были поджаты сильнее, выдавая внутреннее переживание больше, чем стоило бы показывать. Глеб выдохнул, отводя от неё взгляд, останавливаясь на незастеклённом окне, где открывался великолепный вид с уже наступающим закатом. — Тогда... Рассказывай нам то, что хочешь сказать ей. — Коля, как настоящий детектив, вышел из тени и уставился на девушку. Серьёзно, почти с угрозой, скрытой под обычной просьбой и добродушной улыбкой. — С чего бы? — Нисколько не испугавшись, девушка подошла к Ливанскому, гордо задирая подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза. Она не боялась его, знала уже не первый год этого шкодливого паренька, выросшего с ней бок о бок в одном детдоме. — Ну… — Протянул Коля и, взяв Глеба за запястье, поднял их руки вверх, словно подкрепляя этим действием вес своих слов. — Это его сестра, во-первых. Во-вторых, мы не из тех, кто будет стучать администрации об уклонениях от обязанностей старосты. — Блондин наклонился к Анаит, сверкнув угрозой в холодных серых глазах, которую та считала без труда. — Она и моя сестра тоже. — Твёрдо ответила прорицательница, отвечая Ливанскому с той же острой улыбкой. Битва взглядами продолжалась несколько долгих секунд, но девушка, тяжело вздохнув, всё-таки решила отступить. — Ладно... У Светланы Белоярской... — Та многозначительно взглянула на Глеба, подчёркивая, что они сводные брат и сестра. — Был редкий наследственный дар… Довольны? — Вполне! — Коля с широкой улыбкой мотнул головой и, всё ещё не отпуская запястье Глеба, повёл того за собой, обходя маленькую, по сравнению с ним, но не менее грозную фигурку старосты. — Пока-пока, Нита! — Блондин махнул на прощание хмурой девушке, выпуская из своей хватки и без того идущего за ним Белоярского. — Надо срочно к Ирине. — Ускоряя шаг, уверенно заявил Глеб. — Воу, полегче, Глебушка! Надо бы помягче ей сообщить, что у неё в крови какое-то хреново проклятье. — Пфф, может, не только у неё... — Брюнет махнул рукой. — Прикинь, это дар, а не проклятье, и мы пока не знаем какой, и Ира, походу, тоже… — Разницы как будто не так много. — Больше себе под нос проговорил Ливанский. — А если он и у меня есть? А если он неуправляем? А если он… — Глеб не успел договорить, как его рот накрыла большая, шершавая ладонь. — Харе! План такой: щас в библиотеку, попытаемся узнать, с чем имеем дело, потом к Ирине. Мягко! — Блондин выделил последнее слово. — Ей об этом сообщим. Понял? — Понял. — Слегка раздражённо Глеб скинул руку друга, и они быстро зашагали в сторону северной башни. В красивейшей, расписной и тянущейся вверх библиотеке, которая занимала всю башню, стояла почти гробовая тишина. Только пара-тройка шепчущихся прогульщиков засели на верхних этажах, прячась от старост других классов и случайно проходящих по первому этажу учителей. А также заучки, которые даже после конца всех пар продолжали усердно постигать тонкости магии. — Ты хоть в каком классе в последний раз в библиотеке был? — Коля бодро зашёл первым. — Да ты шутник, я смотрю. Ну.. На прошлой неделе. — О, смотри! — Хотевший ответить что-то Ливанский ткнул друга в бок. — На втором этаже, вон там, за магическими тварями. Вывеска «Дары и проклятья» показалась спустя несколько пыльных стеллажей, впечатляя прибывших своими размахами. — Вижу, пошли. Найдя укромное место у витражного окна, парни набрали горы три, не меньше, толстенных томов по нужной им теме и принялись кропотливо изучать. — Дар водяного… Характеризуется дыханием под водой… Так. Дар лешего, нет… — Глеб проговаривал себе под нос всё написанное и пробегался по тексту быстрым взглядом. Поначалу он пытался читать всё, но спустя добрых двадцать минут чтения подустал. — Кажется, нашёл! — Громче, чем надо, воскликнул Коля и уже более тихо продолжил: — Вот тут… По признакам подходит! Называется Силообрат. «Дар, который передаётся исключительно по женской линии и характеризуется тремя подвидами: 1) Сосуд — человек, способный отдавать другим магию. 2) Полупустой сосуд — человек и впитывающий, и отдающий магию других. 3) Полный сосуд — человек, впитывающий чужую магию и не умеющий её передавать. Также дар может быть частично передан человеку, у которого с носителем крепкая эмоциональная связь». — Ничего не напоминает? — Коля с победоносной улыбкой уставился на Глеба, тыкая пальцем в нужную строку. Тот только хотел взять книгу в руки, как услышал свою фамилию из-за соседнего стеллажа, за которым прятались другие столики. Те самые прогульщики, кажется... Они шептались о нём? — Тш..! — Белоярский ткнул радостного, как щенок на выгуле, друга в бок и показал пальцем на стеллаж, откуда ещё раз донеслась его фамилия. Они прислушались, застыв на месте. — У Белоярских там какой-то родовой дар, и почему-то об этом нельзя было знать именно моему отцу. — Воскликнул до боли знакомый, но еле различимый голос. — Ну и что? — Скептически ответил ему другой, более спокойный, но не лишённый задорности голос. — Парни… Пошлите на урок, уже двадцать минут прошло, а у нас с тобой, вообще-то, Дима, травология. — Тихо и устало сообщил третий. — Стой, Дань… Надо же мне вам всё рассказать, иначе зачем бы я вас уроков снял? — А кто против? — К беседе подключился четвёртый, резкий и холодный голос, который Глеб узнал быстрее всего. Так как принадлежал он Кириллу Баркалову, его чуть ли не главному врагу на поле для квиддича. Он учился на курс младше — малолетка по меркам восемнадцатилетнего Глеба, был груб и упрям, что в обычной жизни, что и на поле боя. Может, пацан мог бы понравиться Белоярскому, если бы не спутался с этой околокультурной компашкой. — Это же Златокрылые… — Прошептал одними губами Коля. — Спасибо за подсказку, умник… Сам бы и не догадался. — Со злостью процедил брюнет. — И с чего бы вдруг им знать о даре, м? — Нисколько не обиженный, чуть тише прошептал Ливанский. — Откуда ж мне это знать. Дай послушать. — Хмурый парень отмахнулся от своего собеседника, полностью сосредотачиваясь на голосах за стеллажами. — У тебя и так уже проблемы с посещаемостью, Кирилл. На старостате от твоей фамилии у всего потока старост 10-го курса инфаркт. — Спортсмен в ответ лишь хмыкнул. — Ну, я же не один с такой фамилией, Аришка хорошо учится, с какого перепугу тогда сразу инфаркт? — Действительно. — Устало выдохнул Даня. — Слышали? — Голос Кирилла резко стал серьёзным. Скрипнул стул. — Чёрт… — Глеб зашипел, осознавая, что десятикурсник скоро найдёт их маленькое и не самое скрытое убежище, зажатое между стенами и остальными стеллажами. Отступать было некуда. — Идея есть, не бей меня после, прошу! — Коля отчаянно улыбнулся. — Я подумаю… — Глеб устало вдохнул, наблюдая, как Ливанский почти с азартом на цыпочках подкрадывается к одному из окон, которое по счастливой случайности одно из немногочисленных, которое может открываться, и, приоткрыв его, скользнул на подоконник. — Пиздец… — Выдохнул брюнет, осознавая, что задумал этот сумасшедший. Но уже через секунду он повторил за ним, вставая на другой край. — Если что, я запомню тебя как самого близкого мне друга. — Коля с улыбкой повернул голову к Глебу, как будто специально провоцируя того на больший гнев. — Хрень не неси, второй этаж всего. — Метров шесть есть точно. — Пропыхтел в ответ блондин, уже вытаскивая своё туловище на наружную сторону окна. Глеб последовал его примеру, и уже спустя несколько секунд оба парня держались руками за край подоконника, упираясь ногами на красивый резной карниз. — Ну что там? — За окном послышался голос вечного весельчака и бабника Николая Луи де Рамбуйе. Рыжего и высокого парня с кудрявым маллетом, который был самым старшим из всех присутствующих Златокрылых. Николя, как ласково его называли все из близкого окружения, отдавая дань его полуфранцузской крови, был выходцем 12-го курса с факультета Ярило, что было неудивительно. Он везде был воплощением творческого хаоса и глотком свежего воздуха, вокруг которого, как мотыльки, кружили многочисленные красивые девушки со всей школы. — Ничего, окно открыто просто. — Буркнул в ответ Баркалов. — О, не закрывай! Душно чёт. — Еле слышно проговорил в ответ рыжий. — Господи, вы вообще меня слушать собираетесь? — Устало выдохнул Дима Ирецкий, стараясь привлечь к себе внимание главных раздолбаев их компании. — А! Конечно, Дим. Так что там за проклятие..? — Ласково и почти мурлыча протянул Николя. — Дар. — Поправил того Ирецкий, тяжело вздыхая. — Анаит вчера утром прислала мне письмо, в котором сообщила о том, что ей на первой паре пришло видение, в котором упоминалась моя фамилия. Логично предположить, что меня двадцать лет назад ещё не было, значит, это про моего отца. — У меня сейчас уши в трубочку завьются, Дима! Надежда Васильевна так не душнит, как ты сейчас! — Кирилл воскликнул чуть ли не с мольбой, останавливая размеренный монолог друга. Между парнями на несколько секунд повисла тяжёлая тишина, не обещающая ничего хорошего. — Просто я объясняю для особо одарённых, которые к моему огромному сожалению могут лишь гонять мячи по полю и мериться бóльшим количеством набитых морд, Баркалов. — Яростно, цедя каждое слово сквозь зубы, голос Дмитрия становился всё тише и опаснее. Складывалось ощущение, что ещё немного, и тот совсем взорвётся. — Оу.... Ха.. Полегче, дорогуша. Мячики я хоть и гоняю, но всё-таки другие таланты у меня тоже имеются. Кто, если не я, будет поставлять интересности на ваши "литературные вечеринки"? Снова тишина, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием Ливанского сбоку. Глеб перевел на того взгляд, проверяя друга на наличие проблем. В ответ блондин лишь кивнул, без слов сообщая, что всё в порядке. Кто-то из парней наверху хмыкнул, вероятнее всего, снова де Рамбуйе. — Что правда, то правда. Выдохни, Димка. Этот раунд за Кириллом. — Чёрт с вами... В общем, в детстве отец рассказывал, как во время Резни ему пришлось пересечься с Белоярской. Не знаю, что она там нашаманила, но у него на несколько дней пропала магия. Всю жизнь считал, что это байки, пока вчера кусочек пазла не сложился. — Хм... Такие вещи обязательно должны стоять на учёте где-нибудь в министерстве. — Задумчиво протянул Даня. — Это слишком серьёзно, чтобы пускать носителя дара в свободное плавание. Особенно такого. — Да! — Воскликнул Кирилл. — Спроси у отца про это. Он же у тебя важная шишка в полиции. — Хе... Если бы всё было так просто. — Мечтательно пропел Николя. — А что такого? Герой бунта, ещё и начальник полицейского департамента. Все двери перед таким человеком открыты! — Ага. Перед моим отцом — да. А передо мной — нет. — Сухо ответил Баркалову Дмитрий. — Да ты угораешь, что ли? Ты его сын, который в будущем собирается поступать в полицейскую академию и служить в рядах его подчинённых. Лучший ученик школы, которым все восхищаются. Давай ты не будешь мне здесь затирать про то, что тебе что-то там недоступно. — Спасибо за лесть, Кирилл. Но многие вещи мне действительно недоступны. И не придумывай про восхищение. Я такой же обычный ученик, как и ты. Просто поменьше некоторых прогуливаю пары. — Мхм... Ты просто не замечаешь. — Мне это неинтересно. — Ирецкий-младший резко прервал парня, останавливая поток хвалебных дифирамбов в его сторону. В ответ послышался звук, обычно сопровождающий закатывание глаз. — То есть... Всё это реально..? Дар, лишающий магии, столкновение твоего отца с Белоярской и маленькая, связывающая это всё, ниточка под кодовым названием "видение Анаит"? — Высокий бархатный голос де Рамбуйе начал свои размышления. Не без перчинки юмора, конечно же. — Получается, так. — Выдохнул в ответ Дима. — Прикольноо.. — Протянул кудрявый. — И.... Что нам с того, что милые Ирочка и Глеб могут быть наследниками столь жуткого дара? Если, конечно, мы имеем в виду их. Светлана Белоярская пропала ещё много лет назад и уже навряд ли объявится. Глеб недовольно поджал губы, услышав, как рыжий чёрт произносит имя его сестры... Ну ничего, они ещё пересекутся, и тот обязательно напомнит этому смазливому полукровке правильное произношение имени «Ирина». -----------------------------------------------------------------------------------