Часть 3

Терпкий дым сигареты ленивым клубом ударил мне в нос. Заполняя легкие едким, выедающим всё нутро запахом гари. Промозглый осенний ветер перегонял по полю редкие, после проливного дождя, сухие песчинки и безжалостно холодил руки, от чего приходилось натягивать рукава тонкой вязаной кофты почти до самых кончиков пальцев. Но к сожалению, это не сильно меня спасало. Новый порыв растрепал по лицу длинные темно-русые пряди, закрывая обзор на сие промозглое великолепие. Я вздохнула и проведя рукой по запутавшимся волосам, недовольно сморщилась, толкнув бессовестного брата в бок. - Завязывай уже. - Прошипела я. - Выглядишь как малолетний придурок. - Глеб усмехнулся: - Я и есть малолетний придурок, Ир... - медленно проговорил он. - Ну, фактически… - ничуть не смутившись, он лениво поднялся с сырой деревянной скамьи и швырнул окурок за ряды трибун. Тот описал короткую дугу и исчез где-то внизу, хотя от сигареты оставалась ещё половина. - Так зачем ты меня сюда притащила? - наконец решил поинтересоваться брат, в который раз бросая недовольный взгляд на школьный ипподром. Он был пуст и непривычно тих. Огромное песчаное поле, где раз в полгода проводились школьные чемпионаты по конному виду спорта, сейчас выглядело заброшенным. Начало сезона традиционно открывается где-то в середине ноября, то есть примерно через месяц. Я окинула стадион затуманенным воспоминаниями взгляд, но почти сразу зацепилась за расставленные по периметру яркие препятствия. Раскрашенные в броские цвета калитки и брусья гордо восставали яркими маяками жизни, посреди серой, почти заброшенной действительности, напоминая о триумфальности здешних событий. Главная особенность конных квестов была в том, что они находились не только на земле, но и в воздухе. Над нашими головами парили два ряда испытаний: кольца разного диаметра, медленно вращающиеся лабиринты из зачарованных жердей, и лёгкие, словно живые, облака, созданные магией. Они тихо светились и трещали от искорок поддерживающих их чар, в немом ожидали своих новых покорителей. Зрелище было потрясающим - что во время шумных забегов на пегасах и единорогах, стремительно рвущихся к победе под крики поклонников с трибун. Что и сейчас, в начале учебного года, когда наездники и болельщики сидели на занятиях и лишь готовились к первым тренировкам. - Здесь пусто. И никто не сунется подслушивать. - Пожала я плечами. Новый порыв холодного ветра заставил меня сильнее вжаться в свою чересчур тонкую, для такой погоды одежду. Я вздрогнула, в попытках сбросить напряжение в теле и с грустью подумала, что уже стоит одеваться в разы теплее, чем в сентябре. Набрав в грудь побольше воздуха я выдохнула: - Я натворила глупость... Кажется. Ну… то есть, возможно, и не натворила… Может, я просто себя накручиваю. - Я закрыла лицо руками, уткнувшись ладонями в горячие щёки. Из груди вышел неровный, стыдливый вздох, предательски выдавший меня раньше слов. - Я, кажется, лишила магии Лисицину... - Увидев непонимающий взгляд брата пояснила - Ну, ту мелкую, белобрысую девочку. Помнишь, ты её в прошлом году случайно облил кофе? Я убрала руки и с надеждой вгляделась в лицо брата, ловя каждое движение его бровей. Каждый намёк на попытки осознания в его тупой, на мой взгляд башке. Он явно пытался связать обрывки моих слов в цельную картину. - А.. Этот визг я не забуду никогда, - хохотнул Глеб, криво дёрнув уголком губ, и кивая каким-то своим, понятным только ему мыслям. - Так вот... на завтраке, когда была самая толпа и вся мелочь рванула к столам.. Они все гудели, просто как растревоженный улей! - всплеснула я руками - Я... я случайно, честное слово!.. Я столкнула её с лестницы… Слова прозвучали глухо, и в то же время в моей голове вспыхнула утренняя картина, до ужаса яркая и чёткая. Худенькая и щуплая Вита Лисицына аккуратно пробиралась сквозь плотный людской поток, держа в руках деревянный резной поднос с ароматным завтрак. Девочка медленно и аккуратно, насколько это возможно при утренней давке, протискивалась сквозь оголодавшую толпу студентов. Светлые волосы выбивались из растрепанной косички, а карие глаза бегали по толпе, кого-то выискивая. Другая девочка, кажется, со второго или третьего курса, махала ей с верхнего этажа школьной столовой. Из-за столика в самом углу балконов, тянущихся по периметру зала. Она что-то кричала, но слова тонули в общем шуме толпы, не достигая адресата. Вита пробиралась к ней, стараясь не задеть никого плечом. То и дело косясь на каменные скульптуры трехглавого дракона, чьи морды на длинных шеях опоясывали весь зал у потолка, и служили факелами для освещения огромного столового помещения. Пламя было запрятано в их глотки и клокотало тихим, размеренным гулом. Почему-то Горыныч, как когда то давно ласково прозвали скульптуру, пугал всех детей без исключения. И причем до самого первого курса магического блока, на который дети попадали после четырех лет обучения не магическим предметам и после распределения по факультетам, но даже такой большой опыт не препятствовал страху пред воплощением, хоть и каменного, но все же чудища из русских сказок. Хотя трудно не согласиться: огромные головы были вылепленны просто с пугающей детализацией, а большое количество легенд, рассказанные заботливыми старшекурсниками, уверенности в том, что тебя не сожрут случайно заснувшим за ужином - не добавляли. А потом - я... Сучка просто, ей богу. Я торопилась, злилась, думала только о своем. Мы столкнулись резко и неожиданно. Локоть, поднос, короткий вскрик. В тот же миг все тело напряглось, ноги вросли в пол, и я как в лучших мелодрамах обернулась следя за ее секундным, но в моих глазах, мучительно медленным и сокрушительным падением. Девочка летела сквозь визжащих школьников. Посуда с кашей ударилась о ступени с глухим треском, а ягодный красный морс брызнул во все стороны. Браслет сорвался с её руки и разлетелся осколками золота, высыпавшись из-под вязаного зеленого пончо - цвета факультета Даждьбога. Все это звенело по каменным ступеням, отбивая какой-то свой, дикий, схожий на участившийся стук сердца, ритм. В этот же момент мой ужас стал нарастать с каждой секундой. Глаза расширились, а тело онемело. Словно на каком-то дурацком инстинктивном уровне, оно надеялось, что если замереть и не двигаться, ничего плохого не произойдет. Но уже слишком поздно. Это тяжело видеть, как ты случайно сломал чей-то проводник магии - по сути самую важную часть любого колдуна или колдуньи. Внутренняя сила волшебника плотно переплетается с проводником если с ним практически не расставаться, и я не знаю, что будет если специально, без какого либо предупреждения разорвать эту связь. Внутри меня что-то холодно сжалось, ещё до того как я поняла, что именно произошло. Из тяжёлого воспоминания меня выдергивает брат. Наклонившись, он с силой положил свою тёплую ладонь в перчатке без пальцев мне на плечо, слегка сжимая его. - Ира, расслабься. Зачем так переживать? - его голос был спокоен и невозмутим. Если постараться в нем можно даже было расслышать легкую насмешку. - Я разбила её браслет… - Нервно выдохнула я. - Как я вообще умудрилась уничтожить такой уникальный артефакт?! - я в панике подняла взгляд и встретилась с невозмутимыми, серо-зелеными как у меня, глазами брата. - Ты же знаешь, преподаватели за Витой до сих пор гоняются как угорелые. А когда она только поступила на первый курс..? Слухи о том, что она - единственная носительница проводника в форме браслета, а не кольца, гуляли по школе полгода! Полгода Глеб! А теперь я... - Я с силой сжала кулаки, впиваясь короткими ногтями в подушечки ладоней, в надежде, что боль отрезвит затуманенное страхом сознание. - А сейчас она лежит в лазарете, и кто-то говорит, что с ней случилось что то странное… И что она навряд ли сможет закончить школу.. И как я.. Как я умудрилась так вляпаться... - Я закрываю голову руками, тяжело дыша. Все фразы выплюнула на одном дыхании, но от того, что все свои переживания я произнесла вслух и разом, легче не стало. Скорее наоборот, медленно накатывало осознание катастрофы. Брат нахмурился, взгляд его стал острым, как лезвие.  - Тебя никто не видел? - прервал он мою тираду тихим голосом, и в его тоне уже не было даже намека на иронию, только холодный расчет. Я почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Словно маленький бешенный барабан, готовый выскочить наружу когда угодно. Типичная реакция для моего брата: я натворила дел, а он уже думает, как всё скрыть и выйти сухим из воды. Будто весь мир - это важная, но долгая и расчетливая партия в дурака. - Кажется, нет... как пришла в себя, сразу удрала! - Голос сливался с клокотом бурлящих и неконтролируемых внутри меня эмоций, грозящих взорваться в любой момент. - Что мне делать?! - вскрикнула я, сама от себя такого не ожидав. Мой возглас разнесся эхом над трибунами, но до Глеба дошло не с первой секунды. - Да не заводись! - выходя из оцепенения, резко и на тех же повышенных тонах, что и я, ответил он. - Сейчас сходим к кому-то из девчонок прорицательниц, посмотрим на их шариках и картишках все возможные варианты будущего и все решим. От этих слов, сказанных абсолютно серьёзно и даже через чур успокаивающе, я не удержалась и прыснула ему прямо в лицо: -Ты болван последний! - почти прокричала я сквозь смех и раздражение. - Ты никогда не верил ни Анатаит, что у неё есть дар прорицателя, ни кому-либо ещё! Ты вообще чертов скептик, не смотря на то, что являешься магом! А как только мне за угрожало получить по заднице, так сразу уверовал в спасительное чудо?! - я цокнула языком, показывая полное презрение, но глаза блестели от злости и смеха одновременно. Глеб потер лицо руками, нахмурился, но я видела, как уголки его губ дрогнули - походу, таким образом он пытался сдержать улыбку. - Шучу, наивная. Если тебя спалят, постараюсь взять вину на себя, если нет - считай, вытянула счастливый билет. А так... - Глеб сделал паузу, подхватывая лежавшую на полу рядом кожаную сумку, с мрачными значками незнакомых мне, музыкальных групп. - Не парься... Правда, в этом нет твоей вины. Я закатила глаза, но всё же улыбнулась, хватая свои вещи вслед за ним. Брат всегда знал как меня успокоить. Мы едва успели спуститься с трибун, как услышали лошадиный шаг по влажному песку. Из-за угла на белоснежном единороге выехала Юля. С медно-рыжимы кудряшками, стройная и в тренировочной форме - она была словно воплощением уверенности и превосходства. Её единорог, знакомый, наверное, каждому в моих параллельных классах, славился тем же, что и хозяйка: язвительностью и хитростью, способной вывести из равновесия кого угодно. - Стой, Карат. - спокойно произнесла Юля, слегка пнув ногой коня в бок. Единорог послушно замер, позволяя хозяйке грациозно спуститься на землю. Его грива мерцала даже в такую пасмурную погоду, а глаза казавшиеся почти человеческими, следили за нами с любопытством. Юля шагнула вперёд, словно не просто спустилась с коня, а как минимум с небес. Она посмотрела на нас, и в её улыбке мелькнула насмешка. Такая, что я сразу ощутила себя загнанной в угол. - Кому уже нагадить успели, Бе-ло-ярс-кие? - произнесла она, делая акцент на нашей с братом фамилии. Медленно приближаясь, девушка не скрывала своей саркастической улыбки. Глеб мгновенно вышел вперёд, закрывая собой меня, и с недоверием посмотрел на Юлю: - Тебе кто право давал подслушивать чужие разговоры? - А кто вам давал право находиться на закрытом ипподроме? - ответила Юля, остановившись на расстоянии вытянутой руки, заглянув брату в глаза. - Вы вообще в курсе, что он открыт для простых смертных только в дни забегов? - Этого нет в школьных правилах, фантазерка безмозглая. - Парень скрестил руки на груди, не желая отступать. - Кто тут ещё безмозглый, Белоярский? - с презрением произнесла Юля, слегка наклонив голову, улыбка все расширялась и не думала сходить с её лица. - Сам-то используешь термин «фантазерка» - что значит «хорошая фантазия». И слово «безмозглая» - отсутствие мозга. Кажется, именно оно у тебя как раз-таки и проявляется. В твоем абсолютно безграмотном противоречии. Я закатила глаза, скрестив руки на груди. Вечно эти придурки: стоит им только увидеть друг друга, как сразу начинаются петушиные бои, соревнования, у кого язык острее. Для Глеба это вообще было любимое и почти одно из самых уважаемых занятий. Обычно хмурый и всегда с одной и той же фигурой рядом - Колей Ливанским. Тем самым Колей, на которого я когда-то хотела положить глаз, но получила в ответ такой холод, что теперь мне казалось: они с моим братом - как инь и ян. Светлая и тёмная версии одного и того же человека. Отличие лишь в цвете волос и глаз, но никак не в поведении. Оба любители дымить и пить втихаря, устраивать драки и совершать совершенно ошеломительно тупые ошибки. Сейчас Глеб стоял как человек, которому садиски нравилось происходящее. Его ядовитая улыбка расползлась до самых ушей. - Так что, Шмелёва, - брат определенно начал терять терпение. - Побежишь стучать на наше кошмарное преступление? - наступая на девушку, Глеб подходил всё ближе, нависая на маленькую, по сравнению с ним фигурку. Полностью забыв про меня, крайне недовольную происходящим. - Пока что нет - с улыбкой протянула рыжая, она нисколько не боясь, наступила Глебу на кожаный ботинок острым носком своих белоснежных сапожек. - Просто я знаю, что вы двое опять испортите мне год одним своим существованием. - В глазах девушки сверкнули недобрые огоньки, но Глеб лишь крепче сжал зубы, от чего у него заострились скулы. Его крашенные в черный волосы слегка растрепало ветром, а суровое лицо казалось еще более неприветливым на фоне хмурого неба. - Отпрыски убийцы, и этим все сказано. - бросила она на прощание, отходя к своему единорогу. Белоснежная грива животного блестела, отражая даже самые невидимые за пасмурным небом, лучи, а из-под седла виднелись узорчатые ремни с серебряной фурнитурой. Моё терпение лопнуло. Я провела пальцами по воздуху, прочертив плавный круг. - Accio. - заклинание призыва сорвалось с моих губ тихим шёпотом, и магическое кольцо откликнулось легким теплом. Зелёный камушек на перстне вспыхнул едва заметной искрой. К моей убранной за спину руке с лёгким звоном подлетела стекляшка с густой тёмно-синей жидкостью - одна из немногих полезных смесей в моей коллекции травника и зельевара. Я сделала шаг к Юле, уже сидящей на единороге. - Не смей говорить при мне о моём отце. - процедила я сквозь сжатые зубы, подходя к ней вплотную. Моё сердце билось быстро, а холодный ветер развевал мои волосы, будто проверяя на прочность мою уверенность. - С дороги, Белоярская, - с презрением проговорила девушка. - Ты мне не указ, - отмахнулась Юля, закатив глаза, и чуть не сбив меня с ног, резко дернула поводья. Карат ринулся вперёд, его копыта ритмично и глухо стучали по влажной земле. Я медленно повернулась к брату. Его широкие плечи были напряжены, а глаза блестели смесью удивления и раздражения. - Я капнула ей отвар скунса на экипировку… - игриво потирая массивное кольцо с небольшим изумрудом, скрытым наполовину, платиновой веточкой ели. Я подняла взгляд и открыто улыбнулась брату. Прелесть отвара, отличающегося от обычного экстракта, заключается в том, что он не начинает вонять сразу, а медленно но верно раскрывает все свои ароматы. Зато на полную катушку и супер стойко. Исправить ситуацию сможет только целиком вылитая баночка духов, но в чем тогда будет отличие, уже другой вопрос. Пара секунд молчания - и вдруг, резкий оглушительный смех прорезал воздух: - Ира!… ха-ха-ха, ты, два в одном! И дура, и гений! - Брат едва сдерживал новый приступ смеха. - С одной стороны, круто, что она будет вонять как бомж ближайшую неделю, а с другой… - он внезапно стал серьёзнее, - настучит на нас и привлечет внимание. - Мы же родня- я слегка подтолкнула его в плечо. - Пошли уже, у меня скоро история магии начнется. Да и я сама смогу сознаться в случившемся, а вот что они мне смогут сделать? Глеб глубоко вздохнул, опуская глаза к мокрому песку: - Делов ты уже натворила.. Сейчас думать, как все исправить - бесполезно. Ветер снова поднял песчинки, играя с нашими волосами. Всё вокруг казалось одновременно холодным и напряжённым, будто сама природа наблюдала за нашей очередной бедой.