Глава 1. Возвращение и воспоминания

Аэропорт встретил Элис Матисс привычным гулом, но на этот раз к нему примешивалось странное чувство дежавю. Прошло восемь лет с тех пор, как она, десятилетняя девочка, покидала Штаты. Кем она стала сейчас? А стала она ни много ни мало — главной надеждой Франции на льду, любимицей модных журналов и фигуристкой, чьи выступления собирали миллионы просмотров. В свои восемнадцать Элис не нуждалась в представлении. Ее «французский стиль» — сочетание безупречной техники и врожденного артистизма — сделал ее мировой звездой. Однако популярность имела свою цену: дома, во Франции, давление федерации и прессы стало почти невыносимым. Стажировка у Рафаэля Арутюняна в США была для нее шансом выдохнуть, сменить обстановку и на время скрыться. Элис поправила свои светло-русые волосы и натянула капюшон, надеясь остаться незамеченной в толпе. Взгляд ее голубых глаз скользнул по знакомым местам. Она помнила эти улицы. Помнила парк, где гуляла после тренировок, и кафе, где отец покупал ей огромные молочные коктейли. Вирджиния почти не изменилась, в отличие от нее самой. Прошел день. Разобрав чемоданы и немного привыкнув к разнице во времени, Элис отправилась на ледовую арену. Это здание вызывало у нее смешанные чувства. У входа ее встретил Рафаэль Арутюнян. Тренер, чья суровость была известна во всем мире, выглядел спокойным, но в его глазах читалось профессиональное любопытство. — Элис, — он кивнул ей, когда она подошла. — Рад, что ты решилась. Твои последние выступления были впечатляющими, но я вижу, что ты немного... перегорела. Надеюсь, эта летняя стажировка поможет тебе найти новый ритм. — Спасибо, Рафаэль, — Элис улыбнулась. Его прямолинейность ей нравилась. — Ну, тогда за работу. Лед уже ждет. Первая тренировка прошла в интенсивном темпе. Элис наслаждалась льдом. Она полностью ушла в музыку. Когда занятие закончилось, Элис вышла из здания арены, вдыхая теплый вечерний воздух Вирджинии. Она присела на скамью, чтобы перешнуровать кроссовки, когда тень упала на ее ноги. — Надо же, сама Элис Матисс спустилась с французского Олимпа. Голос был до боли знакомым — дерзким, уверенным и слегка насмешливым. Элис медленно подняла голову. Перед ней стоял Илья Малинин. За последние пару лет он стал настоящим феноменом, «Богом четверных». Но для Элис он не был просто чемпионом. Он был тем самым невыносимым мальчишкой, с которым она делила лед в детстве. Они никогда не дружили. Между ними всегда искрило от взаимной неприязни. Когда им было семь и девять, они устраивали настоящие войны: кто первым займет центр катка, кто прыгнет выше, кто сделает более сложный элемент. Илья всегда пытался поддеть ее, называя «хрупкой куклой», а она в ответ игнорировала его с таким королевским видом, что это выводило его из себя. — Малинин, — Элис выпрямилась, сохраняя безупречную осанку. — Вижу, за восемь лет ты так и не научился здороваться по-человечески. Илья усмехнулся, прислонившись к стене здания. Его взгляд, такой же пронзительно голубой, как и у нее, изучал ее с явным вызовом. — Ну почему же? Просто я удивлен. Ты же у нас теперь звезда, иконы стиля, рекламные контракты... Зачем тебе Вирджиния? Неужели во Франции закончился лед? — Мне нужно было место, где меньше болтают и больше работают, — парировала она, закидывая сумку на плечо. — Но, судя по всему, я ошиблась дверью, раз ты всё еще здесь. Илья рассмеялся — не зло, но провокационно. Элис сделала шаг к нему, оказавшись почти вплотную. Она была ниже, но в ее взгляде было столько силы, что Илья невольно перестал улыбаться. — Я приехала сюда работать, Илья. И если ты думаешь, что я та же десятилетняя девочка, то ты сильно ошибаешься. Она прошла мимо него, обдав тонким ароматом французских духов и холодом льда. Илья смотрел ей вслед, и в его голове промелькнула мысль: это лето в Вирджинии обещает быть гораздо интереснее, чем все предыдущие. «Война» детства не закончилась — она просто перешла на новый, взрослый уровень. ———— Элис медленно шла по вечерней улице, наслаждаясь непривычной тишиной. Её мысли невольно вернулись к Олимпиаде 2026 года в Милане. До неё оставалось меньше года, и это пугало так же сильно, как и вдохновляло. Во Франции от неё ждали только золота. Пресса уже короновала её, называя «Ледяной королевой», но Элис знала горькую правду фигурного катания: ты королева лишь до тех пор, пока твои лезвия не дрогнули на приземлении. «Попаду ли я туда? — этот вопрос стучал в висках в такт её шагам. — И если попаду, смогу ли я выстоять под этим грузом?» Пока другие фигуристки из её сборной выкладывали в соцсети фотографии с морей, позируя в бикини с бокалом сока, Элис выбрала изнурительную жару Вирджинии и ледяной плен катка Рафаэля. Ей нужно было что-то новое. Какая-то деталь, технический секрет, который Арутюнян умел вкладывать в своих учеников. Ей нужна была та самая американская «сталь» в характере, которой иногда не хватало французской школе спорта. Она свернула в парк, мимо которого они с мамой проезжали каждый день восемь лет назад. Внезапный порыв ветра принес запах скошенной травы, и на Элис нахлынуло воспоминание из детства: «Девять лет назад. Этот же каток, только тогда он казался ей огромным замком. Она, маленькая Элис, только что чисто прыгнула свой первый двойной лутц и сияла от гордости. Но не успела она затормозить, как мимо на бешеной скорости пронесся Илья. Он специально заложил крутой вираж, окатив её целым каскадом ледяной крошки из-под коньков. — Эй! — крикнула она, отряхивая черное платьице. — Ты мне всё испортил! — Прыгаешь как улитка, Матисс, — бросил тогда одиннадцатилетний Илья, даже не обернувшись. — Пока ты радуешься одному прыжку, я уже сделал три. На льду нет места для тех, кто любуется собой.» Элис тогда так разозлилась, что проплакала весь вечер, пообещав себе, что когда-нибудь она станет настолько крутой, что этот наглый мальчишка подавится своими словами. Элис усмехнулась своим мыслям. Прошло уже много лет, а он почти не изменился. Всё тот же дерзкий взгляд и та же манера заставлять её чувствовать себя так, будто ей снова нужно что-то доказывать. Она призналась себе, что, несмотря на их вечную «войну», она скучала по Вирджинии. Здесь всё было проще и в то же время жестче. Именно здесь она научилась падать и вставать, прежде чем уехать во Францию и стать «звездой». «Милан не прощает слабости, — подумала она, глядя на зажигающиеся уличные фонари. — И если для того, чтобы забрать это золото, мне придется провести лето, сражаясь с собственными страхами и одним невыносимым американским рекордсменом... что ж, пусть так и будет». Элис почувствовала странный азарт. Встреча с Ильей всколыхнула в ней те самые детские чувства — желание быть быстрее, выше, сильнее. Возможно, именно этого «раздражителя» ей и не хватало, чтобы выйти из застоя. Она знала одно: это лето либо сломает её, либо сделает её единственной претенденткой на олимпийский пьедестал. И, судя по выражению лица Ильи Малинина сегодня вечером, он собирался сделать всё, чтобы это лето не показалось ей прогулкой по Елисейским полям.