Глава 2. Ледяные искры на рассвете

Следующее утро началось для Элис с той же, уже привычной для неё суровой сосредоточенности. Только лед, и только работа. Женская тренировка начиналась рано, и, к своему удивлению, Элис обнаружила, что на трибунах уже сидят несколько парней из мужской группы. Среди них, конечно же, был Илья. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за всем происходящим. Элис старалась не обращать на него внимания. Она вышла на лед с Рафаэлем, и они сразу же приступили к работе над тройным акселем. Этот прыжок был её визитной карточкой, но в последнее время приземления стали досадным образом «грязными». Каждый раз, когда лезвие врезалось в лед с легким завалом, Элис чувствовала, как внутри всё сжимается от досады. Рафаэль был строг, но справедлив, методично разбирая каждую её ошибку. Илья на трибунах действительно следил за всеми, но его взгляд снова и снова возвращался к Элис. Он видел её упорство, её техническую мощь, но и он заметил ту самую, раздражающую неуверенность на приземлениях. На секунду в его голове мелькнуло давнее воспоминание: «Маленькая, упрямая Элис, вся в слезах, но с абсолютно диким огнем в голубых глазах, снова и снова пытающаяся сделать какой-то элемент, пока не получится идеально. Она тогда была такой же, только в миниатюре – злилась на себя до дрожи, но никогда не сдавалась.» Илья быстро отбросил эти мысли. «Старые привычки», — подумал он, усмехнувшись. Наконец, после очередного неудачного приземления, Рафаэль отошел поговорить с другим тренером, давая Элис несколько минут на отдых. Она подъехала к бортику, тяжело дыша, и прислонилась к нему лбом, чувствуя, как пульсирует в висках. В этот момент Илья плавно подошел к ней, словно ниоткуда. — Что, Матисс? — его голос был тихим, но в нем отчетливо слышалась та самая едкая усмешка. — Французский шарм не помогает приземлить аксель? Элис не подняла головы. Она чувствовала, как кипит кровь. Проигнорировав его, она нагнулась, чтобы затянуть шнурок, который на самом деле был затянут идеально. — Слушай, я, конечно, понимаю, что в Европе все любят драму, — не унимался Илья, — но здесь, в Америке, мы ценим чистоту приземления. А твои «грязные» выезды скоро станут твоей визитной карточкой. Это было уже слишком. Элис резко выпрямилась, её голубые глаза сверкнули. — Tu n'as aucune idée de ce dont tu parles, espèce d'idiot!— выпалила она на чистейшем французском, не стесняясь в выражениях. В её голосе звучала неподдельная злость. Илья моргнул. Он ничего не понял из сказанного, но по тону, по выражению её лица, по сжатым губам и сверкающим глазам он догадался, что ничего приятного она ему не сказала. Возможно, даже что-то нецензурное. Его усмешка сменилась легким раздражением. — Я, конечно, понимаю, что у вас там, во Франции, любят свой язык, — начал он, но его прервал суровый голос. — Малинин! Что вы здесь делаете?! — Рафаэль Арутюнян, словно призрак, возник рядом с бортиком. Он пронзил Илью своим фирменным взглядом. — Ваша тренировка будет позже! Не мешайте другим спортсменам! Илья лишь пожал плечами, бросил на Элис еще один взгляд, полный вызова и легкого злорадства, и ушел прочь, обратно на трибуны. Рафаэль повернулся к Элис, его лицо было непроницаемо. — Не обращай внимания, Элис. Некоторые люди просто не могут смириться с тем, что не все вращается вокруг них. Возвращаемся к акселю. Элис лишь кивнула, но внутренне она чувствовала странный прилив энергии. Слова Ильи, пусть и злые, словно подстегнули её. Она выехала на середину катка, и в этот раз её глаза горели не только от злости, но и от новой, сильной решимости. «Он еще пожалеет о своих словах», — подумала она. — «Я покажу ему, что такое настоящий французский стиль». После тренировки, когда ледяная дрожь еще не прошла, а мышцы приятно ныли от нагрузки, Элис почувствовала, как к ней приближается знакомая фигура. На трибунах, где она успела переобуться в кроссовки, стояла Эмбер Гленн. Элис узнала её не сразу – Эмбер стала старше, её короткие светлые волосы теперь были уложены в стильную прическу, но та же задорная искорка в глазах и широкая, искренняя улыбка остались прежними. — Эли! Это ты? Не могу поверить! — воскликнула Эмбер, и тут же подбежала, крепко обнимая Элис. — Ты так выросла! И стала такой… звездой! Элис с радостью ответила на объятия. Эмбер была одной из тех старших девчонок, которые в детстве, казалось, были повсюду. Она всегда приглядывала за младшими, могла утихомирить самые громкие ссоры и щедро делилась секретами фигурного катания. Эмбер была на восемь лет старше Элис, и в те годы казалась ей почти взрослой. — Эмбер! Ты тоже! Я видела тебя на соревнованиях. Ты невероятна! — ответила Элис, чувствуя, как тепло разливается по телу. Они отошли от арены, чтобы прогуляться по окрестностям. Воспоминания нахлынули волной: общие тренировки, смешные случаи, первая неуверенность на льду. Эмбер рассказывала о своей карьере, о победах и поражениях, о жизни в команде. Элис делилась своими планами, рассказала о переезде во Францию и о давлении, которое испытывала. — Так что, ты все еще воюешь с Ильей Малининым? — вдруг спросила Эмбер, поправляя волосы. — Я видела, как он сегодня на тебя смотрел. Элис пожала плечами, стараясь скрыть легкое раздражение, которое вызвала у неё фамилия Малинина. — Мы соперники. Так было всегда. — Ох, Эли, — Эмбер покачала головой, — Илья – это целая история. Он такой… страстный. Когда дело доходит до фигурного катания, он выкладывается на сто процентов. И он невероятно упрямый. Если он что-то задумал, то обязательно добьется. Неважно, на льду или… в чем-то другом. Элис внезапно почувствовала, что ей неинтересно слушать про Илью. Ей не хотелось разбираться в его характере, в его «страсти» или «упрямстве». Он был соперником, не более. — Мне, если честно, не так уж и интересно, — перебила она, стараясь, чтобы её голос звучал максимально ровно. — Я здесь, чтобы работать над своим катанием. А у Ильи своя жизнь, у меня — своя. Эмбер удивленно подняла брови, но быстро сменила тему. — Ох, конечно. Прости, что затронула. Тогда давай лучше поговорим о твоих новых программах. Мне интересно, какие образы ты готовишь в этом сезоне? Они продолжили прогулку, но в голове Элис остался неприятный осадок. Разговор с Эмбер напомнил ей о прошлом, о той детской вражде, которая, казалось, так и не угасла. И, честно говоря, она не была уверена, что хочет, чтобы эта вражда снова разгорелась.