Часть 1

Его заебало всё. Бесконечная пытка жизни, не дающей ни минуты покоя, команда, с которой он работает, собственные эмоции, которые накрывают с головой, но никогда не находят выхода, ведь за любое их проявление можно сильно получить… Вот как сейчас, когда он уже пол часа гасил подступающие истерику с агрессией на рабочей встрече, не отражая на лице ни единого их проявления. Голос в голове и шум в ушах глушили всё, что происходило в кабинете, полном людей, но если бы парень свалил оттуда раньше, то опять выхватил бы за свою слабость, а разгребать последствия этого было бы гораздо более эмоционально затратно. Как только встреча была окончена и два человека, которых темноволосый юноша не смог разглядеть за мутной пеленой, пожали руки, он ровным шагом направился в туалет. Нужно срочно погасить приступ и так, чтобы никто этого не увидел. Влетев в пустую кабинку, не видя ничего перед собой, он опустил крышку унитаза, сел и дрожащими руками достал из-под чехла телефона спасительный набор – бритвенное лезвие в упаковке и широкий пластырь. Осторожно, стараясь дышать по схеме и ничего не уронить, Даст положил всё необходимое на правую ногу и спешно убрал телефон во внутренний карман кофты, а то разобьёт ещё. Пыльный хоть и предпочитал делать всё это в контролируемых условиях, где у него есть хотя бы чистые салфетки и что-нибудь для обработки инструмента и ран, но экстренные ситуации, когда сумки нет по близости, тоже нужно было как-то решать, так что на «стерильность» сейчас было плевать. Остатками рассудка он старался уловить наличие в помещении кого-либо другого, но все слышимые звуки издавал он сам, соответственно, можно было хоть и немного, но расслабиться. Уровень тревоги никак не хотел снижаться даже после продолжительных дыхательных упражнений, помогавших примерно никак. Решив больше не медлить Даст взял бумажный свёрток в руку и стянул джинсы. Руки он не трогал принципиально. Спалят – будут большие проблемы, которые ему совершенно не нужны. Ни один повреждённый участок кожи из тех, что у него имелись, не должен попасться на глаза никому иначе будет больнее. Пелена немного спала, и пыльный хоть и слабо, но смог сосредоточиться на том, что видит перед собой. Худые бледные бёдра, увитые узорами красных и белых полос разной степени заживлённости словно смотрели на него с укором, устав от бесконечной боли. На верхней трети живого места не было. Конечно, ведь Даст уже и не помнит, как долго крошечный кусок холодного металла является его лучшим другом и напарником. Первый взмах всегда меньше остальных – пробный. Лезвие притирается к коже лишь едва, чтобы проверить остроту и границы дозволенного. Каждое следующее движение становится всё более уверенным, а раны – более глубокими. Пыльный не сможет убить себя таким образом, ему и не нужно. А вот сознание начинает постепенно проясняться, ведь все лишние, по его мнению, эмоции находят выход через красные ручьи, не разливающиеся за края потому что Даст осторожно стирал лишнюю кровь бумагой, боясь заляпать пространство вокруг себя, так что от неё на полотне кожи оставались лишь разводы. Парня начало отпускать. Звона в ушах больше нет, дикие глаза не мечутся из стороны в сторону, ища опасность, дыхание пришло в относительную норму и Даст перестал задыхаться. Он просто смотрел отсутствующим взглядом на растекающуюся по ноге кровь, периодически стирая излишки, норовившие скатиться вниз. Как только появились сгустки и жидкость стала застывать, юноша вытер бедро, бросил бумагу в мусор и спешно наклеил пластырь. У него не так много времени, чтобы прийти в себя, сегодня ещё куча работы. Однако дальше случилось неожиданное. Когда Даст встал и уже стал натягивать джинсы на место, раздался голос из соседней кабинки. - Эй, ты ранен? Помощь нужна? Блядство! Даст расслабился настолько, что не заметил, как кто-то вошёл. Но почему незнакомец задал именно такой вопрос? Пыльный опустил взгляд вниз и зрачки его резко сузились. На полу лежал окровавленный кусок бумаги. - Ты живой? Ответь хоть что-нибудь, я беспокоюсь! А Даст не может говорить. Страх раскрытия тайны обуял его с ног до головы, заставляя в миг похолодеть. Сердце застучало с утроенной силой, руки вновь затряслись, а мозг уже потерял какую-либо способность к контролю над телом. Второй приступ подряд всегда даётся гораздо сложнее. - Чувак, если не ответишь, я зайду. Не пугай, пожалуйста. Голос был очень внимательным и обеспокоенным, но громким, что только добавляло паники. Однако то, что к нему собираются зайти резкой оплеухой привело в какое-никакое, но чувство. Собравшись с остатками сил, он достал из-за пазухи телефон, отогнул чехол и ответил. - Порядок. Не переживай. Второй угол чехла из-за трясущихся пальцев, в которых к тому же было зажато лезвие, никак не хотел отгибаться. Даст психанул и решил запихать его так, однако не рассчитал движение и руку пронзила резкая боль, от которой парень дёрнулся и ненароком разжал руку. Звон металла о кафель стал ему приговором… Даст просто стоял в кабинке туалета и невидящим взглядом смотрел на это ебучее предательское лезвие. Единственный шум, который он слышал теперь – звук разбивающихся об пол стекающих с пострадавшей ладони кровавых капель. Эмоции закончились в ноль. Пустота от осознания масштаба пиздеца отключила парню все чувства, оставляя в голове лишь единственную бьющую набатом мысль. Он в дерьме. Дверь в кабинку с силой распахивается, кажется, слетают к чёртовой матери петли. Какой-то человек трясёт его за плечи, кричит, но не дождавшись какой-либо реакции ведёт к раковине, осматривает руку и заставляет опустить её в холодную воду. Жжение и низкая температура медленно стали вытягивать сознание Даста в реальность. Незнакомец времени не терял. Он достал из сумки аптечку, бутылку с водой и стал обрабатывать и перевязывать ладонь что-то параллельно говоря. - Ну ты даёшь, так глубоко всадить это же ещё постараться надо! Как только сухожилие не порвал, ну просто везунчик. Вечно с вами суицидниками один страх сплошной. А я ведь ещё в зале заметил, что тебе не по себе, но не придал ведь значения! А зря… Из всего этого не прекращающегося монолога Даста смутила только одна фраза. - Я не суицидник. Это случайность. На его ответ блондин только сильнее нахмурился. - Окей, случайность, так случайность, спорить не буду. Главное – дай тебя подлатать и руку сохраняй в покое и обрабатывай. – Он сверкнул грустными глазами и завязал узел. – Где остальные? Запястья? Ноги? Врачеватель начал закатывать рукав кофты, но Даст, уже пришедший в себя отдёрнул руку. - Нет ничего. – Он развернулся и стал прибирать устроенный им бардак. – Спасибо за помощь, но будь добр, сделай вид, что ты этого не видел. Незнакомец тяжело вздохнул и отобрал у него половую тряпку. - Сказал же, руку в покое оставь. Я вытру. И не скажу никому, если состояние не будет угрожать жизни и здоровью. Даст глянул опасно, но на дне глазниц плескался страх, ощутимый им, но не заметный для собеседника. - Я не суицидник! - Да понял я, понял! Не переживай, не узнает никто об этом эпизоде, правда. – Пыльный всё ещё был насторожен, но едва заметно выдохнул. – Однако, раз уж мы теперь работаем вместе, то я буду за тобой приглядывать, лады? Даст уставился недоумённо. С чего это они работают вместе? Блондин хохотнул. - Ну конечно же, ты прослушал всё. Объединились наша и ваша команды для работы над новым проектом, так что пересекаться будем постоянно. Меня Блу кстати зовут! А тебя? Руку Блу протягивать не стал и просто широко улыбнулся. Пыльного такая информация явно не обрадовала. - Даст. Но лучше держись от меня подальше…