Несколько месяцев спустя...

Все, что у него есть – это пустота. Холодная, липкая, тягучая, выедающая каждую частичку тела и разума. К ней примешивается хининово-горькая вина, заполняющая пространство сознания своей въедливой сутью. От неё невозможно отплеваться, да и сил на это уже нет. Вставать по утрам и что-то делать стало уже просто невозможно, но каждый раз он переступает через себя, умывается, пьёт что-нибудь для бодрости, которая в итоге так и не наступает, и идёт на работу. Добавляли веса на голову панические атаки, которые хоть и стали реже, но контролировать их было всё сложнее с каждым днём. Не то, чтобы желание жить пропало окончательно. Даст всегда находил повод оставаться в реальности как бы не было тяжело. У него было множество дел, обязательств перед другими, близкие в конце концов, которым придётся крупно потратиться на его похороны, при чём не только в плане денег… и вот уже много лет парень искал решение, которое даст ему свободу, но ни на ком не отразится. Последние полгода Даст активно готовился. Он шёл к своей цели постепенно и с холодной головой, не позволяя себе проболтаться даже в виде шутки или намёка. Тем более, когда у него нежданно-негаданно появился кто-то вроде друга, очень чуткого и внимательного. И больнее всего ему действительно было за Блу. За того, кто не побоялся протянуть руку, не осудил за слабость, был рядом, как бы Даст не брыкался. С ним было о чём общаться и пыльный даже стал говорить больше десяти слов в сутки. Присутствие Блу делало существование Даста немного легче, но не настолько, чтобы он оставил свой план. Который кстати был близок к завершению. Парень уже накопил нужную сумму, купил место на кладбище, удалил всё лишнее с телефона, доделал важные дела и отдал часть вещей. Откуда-то появилась энергия. Даже прохожий на улице сказал Дасту, что у него красивая улыбка. Знал бы этот прохожий, что она значила… Когда короткое письмо легло на стол, а ванна как раз набралась, юноша вынул родной инструмент и уставился на него с горькой улыбкой. Сегодня он преодолеет страх, боль и полоснёт одним длинным движением по месту, которое всегда запрещал себе трогать. Бесспорно, ему было невероятно страшно это делать, но гораздо страшнее было то, что может не получиться. Если пыльный каким-то чудом сможет выжить, у него останется не только страшный шрам, но и херова гора проблем, осуждающих взглядов и такая волна отчаяния, которую он уже точно не выдержит и сойдёт с ума. Раздался телефонный звонок. Что ж, это последняя возможность Даста ответить, так что игнорировать он не станет. А звонил Блу, значит ответить точно стоит. - Вечер добрый, свободен на выходных? Приехал бы в гости с вкусняшками. План конечно огонь, ибо пыльный из дома выходить терпеть не может, однако жаль, что сбыться ему не суждено. - Неа, я занят. - Прозябанием в одиночестве? – На том конце хихикнули. – Мы оба знаем, что никуда ты нафиг не пойдёшь. А мне скучно! Шутливый тон заставил Даста усмехнуться уголком губ. - Ладно, твоя взяла. Ответом стало победное восклицание. Блу хотел было уже попрощаться и положить трубку, но пыльный продолжил говорить. - Знаешь, хоть и подбешиваешь временами, но ты классный парень. Спасибо за дружбу и прости, что я такой мудак. У Даста будто камень с души упал. Он сказал то, что хотел, а значит всё, что будет дальше уже не так страшно. - Ого, самое длинное пред… - Сначала в голосе голубики были всё те же шутка и радость, но он остановился на середине фразы. – Даст! Не вздумай блять бросать тр… Однако парень уже не слышал. Он отложил телефон и спокойным шагом пошёл в ванную. Вот и наступит конец всех его страданий здесь и сейчас. Мокрая одежда липла к телу, вызывая крайне неприятные ощущения. Вода уже успела подостыть, от чего Даст тоже в восторге не был, но обратного пути уже нет, как нет и ничего страшного в том, чтобы потерпеть в последний раз.

***

Ровно тринадцать минут спустя в дверь уже активно долбились кулаками. Дёрнув ручку и поняв, что дверь не заперта, Блу напрягся ещё больше и влетел в квартиру ища глазами одного «не суицидника». В комнатах было пусто, так что парень со всей дури дёрнул дверь в ванную. Стараясь не терять драгоценного времени, он подлетел к до ужаса бледному на фоне окрасившейся воды другу и дрожа всем телом поднёс ухо к его носу, вслушиваясь в дыхание. Он не успел. Снова.