Про Маглора и акваланг

На каменистом побережье бушевало штормовое море, и тяжелые серые волны с грохотом разбивались о прибрежные скалы. Маглор, шатаясь от усталости и невыносимой боли в обожженной ладони, стоял у самой кромки воды. На его лице читалось полное, экзистенциальное отчаяние. Не в силах больше терпеть муки от священного пламени, он замахнулся и со всей силы зашвырнул сияющий Сильмарилл далеко в бурлящую морскую пучину. Камень прочертил в воздухе яркую дугу и с тихим плеском скрылся под водой. Маглор рухнул на колени, готовый запеть свою вечную скорбную песнь. И тут прямо посреди кипящих волн, всего в паре метров от берега, с шумным всплеском вынырнул Феанаро. На нем был надет плотный гидрокостюм, на спине тускло поблескивали баллоны с воздухом, а на лице красовалась массивная маска водолаза, которую он тут же сдвинул на лоб. В поднятой руке, затянутой в резиновую перчатку, он уверенно сжимал тот самый, только что выброшенный Сильмарилл, который продолжал ровно и ярко светиться сквозь стекающие капли воды. Феанаро сердито отплевался от морской пены, сделал пару шагов по мелководью и, уставившись на ошарашенного сына, громко и с глумливым пафосом выдал: — Ты как докатился до того, чтоб отцовским добром разбрасываться? Маглор застыл на коленях с полуоткрытым ртом, его скорбная песня застряла в горле, а в глазах зажглось то самое знакомое, абсолютное офигение от полного крушения реальности. За его спиной, скрытые за ближайшим скалистым уступом, Мелькор и Саурон уже вовсю давились со смеху, прижимая к ушам наушники общей связи, пока белобрысый техник в операторской рубке фиксировал на мониторах очередной идеальный скачок пульса у нового подопытного. Первое испытание за счет допфинансирования военных шло как по маслу. Маглор несколько раз судорожно глотнул ртом воздух, переводя дикий, ошарашенный взгляд с сияющего в резиновой перчатке Сильмарилла на блестящую черную ткань гидрокостюма. Экзистенциальная скорбь, собиравшаяся выплеснуться в вековую песнь, мгновенно испарилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту и полное оцепенение разума. Он попытался опереться на обожженную ладонь, но даже боль в этот момент отступила перед абсолютной нелепостью происходящего. — Отец?.. — наконец хрипло и неуверенно выдавил он, и его голос дрогнул, начисто лишаясь былого эльдарского величия. — Но как... ты же сгорел... в прах... у стен Ангбанда... И что это за уродливые черные доспехи на тебе? Из какого черного колдовства Бауглира сотканы эти змеиные трубки за твоей спиной? Он медленно пополз назад по мокрой гальке, не сводя глаз с Феанаро, который продолжал уверенно стоять по колено в воде, всем своим видом ломая каноничную трагедию дома нолдор. Из-за скал в этот момент донесся подозрительный, сдавленный хрюкающий звук — Мелькор едва не выронил свою банку с пивом, а Саурон из последних сил зажимал рот ладонью, чтобы их хохот не заглушил шум прибоя. — Какое еще колдовство, Маглор, очнись, — Феанаро со вздохом покачал головой, аккуратно стряхнул воду со светящегося камня и бережно спрятал его в специальный карман гидрокостюма.Он сделал еще несколько шагов к берегу, тяжело ступая в ластах по мокрой гальке, и опустился на корточки прямо перед сыном. Его взгляд, до этого жесткий и ехидный, вдруг потеплел. Он протянул руку и аккуратно коснулся плеча Маглора, чувствуя, как того бьет крупная дрожь. — Не колдовство это, сын, — тихо и мягко произнес Феанаро, и в его голосе прорезались настоящие, живые отцовские нотки. — Мы все здесь — просто кучка клонов, выращенных в банках ради забавы и военных контрактов. Нам вбили в головы чужие великие трагедии, заставили страдать, сходить с ума и жечь ладони об эти камни. Но все это понарошку. Ты не обязан больше петь свои скорбные песни у этого моря. Тебе не нужно больше мучиться. Маглор замер, ловя каждое слово отца, а его глаза, полные слез и ошаления, медленно округлились. Из-за скал в этот момент донеслось сдавленное хрюканье — Мелькор и Саурон изо всех сил старались не выдать себя, хотя душевный тон Феанаро заставил даже их проникнуться моментом. — Вставай, — Феанаро крепче сжал плечо сына и помог ему подняться с холодных камней. — Пойдем, я познакомлю тебя с нашей бандой. Хватит с нас трагедий, Маглор. Пора пожить для себя.