Ник

      Никогда в жизни Ник не чувствовал себя так паршиво, как сегодня. И дело не в похмелье. Да, конечно, напиваться было очень глупо, но в итоге именно это дало возможность, о которой говорил отец.       Когда Ник проснулся и понял, что один в номере, он нашел ключ Софии, который она обычно не брала, взял у себя флешку, а потом вернулся и решительно открыл ноутбук.       Он знал, что на нем рабочие материалы, но надеялся, Джулиан всё запаролил или вообще хитро спрятал. Но нет. Всё лежало тут же, в аккуратно упорядоченных папках. Внутри Ника что-то противно сжалось, его руки дрожали, когда он щелкал, копируя на флешку.       Он надеялся, они вернутся. Войдут, наорут на него, но Ник с облегчением сможет признать, что, ну, ничего не вышло.       Подобного не произошло. Последняя папка скопировалась, а Ник еще несколько секунд смотрел на экран. Наконец, вытащил флешку, сунул ее в один карман, а ключ от номера в другой. Вышел в коридор, но и там Джулиан с Софией не спешили, чтобы его застукать.       Ник спокойно добрался до собственного номера и без сил бухнулся прямо на пол. Обнял колени, уткнувшись в них лбом. Ему хотелось, чтобы его вырвало. Ему хотелось помыться. Но Ник прекрасно знал, что так не стать чище, не избавиться от гнили внутри. Не стереть то, что он сделал.       У Ника хватило сил только на то, чтобы забраться на кровать и накрыться одеялом. Он сжался в комочек, надеясь, что всё просто исчезнет. Вернется во вчерашний день или любой другой из предыдущих. Где он мог представить, что у него нет никаких скрытых мотивов, а отец не звонит каждый день, чтобы поторопить.       Где он мог просто наслаждаться жизнью, а не чувствовать внутри эту разъедающую гниль.       Он заснул, наверное, задремал мутным сном, возможно, не до конца протрезвев. Слышал, как кто-то стучал в дверь, но Ник только глубже зарылся под одеяло, не желая подниматься.       Он на себя-то в зеркало смотреть не хотел, не то что показываться Джулиану или Софии.       Странно думать, что изначально украсть информацию было идеей Ника. То есть как… отец подкинул идею. Когда Ник сказал, что хочет повидать мать, отец рассказал о наиболее удачном времени.       Он полагал, можно послать кого-то украсть всю информацию по новым разработкам у Джулиана и Софии. Вывести наконец-то собственную компанию на новый уровень. Отец Ника и правда занимался автомобилями — только не ремонтом, как сказал Ник в первый день, а разработкой программ, как компания Джулиана и Софии.       Информация могла бы вывести их на новый уровень, говорил отец. Они не будут копировать. Только подсмотрят. Главное, послать кого-то толкового.       Ник вызвался сам. Да, конечно, повелся на дурацкую манипуляцию, но в тот момент ему казалось, задача легче легкого. И отец наконец-то… увидит его. Поймет, чего он стоит.       Ник рассчитывал втереться в доверие либо к Джулиану, либо к Софии — но он никак не думал, что они настолько ему понравятся. В первый же вечер. Они оказались совсем не такими, как рассказывал отец!       Ник помнил каждое слово, каждое прикосновение, берег их и не уставал восторгаться. Он вообще не думал, что другие люди могут вызывать настолько яркие эмоции. Он никогда не думал, что мог бы так любить.       Он готов отдать Джулиану и Софии что угодно — а вместо этого забрал дело их жизни.       Телефон зазвонил, возвращая Ника в реальность. Он не стал даже смотреть, но и уснуть не смог. Сел на постели, смотря на флешку и ключ, лежавшие на тумбочке.       Он не будет этого делать. Просто не сможет с этим жить. Джулиан и София не заслуживают такого.       Ник сунул флешку в карман, взял ключ, чтобы пойти в их номер. В этот момент телефон снова зазвонил, высвечивая имя отца. Ник нажал кнопку приема.       — Ты сделал, Николас?       Флешка впивалась в бедро, когда Ник ответил:       — Нет.       — Какого черта тянешь? Сколько ты уже там, две недели? Да за это время можно было…       — Нет.       Видимо, тон Ника заставил отца замолчать. Он помедлил и сказал уже с совершенно другой интонацией:       — Я хочу тобой гордиться.       — Иди к черту, отец.       Ник выключил телефон и швырнул его на кровать. Он выходил из номера, не оборачиваясь на вновь зазвучавшую мелодию звонка.       В коридоре никого, лифт шелестел едва слышно. Сквозь окна отель заполнял мутный сизый свет, без солнца в этот день. Горничная прошла мимо Ника, катя перед собой пылесос. Весь мир не изменился, точно такой же, как вчера или позавчера.       Нику казалось, что впервые с момента встречи с Джулианом и Софией наступило утро. После жарких ночей, полных удовольствия — и близости. Не той что возникает между телами, а совсем иного рода. Ее невозможно понять или описать, можно только прочувствовать.       В сиянии утра всё казалось другим.       Джулиан и София оставались теми. А Ник сам себе казался грязным. Он всё испортил.       Он не стал стучать, открыл дверь ключом, сразу оставив его на тумбочке. Прошел в комнату, слыша какие-то звуки, значит, сейчас номер не пуст.       Ник застыл на пороге.       София сидела на кровати, голова Джулиана лежала у нее на коленях, а сам он будто сжался. Его ладонь стискивала покрывало так сильно, что побелели костяшки пальцев, он крепко зажмурился и сжал зубы, хотя всё равно вырывались стоны. София укачивала его и гладила по влажным от пота волосам:       — Ш-ш-ш-ш, скоро пройдет.       Ему больно, понял Ник. Он не знал, что происходит, но видел, что Джулиану больно, остро чувствовал его боль… не как свою собственную, но она отзывалась в его теле так сильно, что Ник сделал даже шаг вперед, не зная, что он может предпринять, но просто желая хоть немного облегчить ощущения Джулиана.       Если бы он мог забрать его боль, то сделал бы это.       София предостерегающе покачала головой и приложила палец к губам. Сделала неопределенный жест к двери, и Ник понял, что сейчас он тут лишний. Кивнул и тихонько вышел прочь. Он не брал ключ.       Устроился в фойе и замер, сцепив руки. Ник даже не мог сказать, что о чем-то думал, в голове плескалась пустота, которая боялась зацепиться хоть за что-то. Ник смотрел на мутный свет утра и напоминал себе иногда моргать.       Он услышал, как дверь номера открылась, негромкие шаги, а потом рядом с ним опустилась София. Она выглядела уставшей, собранные в небрежную косу волосы растрепались.       Ее голос звучал тихо:       — Он умирает.       — Что?       — Опухоль в голове. Поэтому иногда ему больно. Сегодня особенно плохо. Но сейчас таблетки наконец-то помогли, он уснул.       Пустота в голове Ника будто рухнула, ее заполнили сотни мыслей, но самой главной, конечно же, стало неверие. Он замотал головой и даже отодвинулся, когда София положила ладонь на его руки.       — Я тоже не могла поверить. Думала, он сильный, врачи к нашим услугам, мы сможем что-то сделать. Не вышло. Он умирает.       Ни черта они не могут решить всех проблем.       — Этого не может быть, — пробормотал Ник. — Только не он.       — Джулиан не любит говорить об этом.       — Но… и как долго?       — Он не переживет зиму.       Ник вскинул голову, уставившись в окно. Ему показалось, он увидел первые снежинки, хотя для них всё-таки слишком рано.       — Поэтому я здесь и принимаю дела. Он не хочет, чтобы компания ушла кому-то другому после его… после того, как он исчезнет.       Ник глянул на Софию, понимая, что она никак не может произнести «смерть». Каково же ей? Ник порывисто обнял Софию, ему хотелось как-то ее утешить, хоть немного. Запоздало подумал, она может и оттолкнуть… но София не отталкивала.       Они сидели так некоторое время, пока она наконец не отстранилась. Вздохнула и негромко сказала:       — Когда мама умерла, я была сама не своя. Мне было всего тринадцать. Мы не были с ней близки, но она всё равно оставалась моей матерью. Джулиан тогда еще школу не закончил, но стал каждые выходные возвращаться домой. Отец отстранился, и я ждала этих встреч с братом. Он был рядом, я знала, что всегда могла доверять ему.       София вздохнула, а Ник не прерывал. Только придвинулся ближе, чтобы она ощущала его поддержку.       — Я не очень стремилась сближаться с мужчинами… но в выпускном классе, конечно же, решила расстаться с девственностью. Долго выбирала правильного парня… а в итоге на какой-то вечеринке ко мне пристал один из местных мачо. Он не насиловал меня, ничего такого. Но зажал в туалете, всю облапал. Залез в трусики. Ужасно противно! Я сбежала от него и поняла, что меня воротит от всех этих парней. Я могла доверять только одному.       София вздохнула, но вздох не был горьким. Ей явно нравилось вспоминать, что было потом.       — Джулиан сначала отказывался. Я разделась перед ним, а он накинул на меня халат, бережно усадил и заявил, что не сделает ничего подобного. Я тогда позорно разревелась. Осталась на ночь в его постели, хотя ничего особенного тогда не было. И потом еще долгое время. Мы постепенно сближались в этом смысле, он как будто боялся ко мне лишний раз прикоснуться, но я видела, что он стал смотреть иначе. Может, помогло то, что мы ощущали себя одинокими. Или то, что Джулиан большую часть детства провел в частных школах и жил там. Он воспринимал меня и как сестру, и как нет одновременно.       У Ника не было братьев или сестер, а с кузинами он не общался. Так что ему сложно было представить, о чем говорила София, он не перебивал.       — Джулиан всегда хотел большего. В отношениях тоже. Поэтому я предложила кого-то третьего. Это позволяло не расставаться, но и не ограничиваться друг другом. Но обычно всё сводилось к обычному сексу. С тобой иначе, Ник. Я рада, что мы тебя встретили. Если бы у нас было больше времени… но его нет.       Флешка снова больно впилась в бедро, и Ник стиснул зубы. Он хотел ответить, что понимал, что ощущал нечто похожее. Но гниль изнутри душила. Он не имел права говорить.       Неожиданно Софи поднялась.       — Спасибо тебе, Ник. Мы уедем через пару дней, и ты не должен был узнать… ничего из этого. Прости, что пришлось вывалить.       Она наклонилась и коснулась губами его лба, а потом развернулась и пошла обратно в номер. Ник ошарашенно смотрел вслед, но не осмелился что-либо сказать, даже двинуться с места. Он перевел взгляд на окно и долго смотрел на стальное небо и редких пролетающих птиц. Сам не знал, сколько так просидел, пока решительно не поднялся и не пошел в номер.       София открыла не сразу, и на ее лице отразилось удивление. Она явно не ожидала увидеть Ника после своих откровений.       Джулиан сидел на кровати, уже не выглядел таким разбитым, но под глазами залегли тени.       Ник уселся на кресло перед ним и вставшей рядом Софией. С такой прямой спиной, что она тут же начала болеть. Достал из кармана флешку и положил ее на тумбочку:       — Здесь вся информация, которую я украл.       Глаза Софии расширились, но Джулиан не выглядел удивленным. Кивнул.       — Отец хотел, чтобы я достал ее, — продолжал Ник. — Но я не могу. Не хочу. Вы слишком важны для меня, вы оба. Вы вправе сделать что угодно, но я хотел бы остаться. Всё то время… что у нас есть.       Ник сжал губы, готовый к чему угодно. Он заслуживал наказания. Заслуживал быть лишенным всего, может, даже пойти в полицию и признаться в воровстве. Он не верил всерьез, что его можно хотя бы простить.       Он очень хотел сказать, что всё было правдой. Абсолютно всё! Ник попросту не умел притворяться, быть кем-то другим, изображать эмоции. Он хотел… он плотно стиснул зубы. Вряд ли его жалкие объяснения могут исправить то, что он всё-таки скинул на флешку информацию тех, кто ему доверял.       Джулиан глянул на Софию и, хотя она не сделала ни единого жеста, он явно понял ее. Посмотрел на Ника и как будто решил что-то и для себя.       — Хорошо.       Ник уставился на них во все глаза.       — Хорошо, — повторил Джулиан. — Иди сюда.       Ник осторожно опустился на кровать перед ним, ощущая, что немного дрожит. Ладонь Джулиана, наоборот, казалась уверенной и твердой, когда легла на глаза Ника. Заставила его чуть запрокинуть голову, приоткрыть губы, на которых он ощущал дыхание Джулиана, но коснуться тот не спешил.       — Возьми меня, — прошептал Ник. — Всего меня.