Часть 3

– Ты только скажи, и они будут наказаны, – прошептал повторно Хван, медленными поцелуями проходясь по макушке младшего. – Да! – сказал резко Феликс. – Хочу... очень хочу! Отец не раз злобно избивал меня... еще... еще его друг... он... – не договорил парень, расплакавшись, вцепившись пальцами в майку Хена, словно это его единственная сильная и безопасная опора. Хенджин положил свою огромную руку на тонкую спину Феликса, медленными движениями поглаживая его. – Не плачь, дорогой. Твои слезы меня расстраивают. И я едва сдерживаюсь, чтобы не пойти прямо сейчас отыскать твоего отца и того извращенца, чтобы убить их самым жестоким способом, – говорил Хенджин на ухо Феликсу, причмокивая того. – Тебе когда-нибудь говорили, что ты красив словно с небес? – спросил он. Парень тихо, но отчетливо прошептал: – Не говорили. Говорили только, что я урод. Хван громко фыркнул: – Ну и идиоты. Твоя внешность ангельская. Мне повезло, что ты достался именно мне. Иначе другие бы просто-напросто растерзали тебя в клочья. – Так и растерзали же! – возмутился Феликс, намекая про изнасилование со стороны друга отца. – Мне очень больно... – сказал он голосом, в котором гласил дискомфорт. И вправду, Феликс сидел, очевидно, ему больно. Хенджин, недолго думая, подхватил того и усадил себе на колени. – А так? Комфортнее? – с заботой в голосе спросил он. Феликс поерзал на коленях и, найдя удобное место, закивал. – Так намного удобнее. Рука Хенджина скользнула под кофту младшего, ощупывая спину. Там были старые шрамы от хлыста. Он ощупывал каждый шрамик, каждый рубец. Феликс вздрогнул и пискнул. – Ч..Что вы делаете! Уберите руки! – пищал феликс, брыкаясь. – Столько боли причинял, да? – задумчиво спрашивал он. Затем рука выскользнула и осмотрела голову, сегодняшнюю рану, которая еще едва зажила. Со рта Хенджина вылетела возмущенная усмешка. – Серьезно? И сегодня тоже покалечил? Да ты наверняка много крови потерял. – Много... – подтвердил Феликс, слегка вздрагивая от боли. – Они пожалеют. Очень сильно пожалеют. Будут молить о пощаде, умолять меня, но я не остановлюсь причинять им невыносимую боль. Они поплатятся за всю ту боль, что ты пережил, – сказал до ужаса спокойно Хенджин, целуя в лоб младшего. – Ложись спать, прелесть. Все будет в порядке. Ты больше не почувствуешь боли, – укладывая Феликса, тихо сказал он.