Куда блять!

Утро в Круге Лени начиналось божественно — ровно до того момента, пока тишину квартиры не разорвал истошный, панический вопль. — Аса-а-а-а-а! Проснись, во имя всех чертей, они пропали! Все дети пропали-и-и! — Столас влетел в спальню со скоростью пушечного ядра, размахивая руками так, будто у него перья горели. Столас был единственным из всей этой огромной оравы, кто хоть немного понимал боль Астры — он и сам периодически вешался со своей маленькой Октавией, так что сестре сочувствовал и иногда помогал подрабатывать бесплатным щитом от гнева отца. Аса, накрывшись подушкой, пробормотала сквозь сон: — О-о-о, супер... Наконец-то тишина... Дай поспать... Но мозг, отравленный многолетней привычкой контролировать шестьдесят с лишним спиногрызов, сработал на опережение. Через секунду Аса резко подорвалась на диване, едва не боднув Столаса лбом, а её глаза округлились от ужаса: — В смысле, блять, пропали?! Как пропали?! — Из замка! Вообще все! Я зашёл проверить мелких, а там пусто! В интернате — пусто! — запричитал Столас, заламывая руки. — Сука-а-а-а! — Аса подскочила на ноги, на ходу материализуя портал. — Хватайся, погнали! Вспышка магии — и они со Столасом буквально вывалились в тронном зале родового замка. Картина, представшая перед ними, была достойна лучшего адского театра драмы и комедии. Великий и могучий принц Паймон бегал кругами по залу, растрёпанный, с застрявшим в перьях пеленальным одеялом бирюзового Андре. У него была не просто паника, у него был экзистенциальный кризис. — Это катастрофа! — кричал Паймон, хватаясь за голову всеми четырьмя руками. — Лада, ты понимаешь, ЧТО они могут натворить?! Ладно мелкие, но старшие?! Они же пол-Адского круга разнесут к чертям собачьим! Нас же Люцифер сожрёт и не подавится! При этом Лада сидела на изящном кушете в углу зала абсолютно спокойная. Она не спеша потягивала адский экспрессо, аккуратно поправляя безупречный маникюр. — Дорогой, не кричи, у меня от твоего ультразвука мигрень. Моя задача — следить за яйцами. Яйца на месте, в инкубаторе тепло. А то, что твои вылупившиеся спиногрызы решили поиграть в прятки — это уже проблемы твоей старшей дочери. Аса, тяжело дыша после телепортации, окинула этот цирк яростным взглядом. Внутри неё закипал праведный гнев старшей сестры, которую лишили законного сна. Похищены все. От одномесячного обрубка Андре до семнадцатилетних лосей-подростков с электрогитарами. — Так, тихо всем, блять! — рявкнула Аса, да так, что даже Паймон на секунду прикусил язык. — Столас, Лада, отец — колитесь, кто последний видел эту банду и какого хрена в замке не сработала сигналка?!Учитывая, что Лада сносила всего по одному яйцу в год (не то что предыдущие матушки, рожавшие конвейером), для неё это была настоящая трагедия библейского масштаба! Потерять ОДНОГО её драгоценного, вылупившегося раз в год птенца — это вам не шутки. Паника Паймона мгновенно умножилась на сто, а Лада, хоть и пыталась строить из себя ледяную королеву, судорожно сжала чашку с кофе так, что та треснула. — Так, без паники! — рявкнула Аса, закрывая глаза и врубая свои магические радары на максимум. Пространство круга Лени и Гордыни отозвалось знакомым, до боли родным фоновым шумом: писки, крики, звуки бьющегося стекла и подростковый ржач. — Нашла ублюдков. Они в мире людей. В городском парке. — О боже, они же выдадут себя! — ахнул Столас. — Не выдадут, если мы включим маскировку. Столас, хватай Октавию, девчонке тоже полезно проветриться! Погнали! — скомандовала Аса. Щелчок пальцев — и портал перенёс их троих прямиком в зелёный человеческий парк. Сама Аса, Столас и маленькая Виа мгновенно приняли человеческое обличие (Аса превратилась в крутую высокую девицу в кожанке, Столас — в худощавого бледного парня в нелепом пиджаке, а Октавия — в хмурого готичного ребёнка). И тут их глазам открылась просто неописуемая, абсурдная и дико смешная картина. Весь грёбаный человеческий парк был буквально оккупирован детьми Гоэтии, которые тоже приняли человеческий вид. Прохожие люди испуганно шарахались, думая, что это какой-то сумасшедший цыганский табор или выездной детдом для трудных подростков. Повсюду творился хаос: Шестидесятый брат висел на ветке векового дуба вниз головой, пытаясь поймать человеческого голубя. Роки, сука такая, катал на карусели сразу десятерых пятилетних совят, раскрутив её до первой космической скорости, так что мелкие летали по касательной. Подростки 11–17 лет устроили на лужайке какой-то панк-рок пикник: врубили музло, швырялись чипсами в лебедей и отжимали у местных детей самокаты. А в самом центре этого безумия, на лавочке, сидели самые старшие лоси-подростки. Вид у них был максимально суровый и пафосный, но прямо сейчас один из этих татуированных неформалов... нежно баюкал на руках крошечного, завёрнутого в куртку бирюзового Андре! Тот в человеческом виде выглядел как смешной, абсолютно лысый младенец, который весело пускал слюни и хватал старшего брата за пирсинг в носу. — Слышь, ты его неправильно держишь, голова заваливается! — авторитетно заявлял один 15-летний соратник другому. — Да сам ты дебил, ему так удобно! Смотри, он не орёт! Аса несколько секунд просто молча созерцала этот филиал дурдома на выезде, чувствуя, как у неё начинает дёргаться уже второй глаз. — Ну ни хера себе «похищение», — медленно произнесла Аса, скрестив руки на груди. — Они просто устроили массовый побег на шашлыки! Столас рядом тихонько прыснул в кулак, а маленькая Октавия впервые за утро улыбнулась, оценив масштаб катастрофы.Аса глубоко вздохнула, досчитала до десяти (матерных) досвистов и вместо того, чтобы начать раздавать люлей, коварно улыбнулась. — Ах так, значит? Экстремальный туризм в мире людей? — Аса подошла к лавочке, нагло сгребла в охапку лысого младенца Андре, а второй рукой ловко выудила из коляски месячного Люпина — того самого драгоценного сына Лады, который успел вылупиться в этом году. — Ладно, шпана. Хотели побыть людьми — побудете. Раз уж мы в Нью-Йорке, устроим вам такую экскурсию, что к вечеру вы сами будете умолять вернуть вас в адские ясли! Подростки притихли, ожидая криков, но план Асы им явно зашёл. Банда Гоэтии дружно двинулась покорять Бродвей и Центральный парк. Для обычных нью-йоркцев эта процессия выглядела как классическая, хоть и чертовски странная экскурсия из какой-нибудь частной закрытой школы. Ну а что? Учительница — высокая, эффектная девица в кожанке (Аса), уверенно шагающая во главе колонны с двумя младенцами на руках. Рядом её бледный интеллигентный «коллега» (Столас) с дочкой-подростком, а позади — стройный, шумный строй из шестидесяти детей. Старшие парни и девчонки, кряхтя и матерясь сквозь зубы, тащили на загривках и руках средних и младших совят, которые вертели головами во все стороны. — Смотрите, это колесо обозрения! — вопил Роки, тыча пальцем в небо. — Аса, а можно мы его сломаем?! — Только попробуй, и я заставлю тебя сдавать экзамен по человеческой математике, — отрезала Аса, поудобнее перехватывая упитанного Люпина. Они устроили настоящий марафон. Сначала Аса потащила эту ораву на огромное колесо обозрения. Старшие совята, которые в Аду привыкли летать на собственной тяге, на высоте начали демонстративно зевать, зато десятилетки чуть не выдавили стёкла в кабинке от восторга. Потом был Музей естественной истории. Вот тут у Гоэтий случился культурный шок. Они битый час стояли у скелетов динозавров, а шестидесятый брат авторитетно доказывал остальным, что это «просто древние нечистоплотные бесы, которые не слушались старшую сестру и вымерли». Экскурсоводы музея крестились, глядя, как организованная толпа детей вместо того, чтобы шуметь, профессиональным взглядом оценивает древние артефакты и шепчется о правильном призыве духов. К вечеру, пройдя через Таймс-сквер и скупив половину запасов хот-догов у уличных торговцев (люди до сих пор думали, что это очень голодный лагерь для одарённых детей), банда начала сдавать позиции. Спесь с подростков слетела подчистую. Семнадцатилетние лоси, которые утром строили из себя крутых панк-рокеров, теперь еле волочили ноги, устав таскать на плечах пятилетних братьев. Роки затих и мирно шёл, держась за куртку Столаса, а маленькие Люпин и Андре сладко спали на груди у Асы, убаюканные шумом огромного города. — Ну что, экскурсанты? — с ехидной улыбкой спросила Аса, останавливаясь в тихом переулке у Центрального парка. — Ещё по музеям пойдём или домой, к папочке и мачехе? — Домо-о-ой... — завыли старшие в один голос. — Аса, пожалуйста, открой портал, у нас ноги сейчас отвалятся. Мы больше никогда не сбежим, честно! Аса победно переглянулась со Столасом. Педагогический план сработал идеально: лучшая казнь для адских бунтарей — это заставить их целый день жить как обычные, смертные человеческие дети.Когда они вернулись в замок, там их ждал настоящий Страшный суд. Великий принц Паймон, который для этой огромной оравы был одновременно и отцом, и дедушкой, и прадедушкой в одном лице (учитывая, сколько поколений совят он успел наплодить за пару тысяч лет), стоял посреди зала в полном боевом облачении, готовый метать громы и молнии. — Вы! Безмозглые пуховые подушки! — взревел Паймон, да так, что стены замка задрожали. — Вы хоть понимаете, что вы натворили?! Вы сорвали международный... точнее, межкруговой баланс! Вы сбежали в мир людей! Но Аса решительно шагнула вперёд, заслонив собой уставшую, притихшую толпу детей. Люпин и Андре всё ещё тихо сопели у неё на руках. — Так, стоп, дед-отец, завали хайло, — твёрдо и спокойно отрезала Аса. — Никто ничего не узнал. Дети провели культурный день в Нью-Йорке, приобщились к искусству в музее и устали как собаки. Они наказаны тем, что у них ноги отваливаются. Так что шашку в ножны, дедуля, и иди отдыхай. Нам лишняя драма не нужна. Паймон пару секунд хватал клювом воздух от такой наглости, но, посмотрев на измотанных подростков и спящих младенцев, только тяжело вздохнул, махнул четырьмя руками и ушёл ворчать в свои покои. Дети были спасены от грандиозной порки. Когда весь этот пернатый детсад наконец-то разбредался по своим кроватям, один из старших братьев — тот самый пятнадцатилетний неформал, который весь день таскал на загривке мелких, — подошёл к Асе. Он виновато отвёл взгляд, почесал затылок и быстро сунул ей что-то в карман кожанки. — Это... спасибо, что прикрыла перед отцом, Аса. Вот, держи. Это человеческое снотворное, со вкусом малины. Нам один бес из круга Похоти подогнал, оригинальная штука, вырубает намертво. Тебе надо отдохнуть. Аса выудила из кармана заветную баночку, и её уставшее лицо расплылось в довольной улыбке. — Ну надо же, у тебя прибавилось мозгов. Спасибо, мелкий. Погнали спать. Телепортировавшись к себе в небоскрёб в Круге Лени, Аса первым делом закинула в рот пару малиновых таблеток. Вкус был реально топовый — сладкий, с приятной кислинкой. Она упала на кровать, блаженно закрыла глаза и... отключилась. Малинка оказалась непростой. Адская смесь снотворного и дикой усталости подействовала так мощно, что Аса проспала ровно одну неделю. Семь дней абсолютной, благословенной тишины, без криков «Мама!», без летающих яиц и без требований приготовить стейк с кровью в три часа ночи. Хорошо, что Столас оказался настоящим бро. Понимая, что сестра заслужила этот анабиоз, он мужественно взял удар на себя. Всю эту неделю он честно подстраховывал Асу: варил мелким кашу, кутал Люпина вместе с Ладой, читал сказки Андре и даже пытался слушать рок-концерты старших подростков, параллельно оттаскивая Октавию, чтобы та не набралась от дядей и племянников плохих слов. Когда через неделю Аса наконец открыла глаза — свежая, полная сил и готовая снова раздавать люлей, — на её телефоне висело всего одно сообщение от Столаса: «Ты проснулась? Пожалуйста, скажи, что да. Я больше не могу. Роки опять нашёл яйцо и делает из него маракас... СПАСИ МЕНЯ!!!»Когда Аса с ноги открыла двери главного холла замка, её глазам предстала картина «Столас и адский апокалипсис». Бедный принц сидел на полу, прислонившись к дивану, со взглядом, устремлённым в никуда. Руки у него ходили ходуном, левый глаз бешено дёргался, а в растрёпанных перьях застряли макароны. Он выглядел так, будто лично прошёл через все круги Ада за эту неделю. Но стоило Асе сделать шаг внутрь, как по замку пронёсся ультразвуковой писк. — МАМА-А-А-А-А! — хором взвыли все шестьдесят детей. Этот пернатый ковёр из совят всех возрастов мгновенно сорвался с места и живой волной облепил Асу. Младшие карабкались по ногам, десятилетки вешались на шею, а старшие подростки облегчённо выдыхали, пряча за спины недокуренные сигареты. — Мама пришла! Мама, покажи фокус! — Мама, спой ту песню про звёзды! — Мама, Роки опять сожрал обои! — Мама, мы скучали! Аса только довольно смеялась, загребая в охапку столько братьев, сколько могло поместиться в руках, как вдруг из глубины холла раздался ледяной, высокомерный голос. Из облака дорогого парфюма вышла Лада, брезгливо кривя губы. — Вообще-то, — процедила мачеха, поправляя идеальное перышко, — настоящая мать здесь я. А ты, Астрала, всего лишь старшая сестра, так что изволь не присваивать себе чужие лавры. Дети должны звать мамой меня. В холле мгновенно воцарилась гробовая тишина. Подростки притихли, Роки замер с куском обоев во рту, а Столас, кажется, даже перестал дышать, ожидая взрыва. Аса медленно опустила мелких на пол, выпрямилась во весь рост и смерила мачеху таким взглядом, от которого у той чуть маникюр не отвалился. — Слышь ты, «мать» года, — с ядовитой усмешкой выдала Аса, сделав шаг вперёд. — Порядочная мать детей нянчит, какашки за ними смывает и сопли вытирает. А не шляется целыми днями по элитным ателье Адского Сити, подыскивая себе шкуру мадагаскарского дракона на манто! Ты палец о палец не ударила, пока Столас тут неделю кровью харкал, пытаясь твой выводок удержать! Твоя забота заканчивается в ту секунду, когда скорлупа трескается, так что закрой рот и не позорься. Лада от такой наглости аж позеленела. Её гордость была растоптана прямо при детях. Выпрямившись струной, она ткнула когтем в сторону огромных ворот замка и завизжала: — Ах ты неблагодарная дрянь?! Как ты смеешь так разговаривать со мной в ЭТОМ доме?! Проваливай из замка! Живо! Чтобы ноги твоей здесь больше не было! Дети испуганно ахнули, а старшие уже потянулись к карманам за оружием, готовые устроить мачехе весёлую жизнь, но Аса лишь спокойно подняла руку, призывая всех к тишине. На её лице заиграла самая хищная и довольная улыбка в мире. — О-о-о, дорогая моя, с превеликим удовольствием, — хмыкнула Аса, поправляя куртку. — Сама напросилась. Хорошо, я уйду. Прямо сейчас. Но запомни одну вещь, Ладочка... Теперь ты сама справляешься с этой оравой. Сама вари им кашу, сама укладывай их под рок-концерты, лови яйца-маракасы и подтирай жопу Андре. Удачи, сука. Она тебе понадобится. Аса подмигнула Столасу, который смотрел на неё с чистым ужасом в глазах (ведь он понимал, КТО теперь будет помогать Ладе), развернулась и уверенной походкой пошла к выходу. — Аса, нет! Мама, не уходи! — закричали мелкие, но Астрала уже открыла сверкающий фиолетовый портал прямо у ворот. — Сидите смирно, мелкотня, скоро увидимся! — весело крикнула она, шагая в портал. Щелчок — и Аса исчезла, оставив Ладу один на один с шестьюдесятью разъярёнными, голодными и очень злыми совятами, которые уже начали недобро переглядываться, выбирая, чем первым запустить в любимую мачеху. Свобода пахла великолепно!