Часть 4

День в Анор Лондо выдался довольно ветреным, что было большой редкостью, но не более того. Никто не обращал на это явление особого внимания. Быть может, всему виной неумение наслаждаться такими простыми вещами, как буйство ветра, а быть может, значимость солнца затмевала все остальные погодные явления. Два воина, знакомые друг с другом со дня зарождения Пламени, сидели на пустых трибунах. Прикрыв глаза, они вслушивались в ветер. Приятно обдувая их одежды, он словно играл для них свою музыку. Музыку свободы и покоя... И всё же каждому из них было что сказать. Но оба продолжали делать вид, что просто наслаждаются приятным ветром. Пока вдруг... — Я... не знаю, что мне делать, — раздался серьёзный, несколько уставший голос Орнштейна. — ? — Эх... — громко вздохнув, он дал понять, что не может поделиться этой информацией. В ответ я лишь хмыкнул. --- [От лица ГГ] — Это случайно не связано с тем парнем, которого все так нахваливают? — решил я всё-таки предположить. — Он... просто монстр. С тяжёлым выдохом ответил Орнштейн. «Всё-таки про него...» — Он ужасно быстр, силён, а самое страшное — ещё совсем пацан. Каждый из гвардии Гвина был силён, быстр и умён. Быть может, кто-то и был «со своими странностями», как Смоуг, но глупцов среди них не было. К чему я веду? Это было нормой. А те, кто выделялся даже среди этих поистине великих воинов... были настоящими монстрами. И сейчас напротив меня сидел человек, который по праву носил титул одного из сильнейших, но называл кого-то «монстром»... — А если бы вышло так, что вы сошлись в поединке... — стараясь подобрать правильную формулировку, начал я. — Кто одержал бы победу? — ... Орнштейн молчал. Несколько раз на его лице мелькало желание ответить уверенно, но в итоге он произнёс лишь: — Пока что я. — И в самом деле интересный малый. А зовут его хоть как? — Арториас. --- Сидя на балконе, с которого открывался прекрасный вид на столицу Лордрана, я размышлял о своих проблемах. Около сотни лет назад я осознал себя не только как серебряного рыцаря, но и как человека из другого мира. Наши личности не могли примириться с существованием друг друга в одном теле. Пустая оболочка рыцаря, беспрекословно следующего за своим повелителем, в одно мгновение обрела жизненный опыт человека, который противился подобной жизни, полной подчинения и рамок. ... ... Многое произошло в те годы. Я пытался понять собственную сущность. Ведь если личность человека двадцать первого века появилась вместе с Пламенем, значит, она всегда была заключена в моей душе. Точнее... я был предрасположен к ней. Но неужели я потеряю все эти знания, если Пламя однажды исчезнет? ... ... В те годы, когда Гвин решил, что мы достаточно долго пробыли во Тьме, под кронами тысячелетних деревьев... Драконы были могущественными созданиями. Но их могущество продолжалось ровно до того момента, как Повелители объединились. Нито насылал на деревья болезни, ослабляя эти громадные чудеса природы, ведьмы Изалита сжигали их дотла... Но решающим всегда был наш выход. Мы положили конец драконам. Узнав их слабость, мы получили возможность уничтожить тех, кого прежде считали бессмертными. ... Я часто рассказываю эту историю своей юной подопечной. Но вовсе не потому, что ей так интересно её слушать. Я пытаюсь понять, что именно тревожит меня в этой истории. ... И однажды я осознал. А что, если именно это и было тем самым заданием? Уничтожить бессмертных существ, стоявших на вершине мира. Кто, кроме них, вообще был способен уничтожить этот мир? ... Ответ, который приходил мне в голову, лишал меня сна. Было лишь несколько существ, обладавших достаточной силой, чтобы сделать это. Одному из них я служу.