Под давлением

Понедельник у Джо сразу пошёл наперекосяк. Мало того что она проспала, так ещё и телефон оказался полностью разряжен. Благо Сесиль сегодня шла на работу чуть позже обычного и успела заглянуть в комнату перед выходом. — Джо. Джо, вставай, ты опаздываешь. Часы показывали без двадцати девять. Джо скатилась с кровати и нашарила джинсы на полу. Заряжать телефон было некогда, но она сунула зарядку в рюкзак, решив пристроить её куда-нибудь на большой перемене, и на бегу зашнуровала ботинки. До школы она бежала почти всю дорогу. Мысль о том, что первым уроком стоит биология, настигла её где-то на середине пути, и Джо мысленно прокляла себя. В её нынешнем положении такие вещи с рук не сходили. В класс она влетела в девять ровно, судя по школьным часам над доской. Мистер Кэмпбелл поднял голову от журнала. Во взгляде у него читалось не столько раздражение, сколько удивление, будто он ожидал этого от кого угодно, только не от неё. — Мисс Беккер. Вы видели время? На мои уроки опаздывать не принято. — Извините, пожалуйста. Такого больше не повторится. — Останьтесь после занятия. Джо опустилась за парту рядом с Эммой. Урок тянулся вечность. Хотя формально он считался факультативным, пропускать его всё равно не разрешалось. Эмма то и дело поглядывала на неё с таким видом, будто Джо вынесли приговор, а не сделали замечание за пятнадцать минут опоздания. После звонка класс опустел быстро. Джо подошла к учительскому столу, где мистер Кэмпбелл неспешно собирал бумаги в стопку. — Пройдёмте в лаборантскую, — сказал учитель, не поднимая глаз от бумаги. Когда они зашли внутрь, мистер Кэмпбелл плотно закрыл за собой дверь и оперся о край стола. В лаборантской пахло формалином и ещё чем-то резким, химическим, а поверх всего этого, совсем неуместно, мятными леденцами. Какое-то время преподаватель молча её разглядывал, будто прикидывал, с чего начать. — Я закрываю на многое глаза, мисс Беккер. На разговоры на задних партах, на телефоны под столом. Но опоздания на мой урок — это не многое. — Извините, я правда проспала. Мистер Кэмпбелл побарабанил пальцами по столу. — Возможно. А ещё возможно, что человек, который курит за спортзалом, потом с трудом встаёт утром. Совпадение, вы не находите? Джо промолчала. Возразить было нечем. Он взял со стола лист и просмотрел его, прежде чем отложить в сторону. — Мне нужна пара рук для одного проекта. Я уже говорил про это. Ничего сложного: проверка контрольных, сортировка материалов к лабораторным, кое-какая подготовка к городской олимпиаде. Будете работать со мной напрямую. — Насколько это надолго? — Посмотрим по ходу дела, — мистер Кэмпбелл снова побарабанил пальцами по столу, будто прикидывая расписание в уме. — Подойдите ко мне ещё раз на этой неделе, в четверг после уроков. Тогда решим, с чего начать. — Хорошо. Джо уже взялась за ручку двери, когда он заговорил снова. — И ещё, мисс Беккер. Найдите другое место для курения. Или бросьте вовсе. Мне будет жаль портить вам репутацию из-за привычки, которая того не стоит. Джо кивнула и вышла, не дожидаясь продолжения. В коридоре было пусто, и звук её шагов отдавался слишком громко для такого простого разговора. Настроение было испорчено окончательно. Она ненавидела понедельники, все до единого, но этот особенно. У выхода из кабинета её ждала Эмма. Обняла так, будто не видела Джо неделю. — Я думала, что-то случилось. Ты же никогда не опаздываешь. Пришлось звонить Сесиль, извини, что не дождалась тебя, — на ходу протараторила Эмма. — Всё нормально, Эмм. Спасибо, что разбудила. — Сильно влетело? — Дал внеклассную работу. Переживу. — Он бывает строгим, но всё равно очень добрый. Не будет тебя сильно мучить. — Надеюсь. Джо не стала уточнять, за что именно ей досталась работа. Эмма давно предупреждала её, что курить у школы опасно, и наверняка встала бы на сторону мистера Кэмпбелла. Она вообще считала его чуть ли не лучшим учителем в школе. Следующие два урока Джо провела без телефона. Оказалось даже проще: ничего не отвлекало, к тому же физика — единственный предмет, который она по-настоящему любила, так что решение задач приносило ей удовольствие. На ланче ей удалось зарядить телефон до тридцати процентов. Экран засветился, и уведомления посыпались одно за другим: чей-то пост в Инстаграме, фото Натали в Снэпчате, напоминание об экзаменах в школьном чате, несколько сообщений от Макса, семь пропущенных от Эммы, три от Марго. Джо пролистала всё это, не останавливаясь. Внимание зацепилось за один-единственный пост, свежий, с официального аккаунта Боуи в Фейсбуке. «10 января 2016. Дэвид Боуи мирно скончался сегодня в окружении семьи после восемнадцати месяцев мужественной борьбы с раком. Просим уважать право семьи на частную жизнь в этот скорбный период».

***

Джо перечитала строчку ещё раз, будто в первый раз не разобрала слов. Она открыла Фейсбук напрямую и увидела тот же пост, а под ним уже сотни комментариев с соболезнованиями. Шум вокруг куда-то пропал. Джо стояла посреди коридора, не двигаясь, пока остальные шли дальше к кабинетам. Кто-то из друзей, кажется, что-то ей сказал, но слова прошли мимо. На плечо легла рука. Сид. — Что случилось? Джо молча протянула ему телефон, экраном вверх. — Вот же чёрт, — только и смог выговорить он. Через минуту об этом знали все. Эмма обняла её сбоку, Марго стояла рядом, не зная, куда деть руки, кто-то предложил воды. Джо позволила этому продолжаться минут пять, а потом отстранилась и сказала, что всё в порядке, что ей просто нужно на урок. Показывать так много при всех не хотелось. Следующие два часа она провела за примерами по математике, которые решала вполсилы, то и дело пропуская задачи ради того, чтобы пролистать очередную заметку о смерти Боуи. Внутри было пусто и тесно одновременно. Боуи был с ней в самые плохие моменты и в самые хорошие, и потерять его оказалось так же больно, как потерять кого-то из близких. Остаток дня слился в одну ровную полосу. По дороге домой они с Эммой почти не разговаривали. Дома был тихий ужин, душ, а потом шесть часов над химией. Мысль о Боуи не отпускала: между формулами и механизмами реакций она то и дело ловила себя на том, что снова перечитывает новости и смотрит на постеры, которые висели у неё в комнате, будто пытаясь найти в них что-то, чего раньше не замечала. К полуночи Джо закрыла почти все пробелы в химии, оставив пару вопросов, которые стоило перепроверить с миссис Фаррелл. До экзамена оставался один день.

***

Тринадцатое января началось рано. Джо не спалось, и в шесть утра она уже стояла под душем. Кофе, макияж, ещё раз пробежаться по конспектам. Экзамен начинался в десять, и минут за тридцать до выхода она разрешила себе немного посидеть в телефоне. Она открыла сообщения, собираясь написать Эмме, и заметила чуть ниже непрочитанные сообщения от Макса. Воскресный разговор так и остался без ответа с её стороны, а сверху лежало новое сообщение. «Второй день молчишь. Начинаю думать, что ты так пытаешься привлечь моё внимание. Не самый удачный способ» Джо потёрла лицо ладонью. За последние сутки она забыла о его существовании: школа, мысли о Боуи, песни Боуи, потом химия, химия и снова химия. «Сегодня экзамен. Была занята, не обольщайся» Джо быстро напечатала это и убрала телефон в карман, не дожидаясь ответа. Экзамен растянулся на полдня. Первая часть шла два часа: органическая химия, механизмы реакций, пара вопросов на изомерию, которые Джо всё равно перепроверила трижды. После часового перерыва началась вторая часть, с расчётными задачами и практическим блоком про титрование, где нужно было не только посчитать концентрацию, но и объяснить погрешности метода. В перерыве между частями Эмма разложила на коленях сэндвич и не притронулась к нему. — Как первая часть? — Изомерия меня чуть не доконала. А у тебя? — Я забыла формулу для энтальпии и весь вопрос наугад написала. После экзамена Джо проспала до восьми вечера. После душа коротко написала Максу, что пережила химию, и уже собиралась открыть ноутбук, когда заметила сообщение от Эрика. На прошлой неделе они обсуждали какой-то новый триллер, а потом Джо взахлёб рассказывала про новый альбом Боуи. Сейчас Эрик писал совсем о другом. Показывать все свои чувства снова не хотелось, и Джо старалась держаться в переписке ровно, будто ничего особенного не произошло. Они проговорили ещё минут двадцать, пока отец не позвал её к чаю. С того разговора на каникулах между ней и Эриком стало проще. Теперь была просто дружба, и Джо знала, что от него не стоит ждать ничего лишнего. Ну или просто надеялась на это.

***

Следующие дни немного сбавили обороты. Математика, последний экзамен в этой серии, стояла во вторник, и с ней оказалось проще: Джо повторяла её параллельно с химией всю прошлую неделю. Оставшиеся дни она лениво прорешивала задания, то и дело отвлекаясь на что-то совсем другое. Новый альбом она слушать не могла. Он казался слишком тяжёлым, слишком похожим на прощание, которое она поначалу не разглядела. Вместо этого Джо ставила старые песни, те, что знала наизусть с двенадцати лет, и под них было проще притворяться, что ничего не случилось. Эрик и Стив изредка писали, ничего особенного, просто чтобы напомнить о себе. В школе о смерти Боуи почти не говорили, и Джо сама старалась не поднимать тему при друзьях: стоило кому-то заострить на этом внимание, и становилось только хуже. Печаль она приберегала для своей комнаты, поздними вечерами перечитывая форумы и комментарии под старыми постами, а один раз пересмотрела «Человека, который упал на Землю» целиком, хотя знала фильм почти покадрово. В четверг после уроков Джо, как и договаривались, зашла к мистеру Кэмпбеллу. Он сидел за столом с ноутбуком и стопкой распечаток и на этот раз без предисловий протянул ей папку. — Городской конкурс проектов по естественным наукам. Мне нужна тема и черновой план. Ничего готового прямо сейчас не жду. — А если я не придумаю ничего стоящего? — Придумаете, — сказал он, захлопнув папку в руках у Джо. — На следующей неделе начнём заниматься уже здесь, в лаборатории, после уроков. Пока просто подумайте. Джо забрала папку и вышла, толком не зная, радоваться такому раскладу или нет.

***

В один из дней, возвращаясь из магазина, Джо свернула с Хай-стрит и пошла через парк. Обычно она так не делала: зимой парк был мёртвым, деревья стояли голые, ветки чёрные, будто обугленные. Но в этот раз не хотелось идти по освещённой улице, где можно было столкнуться с кем-то знакомым. Оказалось, не помогло. У поворота к скамейкам она чуть не столкнулась с Майло Сэндсом, с которым вместе ходила на химию и биологию и с которым до этого едва обменивалась парой слов за все годы в школе. — Беккер? Что ты тут делаешь? — Гуляю. А ты? — Дом рядом, срезаю через парк. Он пошёл рядом, не спрашивая разрешения. — Как химия? — Нормально. Органика бесит, но переживу. — У меня та же история. Я ещё на этих задачах по концентрации чуть не застрял. — Там главное формулу не забыть, дальше уже механика. — Ну да. Слушай, а тебе сильно влетело на этой неделе? — За что? — Джо покосилась на него. — Ну, за опоздание. — А, это. Ничего страшного, просто дал внеклассную работу. — Жесть, он никогда никому до этого отработок не давал, насколько я слышал. — Видимо, мне выпала честь быть первой. Они дошли до скамеек, и Майло полез в карман куртки за телефоном, хмуро глянув на чёрный экран. — Блин, совсем сел. Дай свой на секунду, мне позвонить надо. Джо молча протянула ему свой мобильник. Майло быстро набрал номер, коротко бросил в трубку: «Да, я иду, через десять минут буду», — и вернул ей телефон. — Спасибо, — сказал Майло, кивнув на прощание и сворачивая к соседней улице. Джо осталась одна и опустилась на скамейку, не обращая внимания на то, что та была мокрой. Она смотрела на голые ветки и думала о том, как странно устроен январь. Рождество прошло, Новый год тоже, все вернулись к обычной жизни, но что-то в ней самой всё ещё оставалось там, в тёплой гостиной с гирляндами, со Стивом, который смеялся над чем-то своим, с Эммой, которая обнимала её так крепко, что болели рёбра. Теперь Стив уехал обратно в Манчестер, Эмма была занята Тоби, а Джо осталась одна с экзаменами, с ожиданием письма из Империала, с мыслями о Боуи. Дома она застала Сесиль на кухне за проверкой тетрадей: та работала учителем в начальной школе, и стопка исписанных карандашом прописей каждый вечер занимала половину стола. Джо молча плюхнулась на соседний стул, вытянув замёрзшие руки к батарее. — Гуляла? — спросила Сесиль, не отрываясь от красной ручки. — Через парк шла. — В такой холод? — Захотелось. Сесиль посмотрела на неё чуть дольше обычного, но расспрашивать не стала, просто пододвинула тарелку с печеньем поближе.

***

Отрывы проходили почти по расписанию, каждую неделю, но в этот раз Джо впервые не хотелось никуда идти. Выпить бы она не отказалась. Настроение просто было другим. Друзья решили не тащить её на привычное место, а устроить всё у Сида: тот каким-то образом уговорил родителей уехать на выходные, и дом на два дня оказался полностью в его распоряжении. Сборы заняли до обидного много времени. Джо перемерила три варианта, остановилась на чёрном свитере, который слишком часто носила в последние недели, и накрасилась чуть плотнее обычного, чтобы скрыть недосып. К десяти вечера у Сида было уже шумно. Джо танцевала с Натали у дивана: они обе перевирали слова какой-то попсовой песни из колонки и хохотали над тем, как криво это выходит. Музыка играла почти без пауз, и в какой-то момент Джо сама подошла к колонке и поставила Боуи, будто это могло что-то исправить. В этот раз, слушая его голос, плакать не хотелось. Позже они с Сидом улизнули на кухню за косяком, пока остальные в гостиной спорили про «Создавая убийцу». Марго, чьи рыжие волосы едва доходили до плеч и всегда выглядели идеально гладкими, куталась в бежевый свитер крупной вязки, доказывая Эмме, что судебная система США — это просто фарс и Эйвери подставили, тыча пальцем в воздух так, будто от этого зависел мировой порядок. — Ты как вообще? — спросил Сид, не глядя на неё, разглядывая огонёк сигареты. — Не в смысле экзаменов. — Нормально. — Джо. — Скучаю по нему. Глупо, наверное, так скучать по человеку, которого никогда не видела вживую. — Не глупо. Джо забрала у него косяк, затянулась и выдохнула дым в приоткрытое окно. — Помнишь, что ты говорил в ванной на новогодней вечеринке? Про Вселенную, которая расширяется, и всё удаляется друг от друга? — Смутно. Я был не в лучшей форме в тот момент. — А куда девается горе? Оно тоже расширяется, занимает всё больше места, пока не вытеснит всё остальное? Или сжимается в одну точку, которая давит на рёбра изнутри? Сид долго молчал, забирая косяк обратно. — Не знаю, Джо. Может, и то, и другое сразу. Он больше ничего не спрашивал, просто протянул ей косяк обратно. Внизу кто-то включил музыку громче, и Джо почувствовала, что стало заметно легче, будто короткий разговор снял часть веса, который она таскала всю неделю.

***

Утро как обычно началось с похмелья и сборов домой: все решили остаться у Сида. Дома Джо вырубилась ещё на полдня и проснулась только к четырём. После всех положенных процедур она наконец добралась до заданий, но перед этим по привычке открыла почту. Ничего. Уже шла середина января. С момента отправки заявлений прошло два месяца, и ответы получили почти все, кроме неё и Оливера, который вообще никуда не собирался поступать. Эмма и Сид узнали свою судьбу в первые две недели января: Эмму пригласили на собеседование на медицинский факультет в Кембридже, а Сид получил предложение от Брэдфордского университета. Джо вспомнила, как Эмма ворвалась тогда к ней в дом с телефоном в руке, не в силах ни сесть, ни договорить фразу до конца. — Джо, они хотят меня видеть, представляешь? Меня! На собеседование! Она тогда очень крепко обняла Джо и минут пять повторяла одно и то же на разные лады, пока не выдохлась. Остаток воскресенья растворился в каком-то полусонном сером тумане, и Джо не успела оглянуться, как выходные кончились. Вечер перед математикой накрыл её сильнее обычного. Понедельники Джо и без того не любила, и этот лишний раз это подтвердил. Весь день она пыталась сосредоточиться только на предмете, но из головы не шли строчки последнего альбома Боуи. К вечеру Джо сдалась и впервые за неделю позволила себе включить его. Наверное, это было ошибкой. На фоне уравнений, которые никак не хотели сходиться, песня звучала слишком в тему, чтобы её игнорировать. Джо переслушала трек несколько раз подряд, прокручивая строки в голове, и мысли сами собой расползлись куда-то в сторону от математики. Комната вокруг была заставлена привычными вещами: плакат над кроватью с концерта, на который она так и не попала, стопка старых билетов, приколотых прямо к обоям, учебники, сваленные у стола в шаткую башню. Она открыла ящик стола и достала маленькую брошь в форме молнии, точь-в-точь как на обложке одного из альбомов Боуи. Подарок Рене. Брат вообще редко что-то ей дарил, но был период, когда они созванивались чуть ли не каждую неделю, и Джо, которой тогда было пятнадцать, всерьёз верила, что у них может получиться стать по-настоящему близкими. Потом Рене сделал предложение своей девушке, стал больше работать ради свадьбы, и время на Джо у него закончилось так же быстро, как появилось. От этих мыслей она соскользнула к маме. Волосы, смех, мягкие руки, всё это давно стёрлось из повседневной памяти и всплывало только в такие вечера. Джо не злилась на маму за уход как таковой: в детстве она этого не понимала до конца, а сейчас понимала слишком хорошо. Мама родила Рене в восемнадцать, в том же возрасте, в котором сейчас была сама Джо, так и не поступив в колледж, забросив все свои планы ради четырнадцати лет неудавшегося брака. С этим Джо могла смириться. Могла не осуждать её за то, что она в конце концов ушла. Но за то, что мама вместе с уходом будто вычеркнула и саму Джо, простить до конца не получалось. Все эти мысли навалились разом, придавили к кровати. Время перевалило за полночь, а сон не шёл. Джо решила, что разговор с кем-то поможет больше, чем ещё час пялиться в потолок. Эмме звонить не стала: та ещё в десять предупредила, что ложится спать. Джо нашла в списке контактов Стива и нажала на вызов. Гудки шли один за другим без ответа. Она попробовала ещё пару раз, с тем же результатом. В голове мелькнули остальные: Марго наверняка тоже спит, Сид и Оливер — конечно, они тоже друзья, и оба в школе постоянно её поддерживали, когда нужно было, шутили, отвлекали, делали всё, что умеют делать хорошие друзья. Но звонить им в час ночи и вываливать всё это — это уже другое. Натали сегодня должна была встречаться с парнем, с которым они уже несколько недель переписывались, Эрика тоже не хотелось грузить очередной порцией своих проблем. Список сузился до одного имени. Он ответил на третьем гудке, и по голосу было слышно, что звонок его удивил. — Что, весь остальной список контактов уже занят? В его тоне не было ни капли сна, только привычная насмешка. — Ты был прав, — она говорила тихо, почти в подушку, и сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. — Я всегда прав. Уточни, в чём именно на этот раз. — Про Боуи. Ты ещё удивлялся, что он до сих пор жив. — И? Она сглотнула. В горле стоял ком, который она не могла проглотить уже несколько часов. — Он умер. В тот день. Секунду в трубке была только тишина, без единого звука с его стороны. — Занятно совпало. Обычно такие новости не приберегают до часа ночи, — голос Макса стал чуть тише, но насмешка никуда не делась. — Раньше не было повода тебе звонить. — Так дело в этом? Тебе правда так плохо из-за какого-то старика, которого ты видела только по телевизору? — Он не просто какой-то старик. — Ему было под семьдесят. Он прожил долгую жизнь, заработал кучу денег и умер в своей постели, в окружении семьи. По-моему, вполне неплохой финал для кого угодно, — быстро проговорил Макс. — Дело не в том, как он умер. Дело в том, что его больше нет. — Вы даже не были знакомы, Джо. Ты хоть раз видела его вживую? — Нет. — Тогда что изменилось? Его музыка никуда не денется. Альбомы всё ещё будут играть, постер на твоей стене останется висеть ровно там же, где висел вчера. Ты горюешь по человеку, которого не знала, будто он был твоим родственником. Джо знала, что он прав, по крайней мере частично, но признать это сейчас было невозможно. — Может, для меня он и был чем-то вроде того. — Родственником, который ни разу в жизни не ответил на твоё письмо — в его голосе появилась жестокость — не злая, но холодная. Джо это почувствовала физически, как будто он дотронулся до чего-то больного. — Ты специально сейчас такой? — Я просто не понимаю, зачем убиваться из-за смерти человека, который на тебя даже никогда не смотрел. Джо стиснула телефон крепче. — Его песни были со мной в самые паршивые моменты, когда не с кем было поговорить. Может, тебе это и правда не понять. Он ничего на это не ответил, и Джо восприняла молчание как маленькую победу. — А тебе бывает так же тяжело, когда умирает кто-то, кого ты знал по-настоящему? — спросила она чуть погодя, уже мягче. — Когда умер Сэл Сингх, например. Молчание на другом конце длилось на пару секунд дольше, чем должно было. — Не сравнивай эти вещи. Это не одно и то же. — Я не сравниваю. Мне просто интересно, было ли тебе его жаль. — Жалость трать на живых. Джо промолчала, не найдя, что на это ответить. — Расскажи мне что-нибудь, — сказала она наконец. — Всё равно что. Он не стал уточнять зачем и начал рассказывать про прошлую пятницу, когда они с одногруппниками гоняли на объездной дороге за городом и чуть не влетели в патрульную машину. Как выключили фары и просидели минут десять в кустах у обочины, пока полиция медленно проезжала мимо. Джо слушала, изредка вставляя комментарии, и впервые за день голова начала разгружаться. — Завтра пробник по математике, — сказала она где-то в середине разговора. — Готова? — Более-менее. С алгеброй проще, чем с органикой. — Тогда иди спать, а не сиди на телефоне до утра. — Можно подумать, ты сам ложишься раньше меня. — Я не пишу пробник в десять утра. Минут через десять Джо всё-таки сдалась. Пожелала спокойной ночи, положила телефон на тумбочку экраном вниз и почти сразу уснула.