2. Не боись

Солнце нещадно палило тренировочную площадку техникума, но настоящий жар исходил не от него. На краю поля показалась высокая женская фигура, чья походка не сулила ничего, кроме боли и многочасового ада. — А сегодня что, уже четверг? — голос Юдзи дрогнул. Маки, поправляя очки и крепче сжимая древко нагинаты, коротко бросила: — Да. А что? — Я вижу Наоми, — Итадори сглотнул, наблюдая, как женщина на ходу затягивает высокий хвост. — Сейчас она будет драть нас… Без капли жалости, сочувствия и вазелина. Гляньте, она уже переоделась в тренировочное! Мэгуми, до этого момента сохранявший относительное спокойствие, просто молча подкосился и лег спиной на траву, глядя в пустое небо. — Убейте меня сейчас, — безэмоционально произнес Фусигуро. — Я передумал. Не хочу быть магом. Хочу быть офисным работником. Где-нибудь в подвале. Без окон. — Ой, разнылись, — Дзенин фыркнула, хотя её собственные пальцы на оружии побелели от напряжения. Панда, Инумаки и Нобара синхронно и очень тяжело вздохнули. Кугисаки поправила пояс с молотком, выглядя так, будто готовится к последней битве в жизни. — Тунец, — обреченно прошептал Тогэ. — Еще какой! Наоми приблизилась, и её проклятая энергия, густая и острая, как битое стекло, накрыла площадку раньше, чем она открыла рот. На лице сияла та самая улыбка, которую Наоя ненавидел до зуда в зубах, но которую студенты техникума выучили как сигнал к немедленному спасению бегством. — Золотки мои! — всплеснула руками, оглядывая понурую шеренгу. — Чего такие кислые? Лица такие, будто вы уже на собственных похоронах. Вы что, совсем не соскучились по мне за три дня? Лично я очень скучала. Каждую минуту думала, как там ваши блоки и дистанция. Она остановилась перед Итадори и легонько щелкнула его по носу, отчего тот невольно отшатнулся. — Начинаем бег. С препятствиями, — скомандовала. — Препятствие сегодня — это я. Тот, кого я коснусь, улетает в стену. Кто добежит до конца круга без переломов — получает право на глоток воды. Вы мне потом «спасибо» скажете. — Если выживем, — буркнула Маки, вставая в стойку. Наоми повернулась к ней, и её взгляд на мгновение смягчился, став почти одобряющим. Она видела в Маки ту самую ярость, которую когда-то лелеял Тодзи, и которую сама Дзенин превратила в идеальное оружие. — Маки, ну тебе ли бояться? — усмехнулась, разминая плечи. — Ты же у нас из того же теста. Давай, покажи этим нытикам, как бегают настоящие Дзенины. Она действительно была рада их видеть. После душных коридоров поместья, пропитанных запахом застарелого саке отца и едким парфюмом брата, эти дети были для неё глотком свежего воздуха. А лучший способ выразить любовь в их мире — это научить их не умирать. — Первый пошел! — крикнула, и воздух вокруг неё начал искажаться от векторов силы. — Бегите, мои хорошие, бегите так, будто за вами сам Сатана гонится. Хотя нет… лучше бегите так, будто я всерьез разозлилась! Двигайся, Мэгуми! Если техника делает тебя таким медленным, то грош цена твоему наследию! — голос хлестнул по ушам Фусигуро быстрее, чем сама женщина оказалась рядом. Мэгуми едва успел вскинуть руки в блоке, но Наоми даже не ударила. Она просто коснулась его предплечья кончиками пальцев. Вектор движения парня мгновенно вывернулся наизнанку: вместо того чтобы отступить, он с диким ускорением полетел вперед, прямо лицом в пыль. — Один готов. Кто следующий? — обернулась к Итадори. — Юдзи, радость моя, у тебя столько дури в мышцах, а пользуешься ты ими как первоклассник линейкой. Ну же! Итадори взревел и рванул на нее. Кулак, заряженный проклятой энергией, должен был снести стену, но Наоми только изящно качнула бедром. Она перехватила его импульс в воздухе. Юдзи почувствовал, как неведомая сила подхватывает его и впечатывает в землю рядом с Мэгуми. — Замри! — выкрикнул Инумаки, пытаясь затормозить ее движение. — Мимо, Тогэ! — Наоми возникла за его спиной, обдавая жаром. — Твой голос — это скальпель, а ты машешь им как кувалдой. Слишком много предсказуемости! Она легонько подтолкнула Панду, и тот, потеряв равновесие из-за искаженного вектора тяжести, неуклюже повалился на Нобару. — Эй! Осторожнее с дамой, коврик меховой! — взвизгнула Кугисаки, пытаясь выпутаться из-под медвежьих лап. Маки тем временем зашла с фланга. Её нагината свистнула в миллиметре от горла Наоми. Глаза старшей Дзенин блеснули неподдельным восторгом. Она не стала использовать технику. Просто уклонилась, поймала древко и потянула на себя, заставляя Маки сократить дистанцию. — Вот это уже похоже на правду, — прошептала, глядя в глаза племяннице. — Чувствуешь, как закипает кровь? Она отпустила оружие и резко отпрыгнула назад, хлопая в ладоши. — Вставайте! Десять секунд на передышку. Кто не встанет — того я лично протащу по всему периметру за ноги. Мэгуми, выплевывай землю, она не калорийная. Юдзи, если еще раз замахнешься так широко, я выверну твой локоть в обратную сторону просто из эстетических соображений. — Она монстр… — прохрипел Итадори, поднимаясь на колени и вытирая пот со лба. — Почему она улыбается? Откуда в ней столько сил? — Потому что в поместье Дзенин её окружают трупы и лицемеры, — тяжело дыша, ответила Маки, снова вставая в стойку. Наоми стояла в центре поля, подставив лицо палящему солнцу. — Ну же! — снова раскинула руки, призывая их к атаке. — Сатору обещал мне, что вы — будущее магии. Пока что я вижу только кучку сонных котят. Убедите меня в обратном, или я заставлю вас бегать до тех пор, пока Годжо не вернется из своей очередной поездки за пирожными! Итадори и Мэгуми переглянулись. В глазах обоих вспыхнуло упрямство. — Ладно, — выдохнул Фусигуро, призывая Нуэ. — Раз она хочет препятствий… устроим ей полосу препятствий из теней. Юдзи, на три-четыре! — Погнали! — крикнул Итадори. Наоми довольно оскалилась. Вот это уже было то, ради чего стоило терпеть визги Наои и ворчание отца. Настоящая, честная ярость. Почти такая же красивая, как у Тодзи. Через час тренировочное поле напоминало поле битвы, на котором не выжил никто. Шестеро студентов лежали вповалку, тяжело и хрипло дыша, а рядом, глядя в чистое небо, растянулась Наоми. Её тренировочный костюм промок от пота и покрылся слоем пыли, но на губах играла умиротворенная улыбка. — Ну вот, — выдохнула, смахивая прилипшую к виску прядь волос. — Хоть молодость вспомнила. Сегодня вы действительно молодцы. Даже заставили меня вспотеть. Нобара, лежащая лицом в траве, нашла в себе силы лишь на глухой стон. — А я бы свою молодость предпочла забыть… если она вся состоит из таких встреч. Ты к нам приезжаешь всего дважды в неделю, Наоми, а у меня ощущение, что я старею на десять лет за каждый твой визит. В этот момент над ними нависла высокая тень. Солнце скрылось за чьим-то силуэтом, и над полем раздался бодрый, невыносимо жизнерадостный голос: — Ой-ой, какая живописная картина! Групповой тихий час? Могу кого-нибудь пожалеть, кто хочет? Годжо стоял, засунув руки в карманы брюк, и сиял своей фирменной белозубой улыбкой. Наоми лениво приоткрыла один глаз и посмотрела на него снизу вверх. — Даже меня утешишь? — усмехнулась, не меняя позы. — Я бы, честно говоря, не отказалась… Мэгуми издал звук, средний между стоном и рычанием, и поглубже врылся головой в локоть. Маки просто молча закрыла лицо ладонями, мечтая провалиться сквозь землю прямо в этот момент. — Вечерком забегай, — Сатору наклонился чуть ниже, и его улыбка стала еще шире. — Утешу по высшему разряду. Дзенин картинно вздохнула и наконец села, отряхивая ладони от сухой травы. — На вечер у меня планы. Обещала этим несчастным сводить их в ресторан. После такой встряски им нужно нормальное мясо, а не лапша из автомата. — Как жаль, — театрально приложил руку к сердцу, притворно огорчаясь. — Но ночь свободна, — добавила, стреляя в него глазами. Тут уже не выдержал Инумаки. Он резко сел, указывая на них обоих пальцем, и выпалил с нескрываемым возмущением: — Горчица! — Поддерживаю! — Итадори вскинул руку, даже не открывая глаз. — Имейте совесть, мы еще не отошли от тренировки, наши уши не готовы к вашему флирту! Старшие маги синхронно расхохотались, и этот смех, легкий и искренний, мгновенно разрядил атмосферу. Сатору протянул Наоми руку. Она ухватилась за его ладонь, и он одним легким движением рывком поставил её на ноги. Женщина обернулась к ребятам, мгновенно возвращая себе тон командира, не терпящего возражений. — Так, бездельники! У вас два часа на сборы. Смыть с себя позор, пыль и нытье. Всех жду у ворот в приличном виде. Марш в душ! Студенты начали медленно, со скрипом и охами подниматься, понимая, что ресторан — это единственная достойная награда за пережитый ад. Наоми смотрела им вслед, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Сатору проводил взглядом студентов, которые, пошатываясь, побрели в сторону общежитий, и только тогда его голос утратил шутливые нотки. Он чуть сдвинул повязку, вглядываясь в остаточные следы проклятой энергии на поле. — Снова атаковала Мэгуми и Маки техникой чаще, чем других? — спросил, хотя и так знал ответ. Наоми поправила рукав, сохраняя на лице ту самую непроницаемую маску, которую носят только те, кто вырос в тени великих кланов. — Я их готовлю, ты же знаешь, — спокойно ответила. — Мало ли, когда Дзенины решат прийти за Мэгуми, и решат ли вообще. Но быть готовым — далеко не лишний навык, согласись. И я буду учить их, пока могу. Годжо усмехнулся, но глаза его оставались серьезными. — Наоя снова раскачивает лодку? — Он и не прекращал, — Наоми горько усмехнулась в ответ. — Я для него помеха. И он, как потенциальный глава, желает эту помеху устранить… Наоя в курсе, что я учу детей противостоять родовой технике. Он бесится от одной мысли об этом. Моя молодость и здоровье уходят с годами, Сатору. Как только я войду в возраст, неподходящий для рождения детей — Наоя от меня избавится. Без капли сомнения. Она замолчала на мгновение, глядя на свои руки. — Пока могу родить — не трогает ни он, ни отец. Единственная проблема для них в том, что если я и рожу, то не по их правилам. Они бы давно могли убить меня или выдать замуж силой, но знают — я не дамся. Живой они меня не повяжут. Вот и терпят. Просто ждут, когда я «выступлю из тиража». Сильнейший подошел ближе, его аура на мгновение стала плотной, защитной. — Если что, двери техникума всегда для тебя открыты. Даже если ты родишь и что-то пойдёт не так — тебе есть куда пойти. Яга же давно сказал… — замолчал, подбирая слова. — Я правда не понимаю, чего ты в этом клане всё сидишь? Не поверю, что из-за денег. У тебя их достаточно, чтобы купить себе остров и забыть про них как про страшный сон. Наоми посмотрела на него, и в глазах внезапно вспыхнул озорной и злой огонек. — Нет, конечно, — фыркнула, поправляя выбившуюся прядь. — Деньги тут ни при чем. Мне просто безумно нравится уничтожать нервы брата. Видеть, как у На-ны дергается глаз каждый раз, когда я вхожу в залу… Сатору, это удовольствие, которое не купишь ни за какие богатства мира. Годжо расплылся в широкой улыбке, качая головой. — Ты неисправима. Дзенины заслужили тебя, Наоми. Ты — их персональный ад. — О, я только разогреваюсь, — подмигнула ему. — А теперь идем.

Четырнадцать лет назад

В маленьком кафе на окраине, где свет ламп был слишком желтым, а воздух — слишком тяжелым, время будто замерло. Наоми смотрела на мужчину напротив. Тодзи выглядел как призрак самого себя: пустой взгляд, осунувшееся лицо и руки, которые, казалось, забыли, как держать что-то, кроме оружия. Полгода назад теракт в Синдзюку стер его мир в порошок, забрав Ами. Двухлетний Мэгуми, притихший и напуганный общим состоянием отца, возился у Фусигуро на коленях. Наоми молча протянула руки и забрала ребенка. Мальчик был удивительно легким, почти невесомым. — Тодзи, поешь, — кивнула на дымящуюся тарелку лапши, которую он игнорировал последние десять минут. Мужчина поднял голову. В его глазах не было ни ярости, ни скорби — только беспросветная, глухая усталость. — Наобито снова сорвётся на тебя, — прохрипел, и его голос звучал так, будто он долго кричал или долго молчал. — Узнает, что ты тут, с обезьяной и его маленькой мартышкой… и тебе несдобровать. Ты по-прежнему упёртая, нихуя не понимаешь, Наоми. Это не твое дело. Он потянулся за сигаретой, но пальцы дрогнули. Наоми крепче прижала к себе Мэгуми. Малыш уткнулся носом в её плечо, пахнущее шелком и едва уловимо — проклятой энергией, от которой Тодзи всегда воротило. — Заткнись и ешь лапшу, — отрезала, не сводя с него жесткого взгляда. — отец может орать до посинения, мне плевать. Я здесь не ради клана и не ради политики. Я здесь, потому что ты выглядишь так, будто сдохнешь раньше, чем дойдешь до угла. Она подвинула тарелку ближе к нему, почти коснувшись его пальцев. — Ешь. А потом мы решим, что делать дальше. Я не дам тебе утопить этого ребенка в твоем дерьме только потому, что ты решил, будто твоя жизнь закончена. Тодзи усмехнулся — криво, болезненно, тем самым оскалом, который через годы будет сниться Наоми в кошмарах. Он посмотрел на сына в её руках, потом на лапшу. — Ты всегда была слишком высокого мнения о моей совести, сестра, — тихо сказал, наконец беря палочки. — Но ладно. Ради Мэгуми… и чтобы ты замолчала хоть на пять минут. Тодзи не смог. Он отложил палочки, так и не доев лапшу. Наёмник смотрел на Мэгуми, который уже начал засыпать на руках Наоми, уткнувшись в воротник. — Хочу отдать мальчишку в клан… Проклятой энергии уже выше крыши. Сто процентов — «Десять Теней». Не сегодня, так завтра тени полезут из углов. Наоми замерла. Рука, поглаживающая спину ребенка, дрогнула. — Не смогу дать пацану нормального будущего, — продолжал, уставившись в стол. — Года через четыре начнется обучение, наставления… Нужен контроль, техника. А я что? Я пустой. А там… в клане будешь и ты. Присмотришь. Девушка горько усмехнулась, качая головой. — Сама как на пороховой бочке сижу, Тодзи. В поместье у Мэгуми есть будущее, спорить глупо. Еда, статус, тренировки… Но, блять, его же там раздербанят. На части порвут, чтобы кусок таланта откусить. Она подняла взгляд на брата, и в глазах закипела ярость. — Чтобы Мэгуми вырос в клане человеком, Дзенинов надо вырезать. Под корень. Чистое поле оставить. Ты не видел, какая мразь растет из Наои. Мелкий ублюдок уже сейчас смотрит на всех как на грязь. Я хоть какие-то рамки признаю, мораль, приличия… А он? Наоя — это чистый яд. Наоми поправила одеяльце Мэгуми, словно пытаясь отгородить его от самой мысли о поместье. — Отец примет Мэгуми с распростёртыми объятиями, еще бы — такая кровь! — почти выплюнула эти слова. — Но Наоя подрастёт. И воткнет Мэгуми в глотку нож при первой же возможности. А перед этим этот же нож окажется в моей спине, просто чтобы не мешалась под ногами. Ты отдаешь сына в змеиную яму, Тодзи. — Зато в этой яме тепло и сыто, — огрызнулся. — Со мной он сдохнет в канаве или станет таким же наемным убийцей без будущего. «Десять Теней» — это билет в жизнь. — Это мишень на лбу. Если отдашь — пути назад не будет. Наобито сделает из него идеальный инструмент, а Наоя сделает всё, чтобы этот инструмент сломать. Ты уверен, что Мэгуми выдержит этот пресс? Тодзи долго молчал, слушая шум дождя за окном кафе. — Ты выдержала. И я выдержал. Значит, и он сможет. Других вариантов нет, Наоми. Только клан. — Тогда молись, чтобы я прожила достаточно долго, — прошептала. — Потому что, если меня не станет, Мэгуми в том доме сожрут живьем. Вместе с его тенями. Тодзи скрипнул зубами, но промолчал. Наоми смотрела на брата в упор, видя каждую новую морщину, каждую тень усталости, которую не мог скрыть даже его обычный оскал. — Тебе деньги нужны? — Нет. — Сколько? — не отступала, её голос стал жестким, как стальная проволока. — Сколько ты должен, Тодзи? Я знаю, что ты опять влез в долги. На сколько ты проигрался в этот раз? — Отъебись, Наоми, — бросил, потянувшись за стаканом воды. — Не лезь не в своё дело. Наоми, не раздумывая, резко пнула его под столом по голени — точно в то место, где обычно остаются самые сочные синяки. Фусигуро мгновенно вскипел. Его плечи напряглись, кулаки сжались так, что побелели костяшки, а в глазах на секунду вспыхнул тот самый первобытный холод, который заставлял опытных магов обходить его за версту. Он подался вперед, готовый сорваться. — Прижми задницу, — ледяным тоном осадила его, кивнув на ребенка у себя на руках. — Сына разбудишь. Тодзи замер. Его взгляд упал на спящего Мэгуми, чьи ресницы подрагивали во сне. Ярость начала медленно стекать с него, оставляя лишь серую, липкую апатию. Он шумно выдохнул через нос и снова откинулся на спинку, пряча лицо в ладонях. — Ты ебанутая, — глухо пробормотал он сквозь пальцы. — А ты — идиот, — парировала, уже мягче. — Но ты мой брат. Говори цифру, Тодзи. Я не позволю коллекторам дышать в затылок Мэгуми только потому, что у его отца чешутся руки поставить на дохлую лошадь. Тодзи поднял голову, глядя куда-то сквозь сестру. Взгляд был пустым, как выжженное поле. — Одиннадцать. Наоми замерла со стаканом в руке. — Пиздец. — И это только те, по которым срок вышел вчера, — добавил, криво усмехнувшись. — Самые нетерпеливые. Девушка медленно отпила воды, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Сумма была огромной, но подъемной. Она сделала глубокий вдох, стараясь сохранить холодный рассудок. — А общая сумма долга? — спросила, ставя стакан на стол с тихим стуком. Мужчина на мгновение замялся, впервые за вечер отведя глаза. — Тридцать два. В ушах на секунду зазвенело. Тридцать два миллиона иен. За такие деньги в подворотнях Синдзюку можно было купить небольшую армию или стереть человека из истории города навсегда. — Ах ты сукин сын… — выдохнула, чувствуя, как ярость мешается с горьким отчаянием. Мэгуми во сне зашевелился, захныкал, почувствовав напряжение, исходящее от тетки. Наоми принялась мерно покачивать его, впиваясь взглядом в брата. Она видела перед собой не великого «Убийцу магов», а заигравшегося вдовца, который летел в пропасть и тянул за собой единственное живое напоминание об Ами. — Черт с тобой, выблядок, — прошипела, наклоняясь ближе. — Деньги будут. Слышишь? Будут. Я вытрясу их из своих счетов, продам пару побрякушек, которые отец подарил на совершеннолетие… Достану. Тодзи дернул щекой, но промолчал. В его позе не было благодарности — только тяжелое осознание того, насколько низко он пал. — Но запомни, Тодзи, — прищурилась. — Еще один такой «заход», и я сама сдам тебя кредиторам. А Мэгуми заберу и заставлю его забыть, как выглядит твое лицо. Ты меня понял? — Понял, — глухо ответил. — Налей чаю. Пить хочется. Наоми медленно наполнила его чашку, наблюдая, как пар поднимается к лицу брата. Её движения были нарочито спокойными, но пальцы всё ещё подрагивали от названной суммы. — У тебя заказы есть? — спросила, не отрывая взгляда от темной жидкости. — Есть. — Хорошо. Будешь мне долг теперь выплачивать. Месяц за месяцем, до последнего иена. Имей в виду, Тодзи, я хуже коллекторов. Те просто сломают ноги, а я выпью твою душу через трубочку. Тодзи приложился к чаю, глядя на неё поверх края чашки. Оскал вернулся на его лицо, но теперь в нём было чуть больше жизни. — Хуже некуда, это точно. Он замолчал на секунду, переводя взгляд на спящего сына. Глубокая складка между бровей на мгновение разгладилась. — Посидишь с Мэгуми? Пару дней. Нужно закрыть хвосты. Наоми вздохнула, поудобнее перехватывая малыша. Тот сопел, совершенно не подозревая, что его судьба только что была выкуплена ценой семейного скандала и огромного долга. — Посижу, куда вас девать-то? — проворчала. — Как бы мне хотелось тебе шимануть… вот прямо сейчас, от души. Жаль, если мы с тобой сцепимся — это будет насмерть. Кафе разнесем, а толку? — Я ведь тебя убью, Наоми. Ты это знаешь. Наоми криво улыбнулась, прижимая Мэгуми к груди. — В этом-то и проблема, братец. Мертвая я тебе денег не дам, а живой ты меня терпеть не можешь. Она пересела со стула на узкий кожаный диванчик, потеснив Тодзи. Удерживая спящего Мэгуми одной рукой, вторую она раскрыла в приглашающем жесте. — Давай, иди сюда. Тодзи даже не шелохнулся, лишь сильнее сжал чашку. — Не буду я с тобой обниматься. Не надейся. — Фусигуро, не беси, — надавила ладонью ему на затылок, пригибая к себе. — Считай, что это аванс за те тридцать два миллиона. Он тяжело, со свистом выдохнул, но сопротивляться перестал. Сдался. Опустил голову ей на плечо, замирая в непривычной для него позе. — Ты пахнешь как она… — голос брата стал совсем тихим, почти неузнаваемым. — Те же цветы. Ами любила этот парфюм. — Прорвёмся, Тодзи, не боись, — коснулась щекой его жестких волос. — А теперь слушай и запоминай, пока мысль не ушла. Если у Мэгуми действительно проявится техника «Десять Теней», правила игры меняются. Он переходит в клан Дзенин на правах полноправного наследника. Это аксиома. Тодзи дернул плечом, но Наоми прижала его сильнее, не давая отстраниться. — Вот тебе условие для сделки с Наобито: в случае смерти или недееспособности старика, если я, или кто-то другой, по какой-то причине не сможем быть опекунами, главой клана становится именно Мэгуми Фусигуро. Слышишь? Именно так. Наобито нужна эта техника. Она для него священный грааль, дороже и качественнее, чем «Проекция» Наои. Старик согласится выкупить парня на таких условиях. Будет скрипеть зубами, проклинать но подпишет. — Мэгуми станет целью для Наои, — глухо отозвался. — его сожрут. — Именно! — хищно улыбнулась в темноту кафе. — Наоя переключится на него и отстанет от меня. В тринадцать лет этот мелкий гаденыш уже умудряется сворачивать мне кровь, но если целью станет Мэгуми, я окажусь у Наои за спиной. В тени. Чтобы однажды, когда наступит момент, просто перерезать ублюдку глотку. Это многоходовочка, Тодзи. Смотри шире: Мэгуми получит защиту клана и трон, Наоя получит паранойю до конца жизни, а я получу возможность контролировать ситуацию изнутри, пока малец не окрепнет. Тодзи поднял голову, всматриваясь в лицо сестры. — А если старик избавится от тебя раньше? Наобито не дурак, он поймет, чьи это уши торчат из договора. — Убить меня — не проблема, — равнодушно пожала плечами. — Но я пободаюсь. Когти у меня острые. А в случае чего… найдешь другого опекуна. Кого-то со стороны. Кого-то, кому плевать на интриги Дзенинов, но у кого хватит сил дать по зубам любому из нашего клана. — Где я такого найду? — хмыкнул, возвращаясь в привычное состояние скепсиса. — Сильные маги или в кланах, или работают на правительство. — Ищи среди отщепенцев. Таких, как ты, только с энергией, — Наоми перевела взгляд на спящего племянника. — Главное — вырвать Мэгуми из этой нищеты и дать ему рычаг давления на семью. Клан Дзенин — это помойка, но это самая богатая и защищенная помойка в мире. Пусть он станет тем, кто её возглавит… или сожжет дотла. Тодзи долго смотрел на ладонь сына, сжатую в кулачок. — Ладно. Твоя взяла. Будет тебе договор с сюрпризом для Наои. Но если Мэгуми пострадает из-за твоих интриг… я вернусь с того света, чтобы лично отправить тебя следом. — Договорились, — поправила одеяльце.