8. Бракованные

Вечером Наоми вошла в кабинет отца. Наобито сидел за низким столом, неспешно потягивая саке, а рядом, вальяжно откинувшись на подушки, расположился Наоя. Брат выглядел так, будто само присутствие сестры в этой комнате наносило ему личное оскорбление. Сперва колебалась: стоит ли заводить разговор при брате или дождаться, когда тот уйдет, но уже через секунду поняла — скрывать нечего, да и лишний раз продемонстрировать дистанцию не помешает. — Наоми, — Наобито кивнул на свободное место, не отрываясь от чаши. — Отец, хотела бы обсудить переезд, — встала чуть поодаль. Наоя тут же подал голос, в его тоне сквозила привычная желчь: — Уже сбежать хочешь? Не терпится примерить фамилию Годжо и сделать вид, что ты больше не одна из нас? Она даже не повернула головы в его сторону, глядя только на главу клана. — Я не с тобой разговариваю. Не лезь в разговор старших. Наследник поперхнулся воздухом, а Наобито лишь хмыкнул, явно забавленный такой переменой в поведении дочери. — Итак, переезд, — продолжила. — Можем перевезти вещи до церемонии? Объём огромный. Мы поговорили с Сатору и не выявили желания заниматься коробками сразу после торжества. Сейчас перевезем ту половину, которая уже собрана, а остатки заберем позже. Наобито поставил чашу на стол и внимательно посмотрел на дочь. — Логично. Сатору не из тех, кто любит утруждать себя бытовыми мелочами, а мне лишний хлам в доме ни к чему. Если всё готово, отправляй грузовики завтра. Я дам распоряжение охране на воротах. — Завтра? — Наоя вскочил на ноги. — Отец, ты позволяешь ей просто так вывозить имущество? Она же забирает «Слезу Изанами» и манускрипты! Это должно оставаться в поместье до последней минуты! — Сядь, Наоя, — сухо оборвал Наобито. — Это уже не имущество Дзенинов. Это приданое госпожи Годжо. Наоми, делай как считаешь нужным. Чем меньше суеты будет в день свадьбы, тем лучше. Наоми коротко поклонилась, принимая решение отца. — Спасибо. Глава клана поставил чашу на стол, его взгляд стал более деловым и цепким. — Что по церемонии? Регламент дня известен? Годжо не из тех, кто следует правилам, но я должен знать, к чему готовить людей. — Да, конечно, — вытащила из широкого рукава тяжелый, изысканно оформленный конверт и протянула отцу. — Здесь подробный план, время прибытия и порядок проведения. Наобито принял приглашение, внимательно вчитываясь в строки, написанные, судя по размашистому почерку, самим Сатору. Наоя, который всё это время сверлил сестру взглядом, подался вперед, протягивая руку. — А мне? — в голосе брата смешались обида и властность. — Где моё приглашение? Наоми посмотрела на Наою. В голове мгновенно всплыла старая, вульгарная, но идеально подходящая к моменту рифма. Она даже не смутилась, произнося это в присутствии главы клана: — Хуём по губе. В кабинете на секунду повисла звенящая тишина. Он замер с открытым ртом, не веря своим ушам, а затем старик внезапно откинулся назад и оглушительно расхохотался, хлопая ладонью по колену. — Ха-ха-ха! — едва не пролил остатки саке. — Остро, Наоми! Очень остро! Наоя, кажется, ты только что получил свой персональный пропуск на торжество. Женщина лишь холодно улыбнулась, глядя, как лицо брата наливается пунцовым цветом. Прямо сейчас она чувствовала, что переезд в поместье Годжо — это лишь начало её самого большого триумфа. Наоя вскочил, и его проклятая энергия на мгновение отозвалась в воздухе коротким, резким импульсом, но старый маг лишь лениво повёл бровью, и сын осел на месте, буквально задыхаясь от ярости. Наоми и сама чуть не села… Мимика у отца была тяжёлая. — Ты просто пользуешься своей неприкосновенностью! Спряталась за спину Годжо и думаешь, что теперь тебе всё можно? — Да, и что? — посмотрела на него как на неразумное дитя, совершившее глупую ошибку в расчетах. — Все всегда прекрасно знали: если выйду замуж, то на условиях, подходящих не только клану, но и мне. Дочь главы клана не выйдет за побочную ветвь. Почему, думаешь, столько лет упиралась и искала достойного? Искала Сильнейшего. Теперь, когда нашла, почему бы не воспользоваться положением? Ты тычешь мне тем, что ты — истинный глава клана. А я буду тыкать тебе тем, что я — госпожа Годжо. Привыкай, дорогой младший брат. Мы теперь в разных весовых категориях. Между нами три шага, Наоя. Соблюдай дистанцию. — Меркантильная, расчетливая сука, — процедил брат, не в силах больше сдерживать яд. — Это наследство, — даже не дрогнула, её голос оставался ровным и холодным. — Ты ведь такой же. Ты — это я, только с короткими обесцвеченными волосами, серьгой в хряще и младше на семь лет. Всё. Мы родственники, Наоя. Одна кровь. В нас обоих течёт одна и та же жажда власти и контроля. Просто я научилась её упаковывать в более изысканную обертку. — Ты — женщина с мутировавшей техникой, — Наоя попытался ударить по самому больному, по тому, что годами считалось её изъяном в глазах старейшин. Наобито в восторге от шоу. Наоми изобразила на лице фальшивое сочувствие и едва заметно поклонилась, вкладывая в этот жест максимум издевки: — Конечно. Не всем же дано родиться такими талантливыми и умными, как ты. Кому-то приходится довольствоваться «всего лишь» управлением фундаментальными силами физики и местом по правую руку от Сильнейшего мага современности. Как-нибудь переживу этот позор. Она повернулась к отцу, игнорируя то, что Наоя уже готов был сорваться на крик. — Раз вопросы решены, завтра утром начну погрузку. Доброй ночи, отец. И тебе, Наоя. — Иди уже, Наоми, — Наобито усмехнулся. Она вышла из кабинета, оставив за спиной тяжелое молчание отца и тихую, переходящую в ультразвук ярость брата. На душе было непривычно легко — кажется, энергетиков сегодня действительно не потребуется. — Вы почему ее в колыбели не задушили? — голос дрожал от едва сдерживаемой истерики. — Столько лет позора, столько проблем… Она же открыто плюет на всё, что мы строили! Старик молчал несколько секунд, а потом заговорил тихим, хриплым голосом, от которого по спине Наои пробежал холодок: — Потому что в этой «мутировавшей» девчонке характера оказалось больше, чем в десяти таких, как ты. Наобито подался вперед, вглядываясь в лицо наследника. — Думаешь, я не видел, что она делает? Думаешь, не знал о её связи с Тодзи или о том, как она потихоньку выстраивает свою сеть влияния? Я видел всё. И я ждал. Ждал, когда она совершит ошибку, или когда ты, Наоя, наконец станешь достаточно весомым, чтобы её затмить. Я проверял, справишься ли ты с женщиной... Он криво усмехнулся и снова потянулся к бутылке саке. — Но ты не смог. Ты годами пытался задавить её формальностями, правилами и своим статусом «истинного наследника», пока она в это время договаривалась с Годжо за твоей спиной. Задушить её в колыбели? — фыркнул. — Чтобы убить кого-то вроде Наоми, нужно иметь либо стальное сердце, либо очень вескую причину. А теперь причина исчезла. Теперь она — наш актив в клане Годжо. После этих слов он прищурился, глядя на закрытую дверь, за которой скрылась дочь. — Ты ненавидишь её за то, что она сильнее тебя духом. Она уходит отсюда победителем, забрав лучшие клинки, земли и манускрипты, а ты остаешься здесь — злиться на эхо её каблуков. Так что замолчи, Наоя. Сегодня ты проиграл женщине, которую считал «товаром». И если ты не научишься у неё этой расчетливости, то когда я умру, клан сожрет тебя за неделю. Так же, как она только что сожрала твою гордость. Наоя сидел, вцепившись пальцами в подол своего кимоно, и в его глазах стояли слезы бессильной ярости. Он понял: отец не просто не задушил её. Отец ею восхищался. И это было для младшего Дзенина самым болезненным ударом в жизни. — Если хочешь место главы клана, советую научиться думать головой, а не эмоциями. Власть — не только пафос, но и ответственность. Наоми только что провернула идеальную сделку. Пакт о ненападении между кланами. Дзенины в безопасности, пока Наоми радует глаз Сатору. — Вот именно, что «пока», — выпрямился, ища хоть какую-то опору в своей логике. — А если залетит и умрёт? Что тогда? Пакту конец. Одержимый местью Годжо камня на камне здесь не оставит. — Если так случится, останется молиться, чтобы ребёнок выжил. Тогда пакт действителен, — Наобито откинулся на подушки. — Но Сатору не даст Наоми умереть. «Бесконечности» хватит на всю Японию, уж на одну женщину — тем более. Старик усмехнулся, глядя в потолок, словно читал там историю провалов собственного рода. — Удивительно получается, правда? «Бракованные» выходцы принесли пользы больше, чем чистокровные. Тодзи дал клану Мэгуми. Наоми привела Сатору. Тодзи мёртв, но забываешь про остальных. Когда уйду, Наоми помощником тебе не станет. Как и Маки. Как и Май. Как и Мэгуми… Наобито перевёл взгляд на Наою, и голос стал стальным. — Если народ взбунтуется — начнётся резня. И поверь на слово: Наоми будет той, кто проткнёт тебе глотку каблуком, если не возьмёшь себя в руки. Молодые в стороне не останутся. Маки и Май прекрасно помнят каждое издевательство. Женщина-маг — погрешность, брак. Но именно это и рушит систему. Научись признавать силу, Наоя. Проиграть сейчас — значит выжить потом. Пойми это, пока не стало слишком поздно. Слова отца ложились на плечи тяжелее любого проклятия. В тишине кабинета отчетливо слышался только шелест бамбука за окном. Наобито налил себе ещё одну порцию, глядя на то, как Наоя судорожно сжимает кулаки. Старик прищурился, и в его взгляде промелькнула холодная насмешка. — Наоя, я прекрасно понимаю, почему ты так неистово цепляешься за теорию о материнстве Наоми. Почему с таким упоением смакуешь слухи о её связи с Тодзи и происхождении Мэгуми. Дзенин вскинул голову, собираясь возразить, но отец жестом велел ему молчать. — Ты и сам бы не отказался с ней развлечься. Давай признаем это честно, хотя бы здесь. Но пора завязывать этот цирк. Если Сатору узнает о твоих сплетнях, он поймёт всё в ту же секунду. «Шесть Глаз» видят правду насквозь — и магическую, и биологическую. И я тебя защищать не стану. Конфликт с кланом Годжо из-за твоих влажных фантазий мне не нужен. — Это не фантазии! Это логическое обоснование её поведения! — Это твой способ справиться с похотью и завистью, — отрезал Наобито. — Сам будешь отвечать за свой поганый язык. Если ляпнешь лишнего при Сатору, он сотрёт тебя с лица земли. И сделает это не из ревности, как ты себе воображаешь в своём эгоцентризме. Он сделает это из брезгливости. Как выбрасывают надоедливое насекомое, которое слишком громко жужжит о вещах, в которых ничего не смыслит. Наоя резко подался вперёд, его голос сорвался на хрип: — Твои родители — брат и сестра по отцу! Клан веками строился на этом! Почему же мне нельзя? Я хочу оставить силу внутри семьи, сохранить чистоту крови и технику! Это же логично, отец! «Векторная манипуляция» в паре с «Проекцией» — мы бы создали идеального наследника! Наобито посмотрел на сына с искренним разочарованием, медленно покачав головой. — Нет, Наоя. Ты не о чистоте крови думаешь. Ты просто хочешь её. Хочешь обладать той, кто всегда была умнее тебя. Хочешь подчинить силу, которую не понимаешь. И всё. Твои рассуждения о благе клана — лишь дешёвая ширма для желания прибрать к рукам то, что тебе никогда не принадлежало и принадлежать не будет. Она никогда не смотрела на тебя как на мужчину или лидера. Для неё ты — капризный ребёнок, младший брат. — Она — Дзенин! — выкрикнул. — Она должна принадлежать клану! — Она — свободный человек, который только что купил себе жизнь, продав нас Сильнейшему на самых выгодных условиях, — Наобито залпом осушил чашу. — И если ты продолжишь смотреть на неё как на добычу, то скоро поймёшь, что в этой охоте ты — не охотник. Ты — приманка, которую Сатору даже не заметит, когда будет наступать на это поместье. Запомни это, Наоя. И научись, наконец, отличать политику от своих неудовлетворённых амбиций. Свободен. Когда сын ушел, глава остался один. Наобито сидел в гнетущей тишине кабинета, глядя на пустую чашу. Перед глазами невольно всплыл день, когда Наоми появилась на свет. До этого момента череда выкидышей почти лишила клан надежды, но та беременность закончилась деторождением. Врачи все девять месяцев твердили: у плода запредельно мощная техника. Проклятые потоки были настолько плотными, что мешали определить пол наследника. — Готов был душу поставить, что это «Десять теней», — прошептал старик в пустоту комнаты. — Весь мир замер в ожидании мессии. Когда лекари объявили о рождении девочки, шок оказался чудовищным. В тот вечер Наобито даже не прикоснулся к саке — горло перехватило спазмом разочарования. Единственное, что удерживало от отчаяния — колоссальный потенциал новорожденной, надежда на великое наследие. В пять с лишним, почти в шесть лет, когда способности начали проявляться, стало ясно: «Десятью тенями» или «Проекцией» там и не пахнет. «Векторная манипуляция». Мутация. А спустя полтора года родился Наоя. Золотой, нет, платиновый стандарт. Идеальный, истинный, долгожданный. Наоми разочаровала отца не только полом и техникой. Наобито вспомнил её неуправляемость, её опасную близость к Тодзи, её острый ум, который невозможно было подчинить воле старейшин. — С точки зрения преемственности — тупиковая ветвь, — констатировал, наливая себе остатки из кувшина. — «Проекцию» не передаст, традиции презирает. Маг Особого ранга под боком всегда был угрозой переворота. Клан намеренно держал дочь на Первом ранге, юридически ограничивая власть, но фактически боялся даже пальцем тронуть. Приходилось исполнять капризы, задабривать, лишь бы не спровоцировать взрыв. Наобито годами держал Наоми в резерве для «великого размена», но другие кланы не спешили делать предложения. Потенциальные женихи просто боялись женщину, способную перенаправить удар сердца. Наоми была «ядерным чемоданчиком» без инструкции по применению. Наобито не знал, куда пристроить этот опасный актив, пока на горизонте не возник Сатору Годжо. Сильнейший стал единственным замком, подходящим к этому ключу. Старик тяжело выдохнул, и это был звук человека, сбросившего непосильную ношу. Тяжесть, которую Наобито нес почти тридцать пять лет, наконец-то свалилась с плеч. — Счастливого пути, госпожа Годжо, — негромко произнес глава клана, салютуя невидимому собеседнику. — Теперь ты — проблема Сатору. А я, пожалуй, впервые за три десятилетия высплюсь без ожидания ножа в спину от собственной дочери… Яблоко от яблони. Ой, — поморщился, — ещё же Наоя есть…

На следующий день

Грузовики с символикой клана Дзенин, тяжело урча моторами, медленно вкатились на территорию поместья Годжо под присмотром Сатору. Он стоял у главных ворот, закинув руки за голову и подставив лицо весеннему солнцу, выглядя максимально расслабленным для человека, принимающего под свою опеку «ядерный чемоданчик» конкурирующей семьи. Когда Наоми вышла из машины, он расплылся в широкой улыбке и обвел рукой открывшуюся панораму. — Клан из одного человека тебя приветствует! — провозгласил, чеканя шаг рядом с ней. — Ну, технически нас тут больше, здесь десятки слуг, побочных ветвей и нахлебников, но решаю всё я. Так что считай — ты в гостях у единоличного правителя. — Рада, что ты меня принял. — Следуй за мной! Поместье Годжо разительно отличалось от аскетичного и давящего камня Дзенинов. Здесь царил дух величественной старины, смешанной с какой-то воздушной, почти неземной эстетикой. Огромные пространства, залитые светом, открытые галереи и бесконечные сады создавали иллюзию, что само пространство здесь растягивается, повинуясь воле хозяина «Шести Глаз». — Сначала — святая святых, — Сатору подвел её к массивному сооружению из темного дерева с белоснежными стенами. — Храм. Здесь через неделю мы официально станем проблемой друг друга перед лицом богов. Старейшины настаивали на золотых статуях, но я велел оставить только шелк и тишину. Они прошли мимо административного блока — монументального здания, где в залах с высокими потолками суетились люди в строгих кимоно, занимаясь делами, которые Сатору демонстративно игнорировал. Затем путь лежал через жилой сектор, где дома располагались так далеко друг от друга, что казались отдельными островами в океане зелени. — Медблок у нас лучший в стране, Сёко иногда заезжает сюда поворчать на оборудование, — махнул рукой в сторону футуристичного здания, скрытого за бамбуковой рощей. — А вон там — тренировочное поле. Оно укреплено барьерами, так что можешь направлять свои векторы хоть в центр земли, поместье не шелохнется. За ним — наш личный лес. Говорят, там живут духи-хранители, но, по-моему, они просто прячутся от меня. — Почему ты так думаешь? — Я знаю. Они миновали небольшой, уютный домик, окруженный кустами гортензий. — Домик Мэгуми и Цумики, — пояснил с мимолетной нежностью в голосе. — Но они там почти не бывают. Сама знаешь, Мэгуми вечно за мной хвостиком, а Цумики присматривает, чтобы мы не разнесли техникум. — Ну этот домик я видела. — Откуда? — удивился. — Цумики фотографии скидывала… — Шпионка. Наконец, они вышли к уединенному крылу, отделенному от остального поместья зеркальным прудом с черными карпами кои. Это было изысканное здание в стиле позднего Хэйан, но с современным комфортом: огромные панорамные окна выходили прямо на воду, а крыша была покрыта черепицей, которая на солнце отливала серебром. Годжо притормозил у самого входа и, убедившись, что слуги с коробками остались далеко позади, склонился к самому уху Наоми. Его голос стал тише, приобретая ту бархатистую интонацию, от которой воздух вокруг начинал вибрировать. — А это — наш дом, — прошептал. — Будем жить под одной крышей, как и полагается порядочным заговорщикам. Левая сторона полностью твоя: там твоя личная библиотека, кабинет, спальня, гостиная и склад, выход в сад камней и огромная ванная. Правая сторона — моя. С моим хаосом, сладостями и бесконечными отчетами. А посередине… посередине у нас общая гостиная, где мы будем придумывать, как окончательно довести мир до нервного срыва. Он легонько подтолкнул её к порогу, пропуская вперед. Наоми медленно прошла по просторной галерее, касаясь пальцами идеально отполированных перил. После тяжеловесного, пропитанного запахом пыли и старых обид поместья, здесь дышалось непривычно легко. Свет заливал коридоры, играя на светлых стенах и отражаясь в панорамных окнах. — У тебя тут так красиво и уютно… Отличная работа, Сатору. Много денег угрохал? — обернулась к нему, вскинув бровь. — Не хочу вспоминать эти цифры, — страдальчески поморщился, хотя по довольному лицу было ясно, что траты его ничуть не заботят. — Считай, что бюджет небольшого островного государства ушел на то, чтобы здесь не пахло нафталином и дедовскими наставлениями. Маг распахнул массивные раздвижные двери, приглашая её внутрь левого крыла. — Смотри, это твоя территория. Спальня с видом на сад камней, огромная гардеробная… Дальше по коридору — кабинет, и всё остальное… Все в твоем распоряжении. С интересом заглянула в абсолютно пустые, сияющие чистотой комнаты и недоуменно посмотрела на Сатору. — Ты что, в экстренном порядке перетаскивал вещи из этого крыла? — заметила, что на полках не осталось ни единой пылинки, а в комнатах не было даже намека на чье-либо присутствие. — Нет, — покачал головой, прислонившись к дверному косяку. — Изначально жил на правой стороне. Там гораздо темнее, окна выходят на северную рощу. Он слегка сдвинул очки, демонстрируя усталость, скрытую за бесконечным драйвом. — Глаза и без того в шоке от потока информации, а просыпаться с мыслью «солнце — мразь» каждое утро не хочу. Сплю и так редко, а когда сплю, мне нужна абсолютная темнота. Так что правая сторона — моя берлога, а здесь… здесь я оставил максимум воздуха и света. Чтобы ты не чувствовала себя запертой в очередной золотой клетке. Наоми молча смотрела на него, оценив этот жест. Годжо не просто выделил место — он сохранил дистанцию, о которой они договаривались, предоставив ей ту самую свободу, которую в клане считали опасным излишеством. — Значит, «солнце — мразь»? — негромко рассмеялась. — Понимаю. Тогда не буду нарушать твой сумрак без приглашения. А за свет — спасибо. — Пожалуйста! Давай на улицу. Сатору шел впереди, пружинисто чеканя шаг, и в каждом его движении сквозило мальчишеское нетерпение. — Я такие подарки приготовил! С ума сойдешь от масштаба, — обернулся, сияя белозубой улыбкой. — Подарки гостям? — едва поспевала за его широким шагом, щурясь от яркого солнца. — Да, пойдем на склад, покажу, на что ушел годовой бюджет. Они пересекли открытую галерею и углубились в район складских помещений, которые в клане Годжо выглядели как стерильные лаборатории. Сатору распахнул тяжелые двери, и перед Наоми выстроились бесконечные стеллажи. Сотни пакетов из плотной матовой бумаги с тиснением: переплетенные эмблемы Годжо и Дзенин. Выглядело это как союз двух сверхдержав, наконец-то прекративших холодную войну. Он спустил с полки одну коробку и с легким поклоном протянул Наоми. — Открывай. Это базовый набор, но с душой. Внутри женщина обнаружила коллекцию элитных сладостей из Киото и небольшую изящную рамку. Она взяла её в руки и на мгновение замерла. На фото, сделанном Нобарой месяц назад, застыл момент их абсолютного, нефильтрованного хаоса. Сильнейший сидел на лавочке в своей любимой вальяжной позе, закинув ногу на ногу, а за спиной Дзенин, не заботясь о прическе и этикете, захватила его шею в локтевой замок. Она явно пыталась в шутку придушить мужчину, а Годжо скорчил такую нелепую и смешную морду, высунув язык, что узнать в нем величайшего мага современности было невозможно. Наоми перевернула рамку. На обратной стороне каллиграфическим, но твердым почерком была выведена надпись: «Спасибо, что разделили с нами этот день». — Сатору… — провела пальцем по стеклу. — Ты же понимаешь, что отец, увидев это фото, подавится своим саке, а Наою хватит апоплексический удар? Здесь же нет ни капли официоза. Только… мы. — В этом и смысл! — победно вскинул палец вверх. — Пусть все эти накрахмаленные старики смотрят и понимают: это не политический контракт. Это банда. И мы их всех переиграли. Представь лицо твоего брата, когда он увидит, как «Принцесса Дзенин» душит локтем «Божество Годжо». Это лучший подарок, который я мог придумать. Наоми тихо рассмеялась, прижимая рамку к груди. — Ты невыносим. Но это… действительно идеальный подарок. Кажется, гости запомнят эту свадьбу надолго.