7. Традиции клана

Сатору затащил Наоми в самую глубь парка, где старые клены скрывали их от любопытных глаз учеников и вездесущей Мэй Мэй. Он уселся на поваленное дерево, потянув её собой. — Рассказывай, — выдохнул, и в его голосе смешались ирония и искренняя тревога. — Как прошли эти два дня в змеином логове? Наобито пытался тебя отравить напоследок или просто заливал горе саке? Наоми поправила рукав и посмотрела на пруд, её взгляд был холодным и расчетливым, как у игрока, сорвавшего банк. — Вполне себе, — спокойно отозвалась. — Половина моих вещей собрана, приданое тоже почти готово. Отец повел себя… неожиданно. Он открыл одну из закрытых секций склада. Она сделала паузу, словно взвешивая значимость подарка. — «Слеза Изанами», Сатору. Тонкий клинок, который передавался только старшим детям клана. Его особенность — способность игнорировать инерцию и сопротивление воздуха. Он идеален для «Проекции». Это абсолютный противовес моей технике, гарант личной безопасности. Оружие против меня у меня… Траекторию клинка не изменить… Понимаешь? Сатору приподнял бровь, в его глазах блеснул интерес теоретика. — Противоречий с твоим телом нет? Клинок не капризничает? — Да нет, — Наоми едва заметно улыбнулась. — Мы сработались. Но это было только начало. Старик бросил на стол свитки с правами собственности на несколько элитных участков земли в пригороде Киото. Это активы, Сатору. Земли, приносящие стабильный доход, который теперь будет капать в мой личный карман, минуя бюджет Дзенинов. Он дает мне финансовую независимость даже внутри твоего клана. «Чтобы тебе не пришлось просить у Сатору на заколки», — проворчал он, передавая документы. Годжо звонко рассмеялся, откинув голову назад. — Старик метит в яблочко! Он знает, что я могу купить тебе горы золота, но он хочет, чтобы ты помнила, кто дал тебе первый капитал. Что еще? Лицо Наоми стало серьезным. — Это был самый неожиданный и ценный пункт. Отец позволил забрать копии секретных манускриптов, касающихся оптимизации проклятой энергии. Это фактически передача части интеллектуальной собственности клана. Наоя, узнав об этом, едва не разнес тренировочный зал, истерика была страшная. Он орал, что отец предает предков, но отец был непреклонен. Он сказал: «Она станет матерью следующего поколения Годжо, я хочу, чтобы они знали, чья кровь течет в их жилах». — Наоя, как обычно, стабилен в своем безумии. Значит, манускрипты теперь у нас… Это серьезный ход. — И свадебное кимоно, — добавила Наоми, и в её голосе прорезалась нотка истинного восхищения. — Пять слоев тончайшего шелка, расшитого вручную золотой нитью. По легенде, в ткань вплетены защитные заклинания от сглаза и мелких проклятий. Визуальное подтверждение моего статуса «Принцессы Дзенин», которое я сменю на «Госпожу Годжо». Она повернулась к Сатору, глядя ему прямо в глаза. — Это не приданое, Сатору. Это взятка за моё молчание. Отец покупает лояльность будущей хозяйки клана Годжо, чтобы я не слишком усердно помогала тебе равнять его поместье с землей. И я намерена забрать эту взятку до последнего иена. Сатору обхватил её лицо ладонями, его улыбка стала предвкушающей и опасной. — Обожаю, когда ты так говоришь. Ты обчистила их до нитки еще до того, как переступила мой порог. Кажется, я действительно выбрал идеальную королеву для своей империи хаоса. Наоми перехватила запястья Годжо, удерживая ладони на своих щеках, и посмотрела прямо в синеву «Бесконечности», скрытую за стёклами очков. — Сатору, когда так за лицо хватаешь — либо целуй, либо не хватай, — в голосе прозвучала холодная насмешка, смешанная с вызовом. — Хочу порепетировать, — Годжо даже не шелохнулся, лишь кончики пальцев чуть сильнее вжались в бледную кожу. — И что репетировать собрался? — скептически сощурилась. — На церемонии поцелуя не будет. Это вне традиций, вне протокола и вне здравого смысла клановых обрядов. Маг наклонил голову, и на губах заиграла та самая самоуверенная улыбка, которая обычно предшествовала масштабным разрушениям. — Думаешь, не сделаю? Ещё как сделаю! Прямо на глазах у всей этой накрахмаленной публики. Пусть старейшины в обморок падают, зато картинка для Мэй Мэй выйдет — закачаешься. — Только попробуй, — высвободилась из хватки и поправила воротник. — И на первую брачную ночь тоже не рассчитывай, понял? Оставишь свои замашки для фанаток. — Безобразие! — Годжо картинно всплеснул руками, вскидывая взгляд к небу. — А мне, как мужчине хоть какие-то плюшки полагаются? Я нахожусь в самом расцвете сил! Вся Япония, от мала до велика, грезит об этом моменте. Сам Сатору Годжо в спальне, официально, по закону! А ты… Наоми молча вскинула бровь, и этот взгляд был красноречивее любых угроз. — Шучу! Шучу! — мгновенно сменил тон, закидывая ногу на ногу и принимая заговорщицкий вид. — Кстати, про обряды. Саке. Придумал идеальную схему. План такой: подношу чашу, делаю вид, что пью, и передаю тебе. Ты же, обладая куда большей устойчивостью к алкоголю, допиваешь двойную порцию с абсолютно невозмутимым видом. Пусть присутствующие думают, что выпил я. Пьяный Годжо — это апокалипсис регионального масштаба, им полезно понервничать, а мне полезно сохранить трезвую голову. — Без проблем. Саке люблю, — равнодушно пожала плечами. — Гены Дзенинов, сам понимаешь. Организм переработает спирт раньше, чем закончатся поздравления. — Вот и договорились, — довольно потер ладони. — Надо бы еще подговорить Итадори. Пусть весь вечер ходит хвостом за Наобито и Наоей и желает нам побольше детей. Громко, искренне, со всей своей подростковой непосредственностью. Дзенин на мгновение замерла, представляя открывшуюся картину, и в глазах вспыхнул недобрый огонек веселья. — Ты гений, Сатору… Уже вижу лицо Наои, когда Юдзи начнет рассуждать о наследниках с техникой Годжо и статью Дзенинов. Брата хватит удар прямо за праздничным столом. Это будет лучшее завершение вечера. На минуту замолчала. — Знаешь, Сатору, я очень нервничаю, — начала, и это признание прозвучало как сухой хруст надломленной ветки. — Не могу спать. Сижу на энергетиках, потому что просто не получается отключиться. Мозг работает на износ, прокручивая сценарии. Я всё думала про саму суть этого брака. Да в здравом уме выходцев из кланов Годжо и Дзенин никогда бы не свели. Это ведь дурдом на колёсах, если вдуматься. Исторический абсурд. Она тяжело выдохнула, и облачко пара растаяло в прохладном воздухе парка. — Но потом начались размышления другого толка. О биологии. О физике. Ты — аномалия, Сатору. И чтобы выносить, родить ребенка от тебя и при этом выжить — задача с огромной звёздочкой. Плод выжрет всю проклятую энергию еще до родов. Мои векторы просто с ума сойдут от такой нагрузки. Отец, отдавая меня тебе, фактически подписывает смертный приговор, прикрытый красивой бумагой пакта. Для клана это «беспроигрышный вариант». Если умру — клан не несет ответственности, спишут на несчастный случай при родах. А если рожу живое чудо — у Дзенинов технически появятся прочные родственные связи с обладателем «Шести Глаз» — с тобой… Наоми горько усмехнулась, ковырнув носком кроссовка влажную землю. — Наобито считает мою технику «грязной». Непонятной. А в нашем патриархальном болоте всё непонятное приравнивается к бесполезности, даже если объективно оно сокрушительно. В физике вектор — это величина, имеющая направление. Управление векторами — это уровень Особого ранга. Это прямое физическое воздействие на реальность, на фундаментальные законы. Но моя техника не наследная. Это не «Проекция» и не «Десять теней». Старейшины намеренно занижают мой ранг, чтобы лишить влияния. Фактически я — Особый ранг по уровню угрозы, но номинально меня держат на Первом, чтобы оставить в статусе «товара» для политического брака. Мой потенциал пугает клан. Единственный способ нейтрализовать силу — связать узами брака и смертельным риском при родах. Наоми подняла голову, и в её глазах на мгновение отразилась усталость десятилетий, проведенных в тени поместья. — У отца вышел выстрел с осечкой: дочь с мутировавшей техникой, которую невозможно контролировать традиционными методами. И скажу честно, Сатору… я не могу нарадоваться, что наконец-то покину этот дом. Как же надоело вечно слушать про технику, про возраст, про пол. Вечно мне тыкают Наою, мол, посмотри на его технику, а Наое тыкают меня, мол, посмотри на её интеллект. Может, если бы отец так нас не стравливал с малых лет, мы бы не пытались перегрызть друг другу глотки ежедневно. Пытались бы, конечно, но хотя бы еженедельно, из чистой вредности… Женщина замолчала, её плечи чуть поникли, теряя привычную идеальную осанку. — Я хотела терпеть клан до последнего. Ради безопасности Мэгуми, Цумики и Маки. Ради того, чтобы передавать информацию тебе. Ради сворачивания крови Наое и того обещания, которое когда-то дала Тодзи… Но поняла, что сил просто не хватает. Мерзко признаваться самой себе, Сатору, но я устала. Я просто очень сильно устала быть инструментом и вечной мишенью. Сатору открыл рот, намереваясь перебить этот поток горького откровения привычной шуткой или словами поддержки, но Наоми выставила ладонь вперед, пресекая любую попытку вмешательства. Воздух вокруг неё задрожал, искажая пространство — верный признак того, что контроль над векторами истончался под давлением эмоций. — Дай договорить, Сатору. Раз уж начали вскрывать нарывы, пойдем до конца. Тебе стоит знать, почему я родилась такой «неправильной» с точки зрения канонов Дзенин… Ты и так все видишь, но я расскажу… Клан веками практикует близкородственные браки, маниакально пытаясь удержать «Проекцию» и «Десять теней» в узде. Традиция! Но генетика магов — вещь хрупкая, она не терпит бесконечного самоповтора. Я стала результатом «сбоя» доминантного гена. Вместо ожидаемой скорости проклятая энергия трансформировалась в фундаментальную силу — «Векторную манипуляцию». Откуда взяться сбою? Ответ лежит в архивах, которые отец предпочитает не афишировать. Родители Наобито были братом и сестрой. Один отец, разные матери — классическая схема Дзенинов по «очистке» крови. Магический мир стагнирует, Сатору, он задыхается в собственных традициях, и мое рождение — это попытка самой проклятой энергии эволюционировать, вырваться из круга… Проклятая энергия для меня не просто сила — это жизнь. Аккумулятор. Без неё я… Я просто оболочка. Наоми перевела дыхание, и её взгляд стал по-настоящему тяжелым. — Есть ещё кое-что. Должна сказать это сейчас, до того, как надену кимоно Годжо. Ты знаешь, что я помогала Тодзи закрывать долги, сидела с Мэгуми, пока брат не женился на матери Цумики. Даже когда Тодзи еще не ушел из клана, проявляла к нему сочувствие, милосердие… За что отец в четыре года сломал мне руку. Просто чтобы не тянула её к «мусору». Но я видела, что брату больно. Хотела помочь. Кем бы ни был Тодзи, он оставался братом. И, возможно, удивлю, но Тодзи тоже помогал в ответ. Когда на меня поступали заказы — а их было немало — он ликвидировал заказчиков еще до того, как те успевали внести аванс. Образовалась связь. Мы были близки, если это слово вообще применимо к двум изгоям внутри одной семьи… И… Дзенин горько усмехнулась, заметив, как напряглись плечи Сатору при упоминании имени человека, который едва не отправил его на тот свет. — Знаешь, я по нему даже скучаю… Мне очень не хватает того, как Тодзи мог одним взглядом сбить всю спесь с меня, буквально вызвав мурашки по коже от страха. Тот уровень рукопашного боя, каким я владею на данный момент — работа Тодзи. Он знал о том, что моё тело слабое, и ковал его заново… Это было больно, очень, но того стоило.

Семнадцать лет назад

Префектура Симане встретила их удушающей жарой и влажным запахом прелой листвы. Наоми растянулась на пыльном полу, жадно ловя ртом воздух. В глазах плясали темные искры — результат чрезмерного напряжения проклятой техники. Руки дрожали, мышцы ныли от тупой, изматывающей боли. Тодзи выплюнул окурок, придавил каблуком тлеющий табак и опустил тяжелый взгляд на сестру. — Вставай, — скомандовал. Голос звучал ровно, без тени жалости. — Не могу, — прохрипела, не разжимая век. — Ноги не слушаются. — Надо. Твоя техника сильна, спору нет. Но тело твое — просто слизень. Заберут магию, выкачают проклятую энергию — и что делать будешь? Сдохнешь? Она дернулась, пытаясь приподняться, но бессильно рухнула обратно. Фусигуро подошел ближе. Грубый рывок за шкирку — и девушка оказалась на ногах, отчаянно вцепившись в его плечо, чтобы не упасть. Прижалась лбом к его куртке, чувствуя исходящий от него запах дешевого табака и пота. — Я устала, Тодзи, — выдохнула, а в голосе проскользнула детская, ломающаяся нотка. Тодзи на секунду замер. Его большая ладонь неуклюже, но мягко потрепала её по волосам. — Знаю, малявка. Знаю. Но однажды я уйду. Исчезну. И тогда обороняться придется тебе самой. Запомни: ваша проклятая магия не всегда работает. Бывают барьеры, бывают подавители. В такие моменты останешься только ты и твои кулаки. — Мне больно, — прошептала, пытаясь унять дрожь в руках. — Боль — не то чувство, которое достойно внимания, — парировал. — Боль — это просто сигнал. Игнорируй его. Наоми подняла на него заплаканные, но упрямые глаза. — Почему все так? — Проклятый род, — сплюнул в сторону. — Ты Дзенин. Ты связана этой кровью до гроба. — Ты тоже Дзенин, — коротко, нервно усмехнулась. Тодзи отрицательно качнул головой, поправляя ремень брюк. — Нет. Я теперь Фусигуро. Я взял её фамилию… И вошел в их семью. Дзенин застыла, округлив глаза. В воздухе повисла секундная тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад снаружи. — Ого… — протянула, и на губах заиграла искренняя улыбка. — Это… даже не знаю, что сказать. Поздравляю! Тодзи Фусигуро… Звучит, однако. Мужчина хмыкнул, в уголках глаз собрались морщинки. — Ясен хуй, что звучит, — ответил с показной гордостью. — Еще бы не звучало. Давай, собирайся. Еще разок — и разойдемся. Наоми с тихим стоном отстранилась и тут же рухнула на землю, раскинув руки. — Лучше смерть! Не могу больше! Наёмник издал короткий, сухой смешок. Он склонился, перехватил её за лодыжку и, не дожидаясь согласия, потащил по бетонному полу к центру зала. — Смерть — это всегда успеется, — бросил через плечо. — А вот мастерство — дело наживное. Я учу тебя тому, чему твой папашка учить тебя не осмелился… — Добрый брат… Ничего не скажешь. — Подрастёшь — поймёшь. Он готовил её к войне. К миру, где магия — лишь костыль для слабых, а истинное оружие — воля, наотрез отказывающаяся признавать слово «не могу».

Сейчас

— А Наобито? — Отец видел в этой связи что-то иное, но молчал, храня лицо. Он хотел, чтобы я не мешала, ибо был увлечен воспитанием наследника. А вот Наоя… По клану гуляют грязные слухи, Сатору. Говорят, что Мэгуми — мой сын. И если подумать, эта теория объясняет для старейшин всё. Гиперопеку, странную помощь Тодзи. Даже то, почему после смерти отца Мэгуми достался тебе, а не Дзенинам — мол, прячу грех молодости, ухожу под твое крыло, заметая следы. Но самое страшное в этой лжи то, что она опирается на логику генетики. От союза женщины-немага и носителя «Небесного Проклятия» наследник «Десяти теней» практически не может родиться. Нужна кровь. Древняя, сильная. Например, моя. Наоми в упор посмотрела на Годжо, и в этом взгляде не было просьбы о понимании — только сухая констатация факта. — Старейшины верят в эту версию, потому что она им понятна. Она делает меня «падшей», а значит — еще более удобным товаром. Для них я — женщина с мутировавшей техникой и сомнительным прошлым. Просто знай, что берешь в жены не просто «Принцессу Дзенин», а женщину, чья репутация в глазах собственного отца стоит меньше, чем то саке, которое он пьет по утрам. И мне бесконечно тошно от того, что даже мой уход обставлен как бегство от позора, которого не было. Почти не было. По крайней мере, не в том смысле, какой вкладывает в это Наоя… Сатору долго молчал, не снимая очков, но Наоми чувствовала, как «Бесконечность» между ними медленно сокращается, пока не исчезает совсем. Он не выглядел шокированным или разгневанным. Напротив, его лицо приобрело то редкое выражение абсолютного спокойствия, которое он демонстрировал только перед тем, как окончательно стереть противника с лица земли. — Чиста, значит? — наконец заговорил, и его голос был низким, лишенным привычного паясничанья. — Хорошо. Теперь слушай. Он подался вперед, сокращая дистанцию так, что Наоми почувствовала холодный шелк его формы. — Про генетику и сбои — это оставь старикам и Наое. Им нужно как-то оправдывать собственную слабость перед твоей силой. «Векторная манипуляция» — это не «осечка». Это эволюция, которую они не в силах обуздать, вот и пытаются выставить дефектом. А про роды… — Сатору усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то по-настоящему пугающее. — Неужели думаешь, позволю чему-то, даже собственному наследнику, забрать твою жизнь? Я — Сильнейший. Правила биологии для меня такая же условность, как и законы старейшин. Мы разберемся с этим, когда придет время. И если оно придёт. Он коснулся её ладони, накрывая своей. — Теперь про Тодзи и Мэгуми. Наоми, ты серьезно думала, что «Шесть Глаз» не видят правду? Я видел структуру проклятой энергии Мэгуми с первой секунды нашей встречи. Видел и твою. Да, кровь похожа, но я знаю, кто его мать. И слухи, которые распускает твой братец — лишь предсмертный хрип его ущемленного эго. Наоя боится тебя. Боится, что ты умнее, сильнее и теперь — недосягаема. Сатору резко притянул её к себе, заставляя уткнуться лбом в его плечо. — Мне плевать на шепот слуг в Киото. Пусть говорят, что хотят. Если для того, чтобы ты перестала чувствовать себя «товаром», мне нужно сжечь дотла репутацию всего клана Дзенин — я сделаю это, даже не моргнув. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Устала? Хорошо. Теперь это моя работа — следить, чтобы ты могла спать спокойно. В поместье Годжо не будет Наои, не будет шепота за спиной и не будет сломанных рук за милосердие. Буду я. И поверь, со мной скучать у тебя времени не останется, а вот на энергетиках сэкономим — обещаю. Годжо щелкнул её по носу, возвращая на лицо привычную наглую ухмылку. — Считай, что исповедь принята. Наоми прикрыла глаза, и на мгновение напряжение, державшее её последние годы, соскользнуло с плеч, как старое тяжелое кимоно. Она не стала отстраняться, позволяя себе эту редкую минуту слабости — или, вернее, защищенности, которую раньше считала непозволительной роскошью. — Спасибо, Сатору, — тихо произнесла, и в этом коротком «спасибо» было гораздо больше, чем просто вежливость. — За всё. И за Мэгуми, которого ты вырвал из лап стариков. За Цумики, которая тебя обожает… И за Маки, которой дал шанс стать кем-то большим, чем просто «неудачницей» без проклятой энергии. Ну и за себя, получается. Она подняла взгляд на Годжо, и в нем впервые за долгое время не было ни векторов атаки, ни ледяного расчета. — Ты первый, кто предложил мне не сделку, а выход. Знаешь, в поместье Дзенин за каждое доброе слово нужно было платить кровью или информацией. А ты просто пришел и перевернул доску. Едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была по-настоящему теплой. — Если ты действительно намерен быть моим «успокоительным» вместо энергетиков, то готовься: я очень требовательный пациент. Но, кажется, Сильнейшему такие задачи как раз по плечу. — Как два пальца… — Сатору! — Об асфальт… Она поправила выбившуюся прядь волос и кивнула в сторону тренировочного поля, где Нобара уже активно жестикулировала, что-то доказывая Панде и Юдзи. — Идем. Пока Кугисаки не решила, что свадьба должна проходить в стиле «рококо-панк» на вершине Фудзи. Нам нужно хотя бы попытаться сохранить остатки здравого смысла в этом твоем «празднике разрушения». Хотя, зная тебя, здравый смысл — это первое, что пойдет под снос. Сатору внезапно замер на полпути к полю, неловко почесав затылок. Весь его пафос «Короля разрушения» куда-то испарился, уступив место странной заминке, которая у Сильнейшего выглядела почти комично. — И забыл сказать… — замялся, поправляя очки. — Ну, мы же с тобой… В общем, не обсуждали там супружеский долг и прочее. Он покосился на Наоми, пытаясь за маской беззаботности скрыть тень вполне реального смущения. — Понимаешь, в клане Годжо к этому относятся… специфически. Старейшины уже наверняка составили график, высчитали фазы луны и подготовили список «благоприятных дней» для зачатия наследника… Они ждут от нас выполнения «миссии» чуть ли не по расписанию. Сатору остановился и повернулся к Наоми, на этот раз без ухмылок. — Но я хотел, чтобы ты знала. Твои слова про роды, про риски… Я слышал. И про «не рассчитывай на брачную ночь» — тоже. Так вот, плевать на долги, Наоми. Перед кланом, перед историей, перед кем угодно. Единственный человек, которому ты что-то должна в этом браке — это ты сама. Он засунул руки в карманы, возвращая себе привычный расслабленный вид. — Если захочешь просто спать в разных концах поместья — будем спать в разных концах. Если захочешь выкинуть их «графики» в шредер — я сам его включу. Моя техника «Бесконечности» работает не только на защите от проклятий, но и на защите личного пространства. В спальне Годжо Сатору действуют только правила, которые установим мы вдвоем. А старики… пусть думают, что хотят. Можем даже поджигать благовония для вида, если им так спокойнее. Сатору подмигнул, и в этом жесте снова промелькнул тот самый парень, который когда-то решил, что правила созданы только для того, чтобы их нарушать. — Так что выдыхай. Супружеский долг в моем понимании — это когда я должен тебе спокойный сон, а ты мне — свое присутствие рядом. Остальное — по желанию и без принуждения. Идет? Наоми хитро прищурилась, внимательно изучая профиль Годжо, словно видела его впервые. — И что, даже лезть не будешь? — в голосе проскользнула провокация. — Нет, — отрезал, стараясь сохранять невозмутимость, хотя кончики ушей предательски порозовели. — А если буду я? — сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума. — Если так посудить, мне всегда нравились мужчины помладше. Со слащавой внешностью, высокие… Ты, так-то, вариант неплохой. Вкусы мои удовлетворяешь почти полностью. Сильнейший ощутимо замялся, поправляя очки и едва не спотыкаясь на ровном месте. — Это сейчас была попытка соблазнения или инвентаризация имущества? — пробормотал, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — А то звучит так, будто выбираешь породистого коня в конюшню Дзенин. — Да шучу я, — звонко рассмеялась, глядя на его замешательство. — Расслабься, Сильнейший. Не собираюсь набрасываться на тебя прямо в парке. — Пронесло… — шумно выдохнул, картинно вытирая пот со лба. — А то начал уже стесняться. Не каждый день мне такие характеристики выдают, обычно всё про «раздражающего типа» слушать приходится. — Стесняться будешь, если напьюсь, — Наоми внезапно посерьезнела, и в глазах мелькнул опасный огонек. — Техника наследная не досталась, но в плане алкоголя природа наградила щедро. Знаешь, однажды Наоя отца перепил. Весь клан в шоке был. Слуги до сих пор об этом шепотом рассказывают. Сатору присвистнул, представляя масштаб катастрофы. — Наоя? Перепил Наобито? Это же практически миф. — Чистая правда, — усмехнулась воспоминаниям. — Брат потом с похмелья так умирал, что даже понадеялась — помрет. Лежал зеленый, проклинал весь свет. Но поступок, признаю, героический. Так что на свадьбе, Сатору, следи за моей чашей. Если войду в раж — пакт о ненападении может превратиться в пакт о тотальном разрушении твоих винных погребов. Маг весело хмыкнул, засовывая руки в карманы и глядя на Наоми с прищуром. — О погребах переживаешь? Мои запасы выдержат даже атаку Дзенинов, не беспокойся. Но есть вопрос поважнее. Когда планируешь вещи перевозить? Понятно, что сама переедешь только после церемонии, закон есть закон. Но коробки? При всём уважении, не хочу на следующий день после торжества заниматься грузчиками и логистикой. Хочу спокойно разбирать подарки, считать прибыль от трансляции Мэй Мэй и обсуждать, у кого из старейшин было самое перекошенное лицо. Твоё крыло в поместье Годжо уже полностью готово и ждёт хозяйку. Женщина на мгновение задумалась, прикидывая, насколько быстро Наоя начнёт рыться в её оставленных вещах, если она затянет с переездом. — Справедливо, — кивнула. — Давай я сегодня ещё раз поговорю с отцом, уточню по поводу охраны и транспорта, а потом напишу тебе, хорошо? Нужно сделать всё аккуратно, чтобы у брата не было лишнего повода устроить сцену прямо у ворот.