16. Сладость

Несколько недель спустя

Сатору стоял в дверном проеме, лениво опираясь плечом о косяк, и его привычная ухмылка на этот раз казалась почти мягкой, хотя в глубине этих невозможных, небесно-голубых глаз всё еще танцевала тень провокации. Он не стал ждать приглашения, плавно перетекая в пространство комнаты, словно сама реальность подстраивалась под его походку, послушно расступаясь. — Госпожа Годжо, — протянул, намеренно подчеркивая этот титул, который в его устах звучал одновременно как официальное признание и как интимный секрет, доступный только им двоим. — А не хотите ли вы сегодня, в этот чертовски утомительный день, отдохнуть в компании самого выдающегося, невероятно обаятельного и, по совместительству, сильнейшего мага современности? Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией Наоми. В этот момент его «Бесконечность» была отключена — Сатору сознательно сбросил все барьеры, позволяя супруге видеть его не как неприступный монумент магического мира, а как мужчину, который пришел сюда не за политическим союзом, а ради одного-единственного человека, способного понять его усталость. — К черту клановые дела, Наоми, — добавил он тише, делая еще шаг в сторону, где она сидела, а голос вибрировал от невысказанного предложения забыть о Наобито, Наое и всех остальных игроках, которые так жаждали их крови. — Мир подождет до завтра. А у меня есть идея, как провести вечер, где не будет места ни магии, ни обязанностям. Ну так что, госпожа? Примете приглашение своего мужа? Медленно сняв очки, Дзенин устремила долгий, изучающий взгляд на Сатору. — И где же вы желаете провести время? В ответ на вопрос последовала лишь загадочная улыбка, в которой читалось больше обещаний, чем в сотнях пустых клятв. — Секрет. Пойдем со мной, и покажу. Тихо поднявшись из-за стола, она едва заметно нахмурилась, словно взвешивая все риски, которые несла в себе такая спонтанность. — И надолго? Голос Годжо внезапно утратил свою обычную ироничную легкость, став низким и пугающе серьезным. — Навсегда. Согласна? Едва дождавшись короткого, почти неслышного «согласна», он в мгновение ока оказался за спиной, разворачивая её к себе. Осторожные, теплые ладони легли на лицо, плотно прикрывая глаза. — А теперь вдохни. Мгновение — и привычный запах бумаг, холодного камня и тревожных ожиданий сменился чем-то иным. Воздух здесь был влажным, наполненным солеными брызгами океана и терпким ароматом диких трав. — Свадьба прошла, а медового месяца не было, — прошептал прямо над ухом, убирая руки. Перед взором раскинулись Азорские острова. Вокруг высились туманные, укутанные изумрудным бархатом горы, зеркала озер, застывшие в древних кратерах вулканов, отражали хмурое небо. Где-то там, внизу, шумел океан — настолько мощный и необъятный, что его дыхание чувствовалось каждой клеткой кожи. Здесь, вдали от интриг клана и бесконечной политики мира магов, наконец-то можно было просто дышать. Выскочив на балкон, Наоми замерла, впитывая открывшуюся панораму. Ветер, пропитанный солью и ароматами дикой гортензии, мгновенно взлохматил её волосы, но она даже не попыталась их поправить. — Как красиво, Сатору! — воскликнула, и в этом голосе, обычно холодном и сдержанном, впервые за долгое время прозвучали нотки неподдельного, почти детского восторга. Для женщины, чья жизнь была до самого последнего момента заперта в строгих рамках японских традиций и душных коридоров клана, этот вид казался нереальным. Она никогда не покидала пределы страны, привыкнув лишь к смене сезонов в садах Киото да к бетонным стенам магических укреплений. Здесь же, на Азорах, природа казалась первобытной и безудержной. Ощущая, как внутри оживает давно подавленное любопытство, Наоми сделала шаг к перилам. Внизу, глубоко в кратере потухшего вулкана, мерцало озеро, чьи воды казались чернильными в лучах заходящего солнца. Она смотрела на горизонт, где океан сливался с небом, и впервые за годы осознала, что мир не заканчивается на границах влияния кланов. Это было пугающее, но пьянящее чувство абсолютной свободы, которое Сатору подарил ей в одно мгновение, вырвав из привычного цикла манипуляций и вечной борьбы за выживание. Годжо наблюдал за ней со стороны, опираясь на дверной проем. Ему доставляло почти болезненное удовольствие видеть, как с плеч женщины спадает тяжесть ответственности, которую она несла за Мэгуми и собственную безопасность. В этой далекой португальской глуши, среди вулканических скал, она наконец могла позволить себе роскошь быть не «госпожой Годжо» или «опасным активом клана Дзенин», а просто человеком. — Это место создано для того, чтобы забыть обо всем, что было до, — негромко произнес, подходя ближе, чтобы почувствовать ту же влажную прохладу, которая коснулась её кожи. — Ты купил виллу? — обернулась, едва веря услышанному, и её взгляд задержался на широком горизонте, где океанские волны разбивались о черные скалы. — Я купил остров, — Сатору усмехнулся, глядя вдаль с тем безмятежным видом, который бывает лишь у тех, для кого границы реальности — лишь условность. — Полностью? — в голосе прозвучало искреннее изумление. — Полностью, — подтвердил, приближаясь и опуская ладони на перила рядом с её руками. — Здесь только мы. Считай это свадебным подарком. — Ну, мёд… — тихо рассмеялась, глядя на него с теплотой, которую позволяла проявлять только наедине. — Умеешь удивлять. — И доставлять удовольствие, — вкрадчиво добавил, наклоняясь ближе. — Тут рядышком есть горячие источники. Что скажешь? — У меня даже купальника нет… — Он тебе не понадобится, — глаза мужчины сверкнули озорным блеском. — Но на всякий случай заполнил шкафы. Собирайся, буду ждать внизу. Легкое касание губ к виску, почти невесомое, и Сатору исчез, оставив после себя лишь едва уловимый аромат озона и ощущение невероятной, пугающей свободы. Оставшись одна в тишине, почувствовала, как внутри разгорается предвкушение вечера, который наконец-то принадлежал только им двоим. Быстро ополоснувшись, женщина подошла к массивному шкафу и с легкой улыбкой, в которой смешались ирония и признательность, извлекла черный бикини на тонких завязках. — Ну, Годжо, еще бы ты другое купил… — пробормотала себе под нос, рассматривая изящные полоски ткани. — Минимум материи, максимум открытого тела. Спустившись вниз, она обнаружила мужа в коридоре: он стоял, погруженный в экран телефона, и размеренно потягивал газировку. На нём были лишь плавательные шорты, а привычные черные очки скрывали взгляд, хотя всё его тело излучало расслабленную готовность к отдыху. Заметив Наоми, он в два больших глотка допил напиток и, небрежно отбросив смартфон на кресло, переключил всё внимание на неё. Мужчина прикусил нижнюю губу, проходясь взглядом по фигуре и оценивая то, как идеально черный цвет гармонировал с её кожей. — Не зря женился… — выдохнул, и в его голосе прозвучало неприкрытое восхищение, смешанное с собственническим азартом. — Покрутись. Наоми послушно сделала медленный оборот, позволяя ему рассмотреть себя, и едва заметно покраснела под этим тяжелым, почти осязаемым взглядом. — Доволен результатом? — спросила, вызывающе приподняв бровь. — Более чем, — отозвался, сокращая дистанцию между ними в один широкий шаг. — Полагаю, теперь ты понимаешь, почему я выбрал именно это? — Ты слишком предсказуем, мой дорогой муж, — ответила, хотя в глазах плясали искорки веселья. — Зато с выбором подарков у меня никогда не возникало проблем, — парировал, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. — Готова оставить все заботы клана за порогом и отправиться к источникам? — Готова! А правила? — Этот остров знает только наши правила. И поверь, сегодня они гласят, что госпожа Годжо должна быть абсолютно счастлива. Он плавно подхватил её за руку, направляясь к выходу, где за дверью уже начинал шуметь океан, сулящий им полное уединение. Выйдя к горячему источнику, пара замерла, пораженная открывшейся панорамой: природная купель, скрытая от посторонних глаз густым папоротником и базальтовыми скалами, выглядела нереально, словно ожившая иллюстрация к древней сказке. Поверхность воды, окутанная легкой дымкой, переливалась глубокими оттенками изумрудного и лазурного, отражая суровое португальское небо. Наоми, не в силах оторвать зачарованного взгляда от этого природного великолепия, медленно продвигалась вперед, рассеянно рассматривая детали окружающей среды, и едва не спотыкалась о выступающие корни деревьев, не замечая дороги под ногами. — Осторожнее, душа моя, — с легким смешком заметил Сатору, обернувшись к ней. — Здесь не только красота, но и камни с характером. Сатору первым шагнул в воду, чувствуя, как тепло окутывает тело, расслабляя мышцы, привыкшие к постоянному напряжению магических битв. Проверив температуру, он довольно хмыкнул и обернулся к жене, чья фигура в лучах заходящего солнца казалась особенно хрупкой на фоне дикой природы. — Идеально, — прошептал, протягивая руку Наоми. — Иди сюда. Его ладонь, надежная и теплая, стала единственной опорой, когда Наоми осторожно ступила на влажные камни, ведущие к источнику. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким шумом океана и мерным дыханием пара, поднимающегося над водой, они впервые почувствовали, что магия мира больше не требует жертв, а лишь дарует покой. — Ты действительно нашел место, где время остановилось, — тихо произнесла, погружаясь в воду вслед за мужем, чувствуя, как тепло источника проникает в саму суть её существа. — Оно принадлежит только нам, — притянул её ближе к себе, в его глазах, лишенных привычной настороженности, отражалось только спокойствие и безграничное доверие. Опустив привычные темные очки на бортик, Сатору с тихим всплеском скрылся под водой, совершив плавный круг вокруг купели, прежде чем показаться вновь рядом с Наоми. Женщина, окончательно поддавшаяся умиротворяющему воздействию горячих источников, откинула голову на гладкий, прогретый солнцем камень и прикрыла глаза, полностью погружаясь в полудрему. Вода в источнике, идеально сбалансированная по температуре, окутывала тело невесомым теплом, смывая остатки многолетней усталости и напряжения, накопленных в клановых стенах. — Вода просто шикарная, — пробормотала, едва шевеля губами, не желая нарушать царящую вокруг гармонию. В этот момент абсолютное спокойствие было нарушено едва уловимым движением: под водной гладью Сатору, пользуясь своей близостью, ловко подцепил пальцами тонкую завязку на бикини, слегка потянув её на себя. Наоми мгновенно среагировала на дерзкое вмешательство в её личное пространство. — Ши-и-и… — возмущенно прошипела, резко открывая глаза и с легкой угрозой глядя на мужа, который лишь безмятежно улыбался, удерживаясь на поверхности. — Не теряй бдительность, — негромко отозвался Сатору, его голос был пропитан игривостью, совсем не соответствующей той сдержанности, которую он был вынужден соблюдать в мире большой магии. Дзенин, чувствуя, как внутри закипает смесь из раздражения и той самой сладкой близости, что была доступна им только здесь, подалась вперед, чтобы вернуть контроль над ситуацией. — Ты неисправим, — выдохнула, чувствуя, как пар поднимается от воды, окутывая их двоих, словно личный кокон, недоступный для остального мира. — Разве ты не этого хотела, когда соглашалась на побег со мной? — он медленно приближался, сокращая дистанцию до минимума. Наоми не ответила, лишь позволив своим рукам коснуться его плеч, окончательно принимая правила игры, которые они установили для этого острова. Проведя ладонью по его белоснежным, влажным волосам, женщина лишь тяжело вздохнула, пытаясь утихомирить разыгравшийся темперамент мужа. — Дай хоть водой насладиться, несносный, — прошептала. — Раздеть ты меня еще успеешь, вечер только начинается. — Душа моя, терпение никогда не было моей добродетелью, — низко, почти рыча, отозвался Сатору, придвигаясь вплотную, так что их дыхание смешалось с горячим паром источника. В его взгляде читался откровенный, почти хищный голод, который он больше не считал нужным сдерживать. Руки, до этого лишь игриво дразнившие, теперь властно легли на талию жены, притягивая к себе с такой силой, словно собирались стереть последнюю грань между ними. — К черту терпение, — пробормотал, прикусывая мочку её уха, отчего по телу Наоми прошла отчетливая дрожь. — Зачем ждать, если можно взять всё здесь и сейчас, пока нас не видит никто, кроме этих чертовых гор? — Ты всегда такой нетерпеливый, когда дело касается моих запретов? — усмехнулась, хотя её собственное тело уже предательски отзывалось на каждое его движение. — Только когда дело касается тебя, — отрезал, плавно спуская одну руку ниже, заставляя завязки на её бикини натянуться до предела. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что эти жалкие кусочки ткани — лишь формальность, которую мне не терпится отбросить. — Грязный соблазнитель, — выдохнула, запуская пальцы в его волосы и притягивая к себе еще ближе, чтобы чувствовать жар его тела каждой клеткой. — наглый до безобразия. — О, это еще цветочки, — хрипло усмехнулся Сатору, и в этом звуке было столько нескрываемой страсти, что воздух вокруг них, казалось, стал густым и электризованным. — Поверь, к рассвету ты забудешь, как вообще звучит слово «нет», а весь этот «медовый месяц» превратится в одну бесконечную, утомительную пытку удовольствием. Его пальцы настойчиво коснулись кожи в опасной близости от завязок, и в ответ на этот немой вызов Наоми лишь сильнее прижалась к нему, окончательно отбрасывая остатки напускного сопротивления. Резкий, жадный поцелуй накрыл губы, заставляя весь мир вокруг сузиться до ощущения горячей, бурлящей воды и близости сильного, почти обжигающего тела. Госпожа Годжо, не раздумывая, обвила его шею, запуская пальцы в короткие влажные пряди, притягивая еще ближе, туда, где пульсировала сама жизнь. Сатору, не разрывая контакта, властно подхватил её под бедра, и одно резкое движение переместило её на гладкий, прогретый камнем выступ. Оказавшись чуть выше, она чувствовала себя королевой этого скрытого оазиса, глядя сверху вниз на мужчину, чей взгляд теперь был лишен всякой насмешки — только чистый, первобытный азарт. Вода стекала по их сцепленным телам, создавая завесу, отделяющую двоих от остального пространства. — Умница, — выдохнул, едва отстранившись, чтобы опалить дыханием кожу на её плече. — Моя умница. Голос, ставший низким и хриплым, пробирал до дрожи, заставляя сердце биться в унисон с ритмом океанского прибоя где-то вдали. — Ты ведь знаешь, что этот остров принадлежит тебе так же, как и я, — прошептал, снова впиваясь в её губы, на этот раз с еще большей страстью, не оставляя пространства для лишних мыслей или сопротивления. Каждое его прикосновение было пропитано обещанием, каждым жестом он стирал границы между реальностью и тем безумием, которое они позволили себе здесь. Наоми чувствовала, как внизу живота разливается тягучий, сладкий жар, заставляя крепче прижиматься к нему, впитывая его силу и отдавая взамен свою. Воздух вокруг, пропитанный паром и ароматом океана, казался электризованным, готовым взорваться от одного неловкого движения. Весь мир перестал существовать, оставив лишь этот выступ, горячую воду и двоих, чьи судьбы окончательно и бесповоротно переплелись в одну общую, неудержимую страсть. — Как и я… Ответный поцелуй оказался настолько яростным и жадным, что маг глухо зарычал, чувствуя, как внутри закипает настоящий пожар, не оставляющий места для рассудка. — Мало. Вся эта магия и власть над пространством меркли по сравнению с тем, как податливо и горячо отвечала женщина в его руках. Одним небрежным, но властным движением он развязал тонкие завязки купальника, отбрасывая ткань в сторону, словно ненужную преграду, и не теряя ни секунды, впился губами в грудь, доводя Наоми до исступления короткими, влажными поцелуями. — Чувствуешь, как дрожишь? — прошептал он прямо в чувствительную кожу, едва отстранившись, чтобы опалить её ухо горячим дыханием. — Еще бы… Дерзкие ласки становились всё требовательнее, превращаясь в пытку, от которой не хотелось спасаться. — Твое тело — мой самый любимый проект, — хрипло рассмеялся, прикусывая нежную кожу, заставляя Наоми выгнуться навстречу. — Хочу изучить каждый твой нерв, каждую точку, где ты расцветаешь от моей близости. Обещаю, здесь никто не услышит твоих стонов. Ты будешь принадлежать только мне, пока я не решу, что с тебя достаточно. — Фу, как грязно, Сатору! — Я балуюсь. Каждое слово, произнесенное низким, вибрирующим голосом, врезалось в сознание, сбивая дыхание и заставляя реальность вокруг окончательно растворяться в испарениях горячего источника. Сатору не просто касался — он присваивал, доказывая право обладания через острую, почти болезненную страсть, которая требовала полной отдачи. — Просто отдайся этому, Наоми. Стань моей самой сладкой тайной на этом острове, где законы больше не имеют никакой силы. — Я вся твоя. Вся, — прошептала, выгибаясь навстречу его рукам, пока самообладание таяло подобно туману над кипящим источником. Медленно опускаясь ниже, Годжо оставлял влажные, горячие следы от ключиц до самых ребер, то и дело замирая, чтобы насладиться её судорожным вздохом. Каждый сантиметр кожи горел от нескромных прикосновений языка, заставляя чувства обостряться до предела. — Сладкая, — донеслось до её уха низкое, вибрирующее рычание. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал возможности довести тебя до края. Здесь, вдали от всех, не нужно притворяться неприступной госпожой. Хочу чувствовать, как ты теряешь рассудок, как выгибаешься под моими прикосновениями и умоляешь продолжать, забыв о гордости. Ты будешь стонать моё имя так громко, чтобы даже океан захлебнулся от зависти. Потянувшись к его губам для поцелуя, Наоми наткнулась на невидимую, холодную преграду. Сатору в одно мгновение активировал «Бесконечность», мягко отстраняя ладони от своего лица. Стоило ему коснуться её, как барьер исчезал, даря желанное тепло, но стоило Наоми попытаться сократить дистанцию — пространство вокруг него мгновенно становилось неприступным. — Сатору! Что за… Выключай! — в глазах сверкнуло раздражение, смешанное с азартом этой безумной игры. — Как ты вообще предугадываешь мои действия? Мужчина лишь усмехнулся, глядя на неё сверху вниз с тем самым безмятежным выражением, которое сводило с ума. — «Шесть Глаз», душа моя, — пропел, едва заметно прищурившись, пока его пальцы снова дразняще скользнули по её коже, отключая барьер. — Ты настолько предсказуема в своем желании подчинить меня, что мне даже не нужно прилагать усилий. Продолжай, я ведь ещё даже не начал по-настоящему тебя соблазнять. — Ты играешь со мной как с ребенком, — прорычала, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из ярости и болезненного возбуждения, разожженного этой игрой в «доступно-недоступно». Маг лишь довольно хмыкнул, не прекращая своего медленного, мучительно тягучего движения по её бедру. Его рука исчезла в воде, снова отключая технику, чтобы грубо, но властно потянуть её за талию, прижимая к краю выступа. Теперь расстояние между ними было сокращено до критического, и каждое его движение казалось нарушением негласного договора о ненападении, который они заключили в начале вечера. — Именно это и делает тебя такой особенной, — прошептал ей на ухо, прикусив нежную кожу на шее так сильно, что по телу пробежала волна горячего тока. — Ты пытаешься бороться, пытаешься анализировать мои действия, даже когда стоишь передо мной беззащитная, полностью обнаженная и готовая подчиниться любому моему капризу. Мне нравится наблюдать, как твой холодный ум ломается под натиском элементарной физиологии. — Сатору! Он отстранился, позволяя барьеру вновь возникнуть между ними, лишь для того, чтобы с наслаждением наблюдать за тем, как её пальцы беспомощно скользят по невидимой стене, не в силах коснуться его кожи. — Хочешь дотронуться? — в его голосе сквозила издевательская нежность. — Тогда попроси. Не как госпожа, не как жена Сильнейшего, а просто как женщина, которая сходит с ума от желания почувствовать своего мужчину. Наоми стиснула зубы, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Свобода, которую обрела с Годжо, оказалась двуликой — она была свободна от клана, но теперь полностью захвачена в плен этими невозможными, идеальными руками, которые диктовали свои правила игры каждую секунду. — Иди к черту, Годжо, — выдохнула, но голос предательски дрогнул. — Не могу, — парировал, плавно подаваясь вперед и вновь отключая защиту, чтобы впиться в её губы новым, ещё более глубоким и собственническим поцелуем. — У нас здесь медовый месяц, помнишь? А это значит, что я буду мучить тебя до тех пор, пока ты не забудешь, что значит «нет». И поверь мне, Наоми, я обладаю бесконечным терпением, когда дело касается твоей капитуляции. Он снова отстранился, проводя кончиками пальцев по её разгоряченной груди, дразня, искушая и каждый раз прерывая контакт, стоило ей сделать встречное движение. Эта пытка была упоительной; остров, с его густым туманом и шумом океана, казался единственным свидетелем их приватной борьбы, где каждое касание, каждый запрет и каждое слово были пропитаны осознанием их абсолютного, пугающего единения. Попытка перенаправить вектор силы, чтобы сбить Сатору с толку и восстановить контроль над пространством, разбилась о стену «Бесконечности» с тихим, почти насмешливым звуком. Он не просто усилил барьер — он заставил пространство между ними стать физически ощутимым, спрессованным, лишая всякой возможности изменить положение тела. — Твои векторы здесь не работают, — прошептал. Ему было совершенно безразлично, чего желала супруга; он играл с ней как с податливым материалом, полностью игнорируя её попытки сопротивляться. Резким, уверенным движением, которое не терпело возражений, он подцепил пальцами узлы на нижней части бикини. Ткань, лишившаяся опоры, мгновенно скользнула по влажной коже, открывая его взгляду всё, что до этого скрывалось. — Ну вот, — в голосе прозвучало хищное удовлетворение, смешанное с неприкрытым вожделением. — Теперь между нами нет ни единой преграды, кроме той, что я сам соизволю оставить. — Ты ужасен. — Ужасно прекрасен. Он медленно провел ладонью по обнаженной коже, наслаждаясь тем, как она вздрогнула от резкого контакта с его прохладными пальцами. — А язык у тебя поганый, Сатору. Мужчина лишь издал низкий, вибрирующий смешок, который отозвался эхом в грудной клетке, прижимаясь к ней теснее через тонкую, едва уловимую грань своей защиты. — Поганый, возможно, — прохрипел, опускаясь ниже, к самой кромке воды, где скрывались самые потаенные секреты её тела. — Зато он способен на многое. Хочешь убедиться? Резкое, властное движение рук притянуло её за бедра к себе, заставляя окончательно забыть о сопротивлении и гордости. Он не стал ждать согласия, просто обрушиваясь на неё всей мощью своего желания, стирая последние границы между дозволенным и безумным. Язык, горячий и требовательный, прошелся по самой чувствительной плоти, вызывая у Наоми резкий, срывающийся вдох, переходящий в стон. — Чувствуешь, как течешь для меня? — его голос, пропитанный неприкрытой похотью, разрезал густой пар источника, сбивая дыхание. — Твое тело лгать не умеет, оно жаждет каждой моей ласки, молит о большем, пока ты пытаешься строить из себя неприступную леди. Сатору не просто касался — он исследовал её на вкус, бесцеремонно и откровенно, методично доводя до состояния, когда реальность начинала дрожать и распадаться. Маг намеренно играл с её чувствами, отключая «Бесконечность» лишь на долю секунды, чтобы женщина ощутила жар его дыхания на своей коже, а затем возвращая барьер, чтобы оставить её в состоянии невыносимого ожидания. Язык вновь нашел цель, и новый, более мощный импульс прошил всё тело, заставляя пальцы судорожно впиваться в его волосы, в отчаянной попытке удержаться хоть за что-то, пока мир вокруг летел в бездну. Стон, сладкий и надрывный, эхом отражался от влажных базальтовых стен, теряясь в бесконечном шуме океана. Имя Сильнейшего срывалось с губ вперемешку с прерывистыми вдохами, звучало как мольба и как признание в полном поражении перед этим человеком. Удовлетворенная усмешка тронула губы Годжо, когда он почувствовал, как напряжение в её теле достигло апогея, готовясь выплеснуться в неконтролируемом экстазе. — Сатору… — выдохнула, впиваясь ногтями в его предплечья, когда язык нашел самую чувствительную точку, настойчиво обрабатывая клитор быстрыми, ритмичными движениями. — Пожалуйста… не останавливайся, не смей прекращать… так… так невероятно хорошо… — Нравится? — хрипло отозвался он, не сбавляя темпа и прижимая её бедра к себе еще плотнее, чувствуя, как Наоми дрожит от каждого прикосновения. — Да… ты настоящий садист, Годжо… — прошептала, извиваясь на выступе, чувствуя, как внутри разгорается нестерпимый жар, выжигающий все мысли о гордости и сопротивлении. — Сделай это… я не могу дышать, когда ты так… так бесстыдно… Сатору лишь сильнее надавил, игнорируя её попытки отстраниться, и властно подчиняя своей воле каждое её движение. Глаза, скрытые теперь лишь паром, смотрели на неё с торжеством завоевателя, который окончательно сломил волю самой опасной хищницы клана Зенин. — Проси громче, душа моя, — прорычал, продолжая дразнить и доводить до безумия то отключаемым, то возвращаемым барьером, создавая невыносимую игру контрастов. — Ты ведь хочешь, чтобы весь этот остров слышал, как ты принадлежишь только мне, пока я выпиваю твою сладость до капли. — Сатору… я… не могу… — стон перешел в короткий, срывающийся вскрик, когда очередной виток невероятной, острой чувствительности прошил её тело, заставляя всё естество судорожно сжиматься вокруг его языка. — А ты постарайся, — ответил, чувствуя, как она начинает терять связь с реальностью, и с каждым движением все глубже погружаясь в это грязное, интимное безумие, которое было доступно им двоим здесь, на краю света.