Вечер встреч.

День встречи наступил слишком быстро. Гермионе казалось, что ещё вчера она перебирала платья в магазине, а сегодня уже смотрит в зеркало на своё отражение — алое платье, распущенные волосы, рубины в ушах, холодная решимость в глазах. Она не боялась. Страх был бы роскошью, которую она не могла себе позволить. Сегодня вечером решалась судьба её расследования. Сегодня вечером она должна была получить ответы. План был готов. Она прокручивала его в голове снова и снова, как заклинание, которое должно сработать безотказно. Первый пункт: Астория. Отвлечь хозяйку вечера, чтобы она не мешалась под ногами. Эту задачу Гермиона доверила Джинни и Лаванде. Джинни была мастерицей светской болтовни — она могла говорить часами ни о чём, завораживая собеседника своей искренней улыбкой и удивительной способностью задавать вопросы, на которые невозможно не ответить. Лаванда, в свою очередь, знала все сплетни магического Лондона и умела подать их так, что даже самая закрытая леди развязывала язык. Вдвоём они могли заболтать кого угодно. Даже Асторию Малфой, которая славилась своей холодной вежливостью и умением уходить от неудобных тем. — Твоя задача — не спускать с неё глаз, — инструктировала Гермиона подруг в такси по дороге к поместью. — Пусть говорит о чём угодно — о моде, о погоде, о благотворительности. Мне всё равно. Главное, чтобы она не заметила, куда я денусь. — Сделаем, — кивнула Джинни, поправляя изумрудное платье. — Ты же знаешь, я могу болтать даже с каменной стеной. — А я могу сделать так, что каменная стена начнёт жаловаться на жизнь, — добавила Лаванда, подмигивая. Второй пункт: Гарри. Его появление в Малфой-мэноре должно было стать сенсацией. Верховный аврор, Герой войны, человек, который сражался с Волдемортом и победил, — и он в гостях у семьи, которая когда-то поддерживала Тёмного Лорда. Ни один журналист не упустил бы возможности взять у него интервью, ни один чиновник министерства не упустил бы шанса сфотографироваться с ним на фоне мраморных лестниц. Гарри должен был стать центром внимания — и отвлечь на себя всех, кто мог бы помешать Гермионе. — Ты уверен, что справишься? — спросила она его по телефону утром. — Я каждый день общаюсь с журналистами, — ответил Гарри. — Не впервой. Тем более, министерству будет только в плюс, что их верховный аврор появляется на таких мероприятиях. Пиар, знаешь ли. — Только не увлекайся, — предупредила Гермиона. — Мне нужно, чтобы они смотрели на тебя, а не на меня. — Не волнуйся, — усмехнулся он. — Я буду самым скучным человеком на этом вечере. Никаких скандалов, никаких откровений. Только улыбки и рукопожатия. Третий пункт: остальные гости. Здесь Гермиона даже не переживала. Слизеринцы, которые соберутся на вечере, будут слишком заняты собой — своими разговорами, своими интригами, своими старыми обидами и новыми союзами. Их легко было убрать с дороги, предоставив самим себе. Но для подстраховки она попросила Дина и Симуса тоже прийти. Дин, харизматичный и обаятельный, умел расположить к себе даже самых закрытых людей. Симус, с его искромётным чувством юмора и лёгким отношением к жизни, мог развеселить любую компанию. Вдвоём они должны были стать душой вечера — танцевать, шутить, привлекать внимание, чтобы никто не заметил, как главная хищница отделяется от стаи. — Вы главное — не переборщите с огневиски, — попросила Гермиона. — Мне не нужен скандал с поджогом штор. — Обижаешь, — фыркнул Симус. — Я научился контролировать свои взрывы ещё на пятом курсе. — Надеюсь, — вздохнула Гермиона. Главное оружие: она сама. Драко знал, что она журналистка. Знал, что она пишет о нём. Знал, что она его враг. Он будет настороже, будет ждать подвоха, будет смотреть на неё с подозрением. Его бдительность нужно было усыпить. И Гермиона знала, как это сделать. Она притворится пьяной. Не настолько, чтобы потерять контроль, но достаточно, чтобы казаться беззащитной, неосторожной, уязвимой. Она будет смеяться громче, чем нужно, танцевать свободнее, чем обычно, говорить то, что не следует. Она будет пускать пыль в глаза — этот трюк она освоила ещё на первых курсах, когда нужно было отвлечь профессоров от своих расследований. Драко клюнет на это. Он мужчина. Он Малфой. Он захочет показать своё превосходство, воспользоваться её мнимой слабостью. А когда он приблизится — она нанесёт удар. — Ты уверена, что это сработает? — спросила Джинни, когда они выходили из такси у ворот поместья. — Уверена, — ответила Гермиона, поправляя бретельку платья. — Он не сможет устоять. Ему будет слишком интересно, что я скажу, когда язык развяжется. — А если он не клюнет? — Тогда я воспользуюсь планом «Б». Но надеюсь, он не понадобится.  Они двинулись по аллее к дверям. Гермиона чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, как ладони потеют, несмотря на вечернюю прохладу. Но она не боялась. Страх был бы роскошью. А она не могла позволить себе роскошь. Она была хищником. Она пришла за своей добычей. И она не уйдёт с пустыми руками. План работал на ура. С самого начала, когда они вошли в парадную дверь Малфой-мэнора, всё шло как по нотам. Гермиона, Джинни, Лаванда и Гарри появились на пороге не как организованная группа, а как старые друзья, которые случайно встретились в вестибюле. Гарри пожал руку какому-то министерскому чиновнику, Джинни обменялась воздушными поцелуями с женщиной в изумрудном платье, а Гермиона, улыбаясь самой беззаботной улыбкой, оглядывала зал, чувствуя, как на неё смотрят. Она знала этот взгляд. Холодный, пронзительный, ледяной. Драко Малфой стоял у дальней стены, рядом с колонной, с бокалом шампанского в руке, и смотрел на неё так, будто пытался прочитать её мысли. Она выдержала его взгляд, улыбнулась ещё шире и отвернулась первой — не от слабости, от стратегии. Пусть думает, что она не замечает. Речь Астории была короткой, почти формальной — о единстве, о том, что война осталась в прошлом, о том, что двери Малфой-мэнора открыты для всех, независимо от крови, происхождения и былых обид. Она говорила красиво, с правильными паузами и правильными улыбками. Гермиона слушала вполуха, механически хлопая, когда остальные аплодировали. Её внимание было сосредоточено на другом — на движении гостей, на расположении выходов, на том, как далеко от Драко стояли его друзья. Тео и Блейз сегодня были заняты. Гермиона заметила их в углу — Тео говорил по телефону, хмурясь, Блейз стоял рядом, нервно крутя палочку. Их лица были напряжёнными, взгляды — встревоженными. Анонимная статья сделала своё дело. Теперь им было не до того, чтобы следить за каждым шагом Драко. Как только Астория закончила, Джинни и Лаванда двинулись к ней. Они подошли с двух сторон, как опытные охотницы, — одна с комплиментом платью, другая с вопросом о диете. Астория, польщённая вниманием, быстро повелась. Уже через минуту она улыбалась, рассказывая о своём уходе за кожей, а ещё через десять — проводила для девушек экскурсию по бальному залу, указывая на портреты предков и старинную мебель. — Вы не представляете, как трудно поддерживать такой дом в порядке, — говорила она, ведя их к выходу в зимний сад. — Домовики, конечно, помогают, но за всем нужно следить лично. — О, мы понимаем, — поддакивала Джинни, сверкая глазами. — У нас с Гарри тоже большой дом, но я всё время нахожу пыль в самых неожиданных местах. Лаванда вторила ей, вставляя вопросы о любимых брендах косметики и рецептах вечерних масок. Астория была полностью поглощена разговором. Она даже не заметила, как Гермиона отделилась от основной группы. Гарри действовал следом. Как бы невзначай он подошёл к группе министерских чиновников, которые стояли у окна с бокалами и скучающими лицами. Его появление вызвало лёгкий переполох — кто-то поспешил пожать ему руку, кто-то представился, кто-то попытался завязать разговор о работе. — Мистер Поттер, какая честь! — воскликнул толстый мужчина в золотом жилете. — Мы слышали о вашем последнем деле. Блестяще, просто блестяще! — Спасибо, — скромно улыбнулся Гарри. — Но это работа всей команды. Журналисты, которые до этого скучали у стены с закусками, тут же оживились. Они потянулись к Гарри, выхватывая блокноты и перья, наперебой задавая вопросы о расследованиях, о планах министерства, о его отношении к новой волне тёмной магии. Гарри отвечал вежливо, но уклончиво, привлекая всё больше внимания. Вскоре вокруг него собралась целая толпа, и Гермиона могла быть спокойна — этот фронт был прикрыт. Дин и Симус, как и планировалось, организовали кружок у барной стойки. Они спорили о квиддиче, смеялись над старыми школьными историями и пили огневиски так, будто не виделись сто лет. К ним быстро присоединились другие гости — кто-то хотел посмеяться, кто-то — просто расслабиться в компании старых знакомых. Симус рассказывал анекдот за анекдотом, Дин поддакивал и подливал, и вскоре их уголок стал самым шумным в зале. Теперь настала очередь Гермионы. Она взяла бокал шампанского у проходившего мимо домовика и сделала вид, что пьёт залпом. На самом деле жидкость отправилась в ближайший горшок с цветком — огромную кадку с пальмой, которая стояла у колонны. Потом ещё один бокал — и снова в пальму. Ещё один — и в горшок с фикусом. Цветы сегодня напивались, а Гермиона оставалась кристально трезвой. Она начала вести себя развязно. Сначала подошла к группе старых знакомых — паре когтевранцев с её курса — и начала громко обсуждать с ними школьные годы. Потом попросила бармена поставить музыку погромче и пошла танцевать. Она танцевала неловко, со смехом, позволяя себе то, чего никогда не позволила бы в трезвом виде. Распущенные волосы летали в такт музыке, алое платье струилось по бёдрам, серьги с рубинами сверкали в свете люстр. Гости смотрели на неё с удивлением — некоторые с осуждением, некоторые с восхищением, большинство — просто с интересом. Гермиона Грейнджер, грозный журналист, разрушитель репутаций, танцует под попсу и хохочет как девчонка. Кто бы мог подумать? Она заметила, как Драко смотрит на неё из своего угла. Его лицо было непроницаемым, но она видела, как его пальцы сжимают бокал. Он не подходил. Пока. Но она знала — он не устоит. Ему слишком любопытно, что с ней происходит. Слишком хочется узнать, настоящая ли эта её беззащитность или очередная уловка. Она сделала следующий шаг. Выпила (вылила в цветок) ещё один бокал и, спотыкаясь, направилась к выходу на террасу — туда, где было темно и почти никого. Ей нужно было, чтобы он подошёл. Нужно было, чтобы он увидел её одну, уязвимую, неосторожную. Она почти дошла до двери, когда «случайно» врезалась в него. Драко стоял на её пути — высокий, в безупречном чёрном костюме, с неизменным бокалом в руке. Он смотрел на неё сверху вниз, и его серые глаза были холодными, как зимнее небо. — Осторожнее, Грейнджер, — сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Можешь упасть. — Ой, простите, — пролепетала она, изображая пьяную неловкость. — Я не хотела. Просто... такое веселье... я давно так не танцевала... Она улыбнулась ему — самой милой, самой беззащитной улыбкой, на которую была способна. Ресницы хлопали, щёки раскраснелись от «вина», взгляд был рассеянным и тёплым. Она знала, что выглядит сейчас не как опасный журналист, а как девушка, которая просто хочет повеселиться и никому не причинять вреда. Драко смотрел на неё долго, пристально. Потом уголок его губ дрогнул — то ли в усмешке, то ли в улыбке. — Ты пьяна, — сказал он. — Немного, — призналась она, притворно икая. — Просто немного. Он покачал головой, сделал шаг к ней, протягивая руку. — Пойдём, проветришься. На террасе прохладно, но хотя бы не так душно. Гермиона взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы смыкаются вокруг её запястья. Тёплые, сильные, уверенные. Он клюнул. Точно клюнул. Они вышли на террасу, и дверь за ними закрылась, отсекая шум праздника. — Вы очень добры, мистер Малфой, — промурлыкала она, глядя на него из-под ресниц. — Я думала, вы меня ненавидите. — Я не ненавижу, — ответил он, отпуская её руку и опираясь плечом о каменные перила. — Я просто... осторожен. — Осторожен? — она наклонила голову, изображая любопытство. — Чего вы боитесь? Что я напишу о вас плохую статью? — Я боюсь, что ты напишешь обо мне правду, — тихо сказал он. Гермиона замерла. На секунду маска беззащитной девчонки сползла с её лица, и в глазах мелькнуло что-то острое, хищное. Но она быстро взяла себя в руки. — Правда не страшна, — сказала она, снова улыбаясь. — Правда — это просто факты. — Иногда факты могут разрушить жизнь, — ответил Драко, глядя в звёздное небо. Они стояли на террасе, вдвоём, в тишине, и Гермиона чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле. Она была так близко к цели. Ещё немного — и она задаст те вопросы, ради которых пришла. Ещё немного — и он раскроется. Она сделала шаг вперёд, встала рядом с ним у перил, почти касаясь плечом его локтя. — Расскажите мне что-нибудь, — попросила она, заглядывая ему в глаза. — Что-нибудь, чего никто не знает. Драко посмотрел на неё. Долго. Пристально. И, кажется, впервые за этот вечер, его ледяная маска дала трещину. — Грейнджер, — сказал он, качая головой. — Тебе пора завязывать с шампанским. Ты сейчас не то что журналиста из себя не строишь — ты вообще едва на ногах стоишь. Он говорил это с лёгкой насмешкой, но без прежней ядовитости. Скорее с той снисходительной заботой, которую проявляют к пьяной подруге на вечеринке. Гермиона рассмеялась — громко, чуть истерично, запрокинув голову, чувствуя, как её волосы падают на плечи. Со стороны это выглядело как пьяный смех. На самом деле она смеялась от напряжения и от того, как легко клюнул Малфой на её уловку. Но внутри отсчитывались секунды. Гости в зале были заняты: Джинни и Лаванда всё ещё водили Асторию по зимнему саду, Гарри окружала толпа журналистов и министерских чиновников, Дин и Симус устроили настоящий балаган у барной стойки. Тео и Блейз, поглощённые собственными проблемами, вряд ли заметили её отсутствие. Но рано или поздно кто-то хватится. Рано или поздно кто-то поймёт, что Гермионы Грейнджер нет в зале. Нужен был план «Б». Гермиона вздохнула, поправила платье и сделала шаг к двери, ведущей обратно в зал. — Наверное, вы правы, — сказала она, изображая покорность. — Мне нужно найти Гарри. Он, наверное, уже волнуется. И Джинни... где там Джинни? Она меня убьёт, если узнает, что я напилась. Она пошла к выходу, нетвёрдой, слегка покачивающейся походкой, специально нажимая на каблуки так, чтобы они цокали по каменным плитам. Шаг, ещё шаг, ещё. Ручка двери была уже близко. Она протянула руку — и в этот момент резко остановилась, схватилась за голову, покачнулась и начала медленно оседать на пол. — Грейнджер? — голос Драко прозвучал встревоженно. Он успел подхватить её за секунду до того, как её колени коснулись пола. Сильные руки подхватили её под локоть и за талию, прижимая к себе. Гермиона на секунду прильнула к его груди, чувствуя запах дорогого одеколона и чего-то ещё — может быть, того самого запаха, который она помнила со школы, но не могла опознать. — Голова закружилась, — прошептала она, не открывая глаз. — Простите, я, наверное, действительно перебрала. — Идиотка, — беззлобно сказал Драко. — Какая же ты идиотка, Грейнджер. Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила — и понёс вверх по лестнице, подальше от гостей. Гермиона притворялась, что почти без сознания, но краем глаза запоминала путь: поворот налево, потом направо, длинный коридор с портретами, которые провожали их любопытными взглядами, ещё один поворот, и вот он толкает ногой дверь в гостевую комнату. Внутри было темно, но Драко взмахнул палочкой, и в камине загорелся огонь. Он уложил её на кровать — мягкую, с шёлковым бельём, пахнущую лавандой — и поправил подушку у неё под головой. — Отдыхай, — сказал он, отходя к двери. — Я предупрежу твоих друзей, что ты неважно себя чувствуешь. Тебя никто не будет беспокоить. Он вышел. Дверь закрылась. В замке щёлкнул ключ — но не с её стороны, снаружи. Гермиона услышала это, лежа с закрытыми глазами. Драко запер её. Не для того, чтобы удержать, а чтобы никто не зашёл и не нарушил её «отдых». Или наоборот — чтобы она не вышла и не устроила скандал? Не важно. Замок был старый, магический, но она справится. Она подождала три минуты. Три долгих минуты, лежа на кровати, считая удары сердца и молясь, чтобы никто не вошёл. Три минуты тишины, которую нарушал только треск поленьев в камине и её собственное дыхание. Потом она села. Поправила платье. Стряхнула невидимые пылинки с юбки. Встала, прошлась по комнате, проверяя окна — высоко, но можно было бы трансгрессировать, если бы поместье не было защищено антиаппарационными чарами. Значит, только через дверь. Старый замок не был проблемой для человека, который в шестнадцать лет вскрывал сейфы в Гринготтсе. Гермиона достала из крошечной сумочки — расширенной заклинанием, конечно — универсальную отмычку, подарок Гарри на прошлое Рождество. «На всякий случай», — сказал он тогда. «На случай, если тебя закроют в комнате на вечеринке», — пошутила она в ответ. Сегодня случай настал. Замок щёлкнул через три секунды. Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Пусто. Только портреты на стенах — старые, сонные, вряд ли они будут докладывать хозяевам о каждом госте. Она выскользнула в коридор, бесшумно ступая по ковру, и двинулась в глубь поместья. Малфой-мэнор был огромным. Лабиринты коридоров, бесчисленные двери, лестницы, ведущие то вверх, то вниз. Гермиона шла наобум, стараясь запоминать путь — поворот налево, направо, ещё раз налево. Она искала кабинет. Сердце дома. Место, где Драко проводил время, когда не было гостей. Она нашла его на втором этаже, в конце длинного коридора, где портреты на стенах смотрели на неё с подозрением. Дверь была тяжёлой, дубовой, с серебряной ручкой в виде змеи. Гермиона приложила ухо — тихо. Дёрнула ручку — заперто. Но этот замок не был магическим, или магия была настолько старой, что отмычка справилась с ней за секунду. Она вошла. Закрыла за собой дверь. Прижалась спиной к створке и выдохнула. Кабинет был большим, тёмным, с высокими потолками и стенами, заставленными книгами. В углу — большой письменный стол из тёмного дерева, заваленный пергаментами. На стене — карта мира, вся в булавках и пометках. В камине догорал огонь, отбрасывая пляшущие тени. Гермиона подошла к столу. Пергаменты — деловые письма, счета, контракты. Ничего личного. Она открыла ящики — ручки, чернила, старые газеты, какие-то мелочи. В нижнем ящике, под стопкой бумаг, лежал блокнот. Кожаная обложка, потрёпанные уголки. Она вытащила его, открыла наугад. Это был дневник. Она узнала почерк — ровный, каллиграфический, с резкими наклонами. Драко писал о делах, о встречах, о благотворительности. Сухо, фактологично, никаких эмоций. Она пролистала несколько страниц — даты, имена, суммы. Ничего такого, что могло бы разрушить его репутацию. Но потом — на середине блокнота — она нашла это. Страница, которую он, наверное, хотел вырвать, но почему-то не смог. На ней был рисунок. Не её. Нет, она не была такой наивной. Рисунок был грубым, торопливым, набросок тушью, которая расплылась от влаги. Слёзы? Она не знала. На рисунке была девушка. Распущенные волосы, профиль, опущенные глаза. И надпись внизу, сделанная тем же почерком, но дрожащей рукой: «Я всё помню». Гермиона замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Что он помнил? Что он мог помнить о этой девушке? Она хотела перевернуть страницу, но в этот момент в коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Она сунула блокнот обратно в ящик, задвинула его, отступила к двери. Шаги приближались. Она посмотрела на окно — высоко, но если зачаровать одежду... Нет, не успеет. Взгляд упал на портьеру — тяжёлую, бархатную, почти до пола. Она скользнула за неё, затаилась, задержав дыхание. Дверь открылась. В кабинет вошёл Драко. Он не зажёг свет — в комнате и так горел камин. Он прошёл к столу, сел в кресло, уставился на огонь. Гермиона видела его профиль — бледный, напряжённый, с глубокими тенями под глазами. Он выглядел усталым. Не таким, как на приёме — расслабленным и вежливым. Настоящим. — Ты здесь, — сказал он. Не громко, но так, что она услышала бы даже за портьерой. — Я знаю. Я чувствую тебя. Гермиона замерла. — Выходи, Грейнджер, — сказал он. — Не заставляй меня искать тебя самому. Она выдохнула — шумно, сдаваясь. Вышла из-за портьеры, поправила платье, встала напротив него. — Откуда ты узнал? — спросила она. — Ты плохая актриса, — он повернулся к ней, и в его глазах не было удивления. Только усталость и какая-то странная, почти печальная усмешка. — Ты думала, что я поведусь на твою пьяную девчонку? Я знал, что ты не пила. Я видел, как ты выливаешь шампанское в горшки. Она почувствовала, как кровь отливает от лица. Провал. Полный провал. — Зачем ты привела меня сюда? — спросил он, вставая. — Зачем весь этот спектакль? Чтобы обыскать мой кабинет? Найти что-то, что разрушит мою жизнь? — Я хочу правду, — сказала она, поднимая голову. — Только правду. — Правду? — он усмехнулся. — Ты не готова к правде, Грейнджер. Ты думаешь, что знаешь меня, но ты ничего не знаешь. — Тогда расскажи, — она сделала шаг к нему. — Расскажи, и я уйду. Драко смотрел на неё долго, пристально. Потом подошёл к окну, повернулся спиной. — Войди в мою память, — сказал он. — Один раз. Не как журналист. Как человек. Тогда, может быть, ты поймёшь. Гермиона молчала. Она не знала, что ответить. Не знала, верить ли ему. Но в его голосе — в этом усталом, почти сломленном голосе — было что-то, что заставило её сердце сжаться. — Хорошо, — сказала она. — Я согласна.