Часть 1

Дождь стучал по стеклу панорамных окон, стекая по ним тяжелыми, грязными каплями. Внутри кабинета Джеффри пахло дорогим табаком, кожей и едва уловимым, металлическим шлейфом недавнего страха. Того самого страха, который до сих пор заставлял сердце девушки в груди биться раненой птицей. Он стоял у камина, спиной к ней. Высокий, широкоплечий, в безупречно скроенном темном костюме, который подчеркивал его властную осанку. Серебро в его густой бороде и волосах блестело в полумраке, придавая ему вид человека, который видел в этой жизни слишком много. И совершил слишком много грехов. Девушка сидела на самом краю огромного кожаного дивана, сжавшись в комок. Ее пальцы судорожно впивались в ткань собственного платья, которое казалось слишком тонким, слишком беззащитным перед этим мужчиной. Всего несколько часов назад она была свободна. Всего несколько часов назад она случайно заглянула в приоткрытую дверь заброшенного склада, ища укрытие от ливня. И увидела его. Джеффри. Он стоял точно так же, спокойно и непоколебимо, пока его люди удерживали на коленях окровавленного конкурента. Девушка до сих пор помнила глухой стук, с которым Джеффри опустил тяжелую трость с набалдашником на голову несчастного. Помнила, как хрустнули кости, и как равнодушно Джеффри вытер брызги крови с лица белоснежным платком. Она вскрикнула. Ошибка, ставшая роковой. Ее поймали сразу. Притащили к нему, ожидая приказа избавиться от ненужной свидетельницы. Девушка плакала, умоляла, глядя на мужчину снизу вверх. Разница в их возрасте — колоссальная, пугающая — ощущалась физически. Он смотрел на нее, как бог на букашку. Но вместо приговора Джеффри вдруг усмехнулся. Слегка коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять голову, и хрипло произнес: «Слишком красивая, чтобы гнить в земле. Я найду ей другое применение». И вот она здесь. В его загородном особняке, который больше напоминал роскошный склеп. Джеффри медленно повернулся. В его руке был стакан с янтарным виски. Тяжелый, пронзительный взгляд темных глаз с легким прищуром смерил ее с ног до головы. На его губах играла едва заметная, порочная усмешка. — Все еще дрожишь, куколка? — его голос, низкий, с хрипотцой, раскатился по комнате, заставив ее вздрогнуть. Девушка попыталась сглотнуть ком в горле, но вслух смогла выдавить лишь тихий шепот: — Пожалуйста... отпустите меня. Я ничего никому не скажу. Клянусь. Джеффри сделал шаг вперед. Шаг вальяжный, хищный. Каждое его движение дышало абсолютной уверенностью в своей безнаказанности. Он подошел к дивану и остановился прямо перед ней, возвышаясь темной скалой. От него пахло безумной опасностью, но этот запах пьянил, парализуя волю. — Отпустить? — Джеффри чуть наклонился, опираясь ладонями на спинку дивана по обе стороны от ее головы, полностью перекрывая пути к отступлению. — Ты видела то, что не должна была. На моем счету много грехов, маленькая моя, но глупости среди них нет. Если я выпущу тебя за эти ворота, ты побежишь в полицию. Или к моим врагам. — Нет! Я не... — она вскинула на него полные слез глаза, встречаясь с его гипнотическим взглядом. — Тише, — перебил он, и в его тоне промелькнула сталь, мгновенно заставившая ее замолчать. Он протянул руку и медленно, тыльной стороной ладони, провел по ее бледной, влажной от слез щеке. Его пальцы были жесткими, мозолистыми, но прикосновение оказалось неожиданно бережным. — Теперь ты принадлежишь мне. Это твой новый дом. И твоя новая роль. — Какая роль? — прошептала она, замирая под его рукой. Джеффри усмехнулся, и в глубине его глаз вспыхнул опасный, обещающий огонек. Он наклонился еще ближе, так, что его горячее дыхание коснулось ее губ. — Ты станешь моей любимой игрушкой. Будешь развлекать меня, отвлекать от серых будней. Ты будешь делать все, что я пожелаю, куколка. А взамен... взамен я подарю тебе жизнь. Девушка затаила дыхание. Ей следовало бы кричать, кусаться, ненавидеть его всем сердцем. Но когда Джеффри, не разрывая зрительного контакта, медленно скользнул ладонью ниже, очерчивая линию ее шеи и задерживаясь на бьющейся жилке, внутри нее разлился странный, пугающий жар. Разница в их возрасте, его абсолютная сила и ее полная уязвимость сплелись в тугой узел, который затягивался все сильнее. — Ну же, — прошептал Джеффри, и его пальцы чуть сжали ее подбородок, заставляя приоткрыть губы. — Скажи, что ты согласна на мои правила. И тогда эта ночь пройдет для тебя очень... приятно. Она смотрела на этого зрелого, пугающего мужчину, который только что сломал ее прошлую жизнь и запер в золотой клетке. Но страх в ее груди медленно, каплей за каплей, перерождался в какое-то иное, темное и непреодолимое влечение. Кончики его пальцев коснулись ее нижней губы, и девушка, зажмурившись, едва заметно кивнула. Джеффри довольно рассмеялся — тихо, торжествующе. — Умница, — выдохнул он ей в губы, и в следующую секунду его тяжелое, требовательное тело накрыло ее, увлекая в пучину первой порочной ночи ее нового плена. Тяжелое покрывало тишины опустилось на спальню особняка, стоило лишь грозе за окном немного утихнуть. В комнате царил густой полумрак, разбавляемый лишь янтарными отблесками догорающего камина. Девушка лежала на огромной кровати, утопая в шелковых простынях. Ее тело до сих пор била мелкая, едва заметная дрожь — не столько от холода, сколько от отголосков той бури, что бушевала здесь еще час назад. Все ее существо горело. На нежной коже бедер и запястий остались едва заметные, бледнеющие следы от его крупных, сильных пальцев. Джеффри не был нежен, но в его грубости крылась пугающая, животная забота — он брал свое уверенно, властно, заставляя ее забыть собственное имя, но ни разу не переступил ту грань, за которой начинается чистая боль. Она повернула голову. Джеффри сидел в кресле у самого окна, накинув на плечи тяжелый шелковый халат. В его руке снова был стакан с виски, а между пальцами тлела дорогая сигарета. Тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь во тьме. Он смотрел в окно, на сад, заливаемый остатками дождя, и его профиль в эту минуту казался высеченным из мрамора. Зрелый, суровый, недосягаемый. Мужчина, который управлял судьбами людей одним кивком головы. Чувствуя на себе ее взгляд, Джеффри медленно повернул голову. На его губах скользнула едва заметная, сытая усмешка. Он затушил сигарету в пепельнице и поднялся. Каждый его шаг по мягкому ковру отзывался в ее груди гулким стуком сердца. Он подошел к кровати, сел на самый край и протянул руку, запуская пальцы в ее растрепанные волосы. Девушка инстинктивно потянулась навстречу этому теплу, хотя разум внутри нее все еще кричал от ужаса и абсурдности происходящего. — Не спишь, куколка? — тихо спросил он, и его хриплый голос в тишине комнаты прозвучал как мягкий бархат. — Не могу, — прошептала она, кутаясь в одеяло по самую грудь. — Мне кажется… если я закрою глаза, то проснусь, и все это окажется страшным сном. Или… наоборот. Джеффри тихо усмехнулся, и этот звук заставил ее внутренности приятно сжаться. Он наклонился, касаясь губами ее лба, затем скользнул ниже, к кончику носа, и остановился в миллиметре от ее губ. — Это не сон. Ты здесь, со мной. И теперь это твоя реальность, — он отстранился, и его взгляд стал серьезным, пронзительным. — Завтра приедет портной. Тебе привезут все, что нужно. Одежду, украшения, книги. Все, что пожелаешь. Но из этого дома ты не выйдешь без моего разрешения. Тебе понятно? Она молча кивнула. У нее не было выбора, но, глядя в эти бездонные темные глаза, окруженные сеткой мелких морщинок, она ловила себя на мысли, что этот плен пугает ее уже не так сильно, как в первые часы. Внутри нее просыпалось что-то новое. Опасное, порочное любопытство к человеку, который сломал ее мир, чтобы построить на его обломках свой собственный. — Вот и умница, — Джеффри провел большим пальцем по ее нижней губе, слегка надавливая. — Помни, кто ты здесь. Моя маленькая тайна. Моя живая игрушка. И пока ты послушна… весь этот мир будет у твоих ног. Он поднялся, сбрасывая халат, и лег обратно в постель, притягивая ее обмякшее тело к своей широкой, горячей груди. Девушка уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах табака, дорогого парфюма и кожи. Она засыпала в объятиях монстра, зная, что пути назад больше нет. И самое страшное — она больше не хотела возвращаться.