Часть 12

Утро встретило Нью-Йорк вымытым, до блеска очищенным ночным ливнем небом. Солнечные лучи безжалостно резали глаза сквозь панорамные окна конференц-зала «Морган Корп». Атмосфера здесь была настолько наэлектризованной, что, казалось, поднеси спичку — и всё взлетит на воздух. Эвелин сидела по правую руку от Джеффри. Как он и приказал. На ней был тот самый строгий серый костюм-двойка. Волосы были зачесаны назад и собраны в безупречный, гладкий узел — ни одна прядь не осмеливалась выбиться. Спина идеально прямая. Лицо — холодная, непроницаемая маска высококлассного аналитика. И только высокая линия воротника её шелковой блузки надежно охраняла их общую тайну: плотную черную ленту кожаного чокера, которая сейчас, при каждом вдохе, слегка впивалась в её шею, напоминая о том, *кому* на самом деле принадлежит каждая мысль в её голове. Напротив них, на другом конце длинного стола из полированного ореха, сидел мистер Харрис. Бывший фаворит Моргана, еще месяц назад уверенно открывавший ногой любые двери, сейчас выглядел как собственная тень. Под глазами залегли серые круги, дорогой галстук был слегка перекошен, а пальцы, сжимавшие ручку, мелко дрожали. Рядом с ним сидели двое угрюмых адвокатов, которые прекрасно понимали: дело проиграно. Джеффри Дин Морган сидел во главе стола. Вальяжно, откинувшись на спинку массивного кожаного кресла, закинув ногу на ногу. Белоснежные манжеты его рубашки идеальной линией выступали из-под рукавов безупречного темно-серого пиджака. Серебро в его бороде мягко ловило утреннее солнце. На его лице играла та самая, едва заметная, фирменная полуулыбка-ухмылка. Он выглядел как сытый, ленивый хищник, который точно знает, что добыча никуда не денется. — Ну что же, господа, — нарушил тишину рокочущий, глубокий бас Джеффри. Этот звук, так хорошо знакомый Эвелин по ночным шепотам, заставил её внутренне сжаться. — Я ценю свое время. И, думаю, мистер Харрис тоже хочет закончить этот фарс как можно скорее. Документы о передаче прав на «Бостон-Групп» и полном отказе от претензий готовы? Один из адвокатов Харриса молча пододвинул тяжелую папку по столу. Джеффри даже не взглянул на нее. Он лениво повернул голову к Эвелин. Его темно-карие, почти черные глаза встретились с её взглядом. В этом взгляде не было ночной страсти — только леденящая, пугающая деловая оценка. Но в самой глубине его зрачков плясали едва заметные, насмешливые искры. Он проверял её на прочность перед всеми. — Мисс Кларк, — обратился он к ней, и от этого официального тона у Эвелин по коже побежали мурашки. — Проверьте приложения. Мы ведь не хотим, чтобы из-за чьей-то… излишней доверчивости компания снова потеряла несколько миллионов, верно? Это был прямой, жестокий удар под дых. Напоминание о её собственной ошибке. Харрис на секунду поднял голову, бросив на Эвелин полный ненависти взгляд. Эвелин судорожно сглотнула, но внешне её лицо не дрогнуло ни на один мускул. Она протянула руку, взяла папку и открыла её. Пальцы двигались уверенно, шурша плотной бумагой. Она заставила себя сосредоточиться на цифрах, параграфах и подписях, хотя сердце колотилось в ушах, как безумное. — Всё верно, Джеффри… мистер Морган, — поправилась она в последний момент, заметив, как опасно сузились глаза одного из юристов. — Все активы возвращены в структуру холдинга. Подписи сторон заверены нотариально. — Прекрасно, — Джеффри взял ручку. Его широкая, сильная ладонь, которая еще несколько часов назад безжалостно сминала её шелковое платье на рабочем столе, уверенно вывела размашистую подпись на финальном листе. Он закрыл папку с глухим, финальным стуком. — Вы свободны, Харрис, — тихо, но с убийственным нажимом произнес Морган, глядя на бывшего коллегу. — Охрана проводит вас до выхода. Ваши личные вещи уже упакованы и ждут на ресепшене. И упаси вас бог появиться на Уолл-стрит в ближайшие десять лет. Я позабочусь о том, чтобы ваше имя вызывало у людей приступы паники. Харрис резко поднялся, его кресло с грохотом отъехало назад. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но наткнулся на тяжелый, леденящий взгляд Джеффри и, так и не произнеся ни слова, стремительно вышел из зала в сопровождении своих адвокатов. Когда тяжелые стеклянные двери закрылись, в конференц-зале остались только они двое. Юристы Моргана тактично удалились секундой позже, унося документы. Эвелин наконец позволила себе выдохнуть, её плечи слегка опустились. Она потянулась рукой к воротнику, чтобы немного ослабить давление, но в эту же секунду Джеффри поднялся со своего места. Он не спеша обошел длинный стол. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Он остановился прямо за её креслом. Эвелин замерла, чувствуя, как её окутывает знакомый шлейф его парфюма и дорогого табака. Джеффри наклонился. Его большие ладони легли на её плечи, жестко фиксируя её в кресле. Его горячее дыхание коснулось её уха, заставив волоски на шее встать дыбом. — Ты прекрасно держалась, Эвелин, — прохрипел он, и его ухмылка коснулась её щеки. — Настоящая железная леди. Никто и подумать не мог, что эта строгая мисс Кларк еще ночью умоляла меня о пощаде на моем диване. — Ты жестокий человек, Джеффри, — тихо ответила она, глядя на их отражение в панорамном окне. В стекле они выглядели идеальной, пугающей парой. — Ты раздавил Харриса. И ты напомнил мне о моем позоре перед всеми. — Я научил тебя уроку, — поправил он её, и его пальцы медленно скользнули под воротник её блузки, уверенно нащупывая кожаный ремешок чокера. Он слегка дернул его назад, заставляя её запрокинуть голову и посмотреть на него снизу вверх. — Я показал тебе, что бывает с теми, кто предает мое доверие. И что бывает с теми, кого я решаю защитить. Твой долг выплачен, Эвелин. Но ты ведь понимаешь, что теперь ты увязла в этом намного глубже, чем четыре миллиона долларов? Эвелин смотрела в его темные, гипнотические глаза, чувствуя, как под его пальцами на её шее бешено бьется пульс. Она понимала. Контракт был окончен, но её личный плен у Джеффри Моргана только начинался.