последний рывок

Прошло несколько месяцев. Мы с Камиллой встретили Рождество в Абердине. Наверное, это единственное время в году, когда город действительно оживает. Мы с мамой и бабушкой украшали дом, пекли имбирное печенье и пытались свыкнуться с мыслью, что всё происходящее — реально. Даже праздничная атмосфера не могла заглушить тревогу внутри меня. Где-то под рёбрами всё равно скреблось беспокойство, не давая окончательно расслабиться. Конечно, я всегда знала, что мои усилия не пропадут впустую. Рано или поздно я бы добилась своего. Но всё произошло слишком быстро. К такому невозможно подготовиться заранее. Меня — обычную девушку из маленького американского городка — ждала совершенно другая жизнь: перелёты, новые страны, люди, эмоции, о которых я раньше только читала. Дедушка, разумеется, был в своём репертуаре. Каждый раз, когда в нашей семье происходило что-то важное, он утверждал, что знал всё заранее. Что-то про вещие сны, знаки судьбы и прочую мистику. Это была его любимая роль — загадочно рассказывать, что ему «нашептали сверху», но он «специально молчал, чтобы не портить интригу». Мы относились к этому скептически — дедушка обожал дурачиться. Хотя однажды, когда мама случайно испачкала моё выпускное платье за несколько часов до бала, он будто из воздуха достал длинное атласное платье кремово-зелёного оттенка с открытой спиной. До сих пор не понимаю, где он его нашёл. Все хорошие платья к тому моменту уже раскупили, а оставшиеся стоили как половина нашей квартиры. Но дедушка лишь важно заявил: — А я знал, что так будет. Мне сон приснился… На выпускном Камиллу выбрали королевой школы. К тому времени она уже переросла и свой панк-период, и мальчишек-ровесников, став на голову выше. Её красота идеально сочеталась с природным обаянием — в тот вечер от неё невозможно было отвести взгляд. Кажется, половина школы мечтала либо потанцевать с ней, либо утащить её к себе в постель. Но первый танец она всё равно подарила мне. Она знала, что мне будет некомфортно. Камилла умела расположить к себе кого угодно — открытая, лёгкая, яркая. Я же всегда была её полной противоположностью. Мне тяжело давались разговоры с незнакомцами, а мысль о том, чтобы вот так просто открываться людям, вызывала почти физический дискомфорт. Честно говоря, я пошла на выпускной только ради неё. Камилла же была уверена: если я не научусь заводить знакомства ещё в школе, то однажды превращусь в сумасшедшую старушку, которую сожрут собственные кошки. И, к сожалению, она была недалека от правды. После Рождества мы вернулись в Нью-Йорк — в нашу маленькую квартиру, ставшую домом за годы совместной жизни. Она не была роскошной: две студентки на стипендии не могли позволить себе ничего особенного. Но за это время мы превратили унылую съёмную коробку в уютное место, будто сошедшее с картинок Pinterest. Мне нужно было закончить дела с документами, подтянуть итальянский и провести последние дни рядом с bella Камиллa. Время летело пугающе быстро. День отъезда наступил слишком внезапно. Я нервничала с самого утра. Терпеть не могла собираться в дорогу — меня всегда преследовал страх забыть что-нибудь важное. Хотя, по крайней мере, не пришлось думать о продаже мебели и расторжении аренды: Камиллу недавно повысили, и она решила остаться в квартире. Но ни одна из нас не была готова к тому, что наша совместная жизнь подходит к концу. Наверное, дело было в той вечной тревоге внутри меня — в голосе, который не позволял расслабиться и поверить, что теперь всё действительно хорошо. Камилла знала меня слишком давно и потому всеми силами отвлекала разговорами. — Слушай, да я ведь его знаю! Он же снимался для кучи обложек. Тот самый принц Монако? И ты станешь его начальницей? — с неподдельным интересом спросила она. — Не совсем начальницей. Скорее наоборот. По сути, это он мой начальник, а моя задача — быть его занозой в заднице. Хотя сомневаюсь, что такому аристократу вообще нужна помощь. Их же с детства учат дисциплине и всему такому. — Да и не слышала я, чтобы он устраивал скандалы. Слушай… они там все в Формуле такие красивые или только он? — Камилла уже листала его инстаграм. Если она брала в руки телефон — это надолго. Она обожала рассматривать красивые лица, выискивая вдохновение для своих будущих коллекций. — Не все. Но большинство, — усмехнулась я. — Хотя вкусы у нас с тобой всегда были разными. Дай сюда, открою тебе общий аккаунт Формулы. Поиграешь в свой любимый лукизм. Она протянула мне телефон и продолжила складывать в чемодан мои вещи, попутно подсовывая самые красивые платья из своего гардероба. Один из главных плюсов дружбы с дизайнером — возможность носить наряды, о которых раньше можно было только мечтать. У Камиллы был настоящий талант. И, что важнее, она горела своим делом. — Это вообще законно? — через пару минут возмущённо воскликнула она, выхватывая телефон обратно. — Ах ты паршивка! Я закатила глаза. — Ну и что я опять сделала? — Ты сказала, что едешь работать в Ferrari, а не в филиал Playgirl. Я фыркнула. — Даже если – ты преувеличиваешь, да даже если так, то мне какая разница? Я приехала карьеру строить, а не шашни мутить. - признаться честно, я слукавила, говорив о преувеличении.  Хотя, если честно, преувеличением слова Камиллы не были. Эти мужчины выглядели так, будто кто-то решил: денег и славы им недостаточно — и в довесок выдал внешность греческих богов. Но в одном я была абсолютно честна: не для того я пахала всю жизнь, чтобы стать чьим-то мимолётным увлечением. Это была моя мечта. И я не собиралась просрать её из-за красивого лица и пары комплиментов. — Ну а если твой этот… как его… Эклер? Леклер? Влюбится в тебя по уши? — Как ты себе это представляешь? Мы вообще из разных миров. Да и мне скорее стоит переживать о том, как не начать его раздражать. Моя работа — быть занозой в его заднице. И я точно не похожа на моделей, с которыми такие мужчины обычно встречаются. — Эмили, ты серьёзно? Высокая, стройная брюнетка с ногами от ушей — и не в его вкусе? Во многом Камилла была ответственна за то, как я выглядела сейчас. Мы вместе учились краситься, вместе искали стиль. Мне никогда не было особого дела до моды, но рядом с подругой-дизайнером это было неизбежно. Да и мне нравилось смотреть, как у неё загораются глаза каждый раз, когда она превращала очередной поход по магазинам в персональное шоу преображения. Так, из двух фриковатых девчонок, мы постепенно превратились в девушек, которым предстояло начать новую жизнь — уже по отдельности. Закончив со сборами, мы отправились в аэропорт. Слушали музыку, смеялись и представляли, как я буду гулять по улицам Маранелло под руку с горячим итальянцем. Камилла настояла проводить меня до самого выхода на посадку. Переубедить её было невозможно. — Эмили, сразу позвони мне, как приземлишься. И если что-то случится — пожалуйста, не скрывай от меня, ладно? Она смотрела на меня так обеспокоенно, что спорить было бессмысленно. — Хорошо, мамочка, — рассмеялась я. — Мы же не навсегда прощаемся. Я крепко обняла её, стараясь запомнить всё: запах её духов, тепло рук, ощущение дома рядом с ней. — Я буду скучать, — тихо сказала Камилла. По её щеке скатилась слеза, но почти сразу появилась привычная лучезарная улыбка — та самая, которая всегда заставляла меня верить в себя чуть сильнее. — Мужиков в квартиру не водить! — бросила я напоследок и, подхватив чемодан, направилась к посадке. «Конец — это всегда начало чего-то нового»