Часть 1

Икар всегда был чем‑то занят. И всегда просил Брута разобраться с какими‑то делами: сделать презентацию, сходить с Лией на шопинг, попросить у Тесея ещё немного денег на новое приспособление для дома. В общем, Брут занимался почти всеми незаконченными делами, пока Икар то прохлаждался у изгоев, то работал над крыльями. Только они его и беспокоили. В последнее время он в целом не вылезал из аэродинамического отделения их лаборатории. Даже когда Брут вдруг не пришёл (хотя он всегда приходит и никогда не опаздывает), Икар спохватился лишь на следующий день. Лие тоже это не нравилось. Она видела слишком явную измену, её это очень злило, и поэтому каждый раз, когда они встречались с Брутом, она выедала ему мозги чайной ложечкой. И вот в один день золотой, как обычно, приходит в лабораторию и заходит к Икару проведать, как он. — О, Брут, у меня как раз есть для тебя задание. Я очень занят экспериментами, но мне нужно сходить за купол, уточнить у Музы, какого цвета должна быть её модель крыльев… — Икар! Ты… ты с дуба рухнул?! Я в жизни за купол не сунусь! Если тебе так это нужно, сходи сам! Меня там почти не знают! — Я же говорю, я занят. Муза попросила очень необычную форму крыльев, и я пытаюсь спроектировать их так, чтобы на них возможно было летать и развивать нехилую скорость, а ещё чтобы они были безопасны… — Икар, очнись! У тебя есть девушка — и это Лия! А Муза только тебя использует: получит крылья — и как не бывало! — Вообще‑то… — Да в любом случае я не собираюсь в это лезть и выходить за купол. Это как минимум не… Толком не начавшуюся тираду Брута прервал звонок Икару. После пары минут диалога и ехидных взглядов от гения Брут и сам догадался, что к чему. — Изгоям снова нужны медикаменты/материалы/т. п.? Ненавижу. Почему вообще этим занимаемся мы? — Потому что мы подписали волонтёрский контракт. И да, сегодня идёшь ты, так что не забудь заглянуть к Музе. *** Бедняга Брут почти не бывал за куполом: обычно припасы доставлял Икар, но сейчас он, конечно же, занят. Друг гения уже полчаса слонялся по лесу с тяжёлой коробкой. Все пальцы были в занозах, руки устали: сильным он был только по городским меркам, да и за куполом оказалось холоднее, сильно холоднее. После очередного оврага Брут совсем выбился из сил и решил, что пора отдохнуть. Он присел рядом с каким‑то деревом и закрыл глаза. Он не спал, просто отдыхал и проклинал волонтёрский контракт: он, в общем, и не хотел его подписывать, но это нужно было для того, чтобы показать, какие же они добрые… Парень наслаждался звуками протекающей недалеко речки, щебетанием птиц, шорохами в кустах… Наверное, это лесные хомяки — так Брут думал. Ну, хомяки там и вправду были, но не только они. В кустах молодой парень, на вид лет 23, явно изгой, сидел и ловил этих хомяков, ведь его сестра держала их в качестве домашних питомцев. Этим парнем был Бродяга. Поймав наконец одного из грызунов, он вдруг заметил браслетника, и тут же его охватило раздражение: он знал Икара, и тот его бесил… А, нет же… Это не Икар. Кто‑то новый… Этот парень не вызвал такого же подозрения, он, наоборот, выглядел… беззащитно? — Чёрт! — громко выругался изгой. Он отвлёкся и выпустил из рук хомяка. Брут дёрнулся и со страхом стал озираться по сторонам. Увидев тёмно‑русое, растрёпанное гнездо на чьей‑то макушке, браслетник тут же отполз чуть назад. — …Эй? У вас там всё нормально? Я, если что, просто припасы принёс… — А почему ты, а не тот, что обычно? — Из кустов высунулось лицо парня. — Э‑э‑м… Ну… Он занят. А вы, кстати, не знаете, где Муза? Она дочь Барда, мне нужно у неё кое‑что узнать. — Узнать вас тоже Икар послал? Скажите ему, чтоб сам пришёл и спросил, а не посылал таких слабаков. Вы хоть знаете, как до лагеря дойти? На колкость Брут не ответил. Никогда не отвечал. С самого сиротского приюта привык, что если ответит, с вероятностью 65 % получит в морду, а боли он боялся ужасно. Он на самом деле многого боялся, но боль для него — как солнце для вампира. Он готов на очень многое, чтобы этой боли никогда не испытывать. Он и резаться бросил только потому, что это было слишком больно… Да и, как бы ни хотелось, изгой всё равно прав: Брутус тот ещё слабак… Увидев перемену в настроении браслетника, Бродяга полностью вышел из кустов, забрал коробку с припасами и начал уходить. — Когда‑нибудь тебе придётся сделать свой выбор, — напоследок бросил татуированный. — Чего? По пути домой Брут думал над татуировкой изгоя: вроде она гласила «Свобода, равенство, братство» — странный выбор слогана для человека, который явно считает, что он лучше любого «браслетника».