Часть 6

Весь день Икар и Лия провели в главном офисе города вместе с Тесеем, пытаясь поймать сигнал от браслета или хотя бы момент, когда золотой пропадает из Полиса. Ночь прошла так же: каждый, за исключением правителя, мониторил всё, что есть, по два часа, а позже его сменял другой. Ближе к 5 утра они всё же решили, что так рано он не объявится, и решили поспать уже нормально. От усталости и стресса в прошлом, почувствовав безопасность от нахождения с дорогими людьми, Икар и Лия проспали до часа. Правитель их трогать не хотел: у бедных детей пропал друг, они и без того напуганы недавним терактом. Он не пускал никого в кабинет и даже изредка сам поглядывал на экран. — Большое спасибо за завтрак, Тесей. Я уже соскучился по вашей еде. Всё же вы превосходно готовите! — Спасибо, мой мальчик. Научился во время, когда небо упало впервые, — голос старшего не дрогнул. Он давно это пережил и смирился. Резкий стук в дверь прервал семейную идиллию. Кто‑то тарабанил, чуть не срывая дверь. — Что там? — раздался властный голос прямо над ухом золотой. Всё‑таки, когда Тесей говорил громко, можно было оглохнуть. — Брутус в Полисе, — ответил взволнованный голос из‑за двери. — Он ранен, и браслета на нём нет. Ему не могут оказать помощь. Золотая так и вскочила с места, не доев кусок хлеба. *** Через 20 минут они были на окраине города. Брут сидел один на скамейке. Пропитавшиеся вчерашней мазью бинты омерзительно свисали с его руки, будто вторая кожа, под которой проступал ожог. Парень был грязный, в некоторых местах мокрый. На лице были мелкие ссадины, вот только глаза… Глаза его, раньше всё время залитые пеленой усталости и запавшие, будто расположенные в безднах из‑за мешков под ними, сейчас сияли. И бездна их знает — от слёз, от счастья или от психического повреждения! Лишь завидев силуэт знакомого костюма, Лия и Икар бросились ему навстречу. Подбежав ближе, в нос сразу ударил незнакомый, противный запах чего‑то острого и горького. Полисяне до прихода Тесея и не поняли, что это гарь. — Боже, Брут! Что с тобой случилось? Мы так волновались! — Да‑а‑а, напугал же ты нас! А где твой браслет? — Потом расскажу. Брут чувствовал облегчение — до того, как снова попал под купол. Изгой оставил того километра за 1,5, пожелал удачи и ушёл, добавив: «Будь сильным, у тебя больше нет браслета. Ты имеешь право решать». При виде друзей душа золотого наполнилась какой‑то острой нежностью. Как бы и хорошо — всё в порядке, за него волновались, — а как бы и возникает вопрос: а это только из‑за того, что он мог умереть и они лишились бы помощника, или всё же из‑за того, что они друзья? Трудные мысли омрачили лицо парня, вновь застелив глаза пока ещё еле видной усталостью. Зато, увидев снова знакомую усталость в друге, Икар и Лия стали волноваться чуть меньше. После прибытия медиков и сотрудника полиции для выяснения обстоятельств Тесей ушёл в свой офис. Бруту оказали первую помощь, но от госпитализации он отказался. Разбирательство с полицией было долгим и очень нудным. Золотой еле наплёл сотрудникам историю, как ему стало плохо во время теракта, и потом он очнулся где‑то не сильно далеко от купола и пришёл туда. Новый браслет парню ещё не выдали. Очень редко бывает, что браслет нуждается в замене, и поэтому все данные приходится вручную снова искать в бумагах и переносить в код устройства. Оно будет готово в течение двух дней. Золотой вернулся домой уже на закате. И друзья сразу позвали его прогуляться, развеяться. Но на душу просто упал новый ком тяжёлых мыслей. Ничего не хотелось, кроме того, чтобы почувствовать прохладный ветер на оголённой коже. Он знал, что не сможет вновь почувствовать этого в Полисе, но разве может он просто взять и уйти? Впрочем, неважно. Ему нельзя уходить. Выйдя на улицу, Брут сразу посмотрел на звёзды. Вчера ночью, лёжа на совершенно неудобной, скрипучей кровати, он смотрел на звёзды, и каждая, при взгляде на неё, будто уносила с собой одну плохую мысль, освобождая разум и душу. Но в месте, где даже солнца не видно, можно ли надеяться на звёзды? — Брут, ты чего там встал? Иди к нам скорее! — задорный голос друга взрезал сеть мыслей. — Икар, тигр мой, не спеши, — Лия шла сильно дальше гения, но на лице её отражалась матовая улыбка заботливой и немного уставшей матери. Невольная улыбка тронула и золотого. Всё же они прожили бок о бок 14 лет — невозможно после такого огромного времени забыть кого‑то за пару месяцев. Друзья гуляли до наступления темноты. Брут позабыл все свои заботы. И вот компания пришла в парк, на окраину, и парень невольно бросил взгляд через купол. Сверху возвышался обрыв, а на нём сидел человек. Это был Бродяга… Он сидел там и будто ждал чего‑то. И мимо пролетела птица. Птицы не могут жить взаперти — они умирают, если не могут летать. — Знаете, я был у изгоев, и теперь во многом понимаю тебя, Икар… Там, за куполом, птицы, ветер! Как там хорошо… Я провёл там лишь день, но мне стало так хорошо, как не было никогда. А когда я вновь оказался в Полисе, мне вдруг снова стало так плохо и душно… — К чему ты клонишь? — Я… Хочу уйти из Полиса, — эти слова оказалось сказать намного проще, чем Брут думал. — Я думала, только Икар у меня такой бунтарь… — Точно, Икар! Давай уйдём вместе? Лия, и ты можешь пойти с нами! — В глазах золотого блеснула надежда. — Ну нет… Мне вся ваша эта природа, эти путешествия — это не для меня. И вообще, Брутик, переживи с этой мыслью пару дней для начала, а потом уже говори. — Ну конечно, я ж не псих какой‑то. Взвешу все «за» и «против», но всё равно больше склоняюсь к тому, что уйду. — Дело твоё. Но я не улечу ещё как минимум пару месяцев, а то и лет. А может, и вовсе останусь здесь, если мой план сработает. Но я всё равно буду рад любому твоему выбору. — Спасибо, друзья. Этот разговор разнёс части тяжести с груди Брута, и с его друзьями они все разделили этот нелёгкий вопрос. Золотому стало гораздо свободнее в Полисе после этого разговора. Но как он будет без друзей за городом? Они не хотят уходить, и заставить он не может. Как же он будет один? Но если одиночество означает новую главу жизни, где не будет так надоевшего браслета… Тем более изгои вроде дружны. Да и не обязательно забывать друзей. Икар всё равно будет приходить раз в пару дней, передавать продукты. А Лия… Девушки будет не хватать. Но она же тоже не безнадёжный сухарь — придёт когда‑нибудь, когда соскучится. Ну или когда Икар ей в край надоест. А что там до отношений Музы, Икара и Лии — это уже не к Бруту вопрос. Он в этом разбираться уж точно не будет. Нужно ли ему это? Платиновый не маленький мальчик — сам заварил, сам пусть расхлёбывает. Золотая не маленькая девочка — даже плакать не будет, поскандалит и смирится. Брут им не понадобится. Три дня золотой думал. Пытался смотреть на звёзды, пытался почувствовать ветер. Но дыры в куполе уже были заделаны, а звёзд не увидеть через такое стекло. Всё же в Полисе слишком душно. Снова жить с браслетом, который толком и не позволяет понять себя, будет пыткой. Решение принято. На следующий день он собирал свои пожитки, взял еды и одежды на первое время, аптечку, инструменты из их с Икаром офиса и остальное. Жить парень планировал в доме, в который его привёл изгой. Но перед этим нужно переговорить с ним. Но это позже. Брут с дорожной сумкой стоял у запасного выхода из города. Перед ним стояли Икар и Лия. Глаза девушки были на мокром месте — ей было нелегко прощаться. — Спасибо, что были со мной. Я уверен, что мы ещё встретимся. — Обязательно встретимся. Мы рады, что ты выбрал путь, который тебе по душе. Я буду исправно приходить в лагерь каждый вторник и субботу. Как только поговоришь с Бродягой, сходи к Барду, — платиновый вовсю старался унять подступающий ком слёз болтовнёй. Представить жизнь без лучшего друга было слишком сложно. Но он не вправе решать за него. Всё, что может сделать гений, — дать советы для облегчения дальнейшей жизни друга. Лия не выдержала и захныкала. В сердце золотого кольнуло. Всё это к лучшему. Главное, что друзья рядом, понимают и принимают его выбор. — Спасибо. Я люблю вас, — сказал новый изгой, поочерёдно обнял полисян и ушёл Всю дорогу Брут поливал тропу слезами. Не от горя расставания, а от того, что понял: друзья по‑настоящему любят его. «Когда не можешь понадеяться на звёзды, надейся на друзей», — пронеслось в голове изгоя, когда он дошёл до нового дома.