Часть 2

Я устало открыла глаза. Яркий солнечный свет, который прорывался сквозь обшарпанные деревянные окна ослеплял меня. “Что за хрень происходит опять?” – уставившись на потолок с потрескавшейся побелкой я поморщилась, – “Нужно встать и осмотреться” Подо мной скрипнула старая пружина потасканого матраса. Сев я зевнула. Рядом, скрутившись в калачик спали два маленьких ребёнка: мальчик и девочка. На вид им было лет по пять-шесть, не больше. Дети были бледными и походили на восковые скульптуры. Тени под их сомкнутыми глазами свидетельствовали об усталости или недосыпе. “Интересно, они дышат?”, – мой скептический взгляд скользнул по их телам, – “Не моё дело. Я их вижу впервые”. Ощутив носом приятный аромат горячего супа я быстро потеряла к детям какой-либо интерес. Мои босые ноги коснулись к холодному дощатому полу. По коже пробежали мурашки. Я встала, кутаясь в одежду, которая была на мне. Тёмно-синий кардиган с очень длинными рукавами и оторванными пуговицами согревал, в отличии от лёгких чёрных штанов, которые болтались на моих ногах. Единственной причиной, по которой они не слетели с меня была туго затянутая резинка на поясе. Она неприятно давила и наверняка оставила глубокий след на моём животе. – Проснулась, соня? – окликнул меня весёлый знакомый голос, – Я уже думал сам тебя будить. “Марк?” Я повернулась к источнику звука. Возле газовой плиты, на которой варился тот самый суп, запах которого ранее привлек моё внимание, стоял Марк. Его светлое лицо украшала радостная улыбка, а зелёные глаза буквально излучали тепло. Мы находились в большой комнате, которая по форме напоминала горизонтально отзеркаленную букву “Г”. В начале были тяжёлые входные двери, далее располагалась небольшая кухня, а в конце лежало два матраса, на одном из которых спали дети. – Что здесь происходит? – осипшим спросонья голосом спросила я, глядя на радостного парня, которого, казалось, вовсе не заботит происходящее. – Я всё тебе расскажу, Лейн.. Обещаю, – он стал серьёзнее, – Но немного позже.. Марк взглянул на настенные часы и недовольно качнул головой. Я молча ждала продолжения стоя на холодном полу. Пальцы на ногах уже немного онемели. – Осталось пятнадцать минут, – тихо сказал парень и посмотрел на меня, словно я знаю, что будет по истечению этого времени. Я не знала. – Подними мелких и умойтесь. За углом туалет и ванная. Дети покажут, как воду включить. Заплети девочку, пока я буду доваривать суп и резать овощи. Нужно уложиться в пятнадцать минут. Ясно? – Марк выжидающе смотрел на меня, ожидая согласия. Мне не было ясно. Ничего не было ясно, но он пообещал ответить потом. – Ясно, – кивнула я, – Что будет через пятнадцать минут? – Отец. Этот ответ мне ничего не дал. Марк продолжил готовить, а я подошла к чужим мне детям. Осторожно коснувшись их плеч я потрясла их, вынуждая проснуться “Живые”, – бормоча что-то себе под нос они открыли глаза. – Подъём, – сухо бросила я, отстранившись от них. – Сколько времени, Лейн? – спросила меня маленькая девочка. Я испуганно замерла. Она меня тоже знает? Почему всё происходящее кажется мне глупым сном при высокой температуре. – Всё х..хорошо, с..с..сестрёнка? – заикаясь осторожно спросил мальчик. – Да, – неуверенно кивнула я, – Осталось меньше пятнадцати минут.. “Может вы и это знаете?”, – судя по тому, как дети засуетились – они знали. Наспех заправив “кровать” дети схватили меня за руки и потянули в ванную. Дотянуться до раковины самостоятельно они не могли, поэтому мне пришлось их поднимать и держать на весу, пока они умывались и чистили зубы. Вода действительно включалась занятным образом: ручка крана была оторвана – на её месте был маленький пластиковый переключатель. Чтобы изменить температуру воды нужно было взять на навесной полке эту оторванную ручку и вставить её таким образом, чтобы пластиковый переключатель вошёл в пазы, а потом крутить. Мне пришлось с этим в спешке разбираться под негодование детей, что мы не успеем. – Не торопите меня! Я пытаюсь, – гаркнула я на них, когда ручка в очередной раз спрыснула. – Лейн, пожалуйста быстрее, – едва не плакала девочка. – Я даже имён ваших не знаю! Заткнитесь оба! – видимо окружающая атмосфера сказалась и на мне – внутри появился такой же страх, как и тогда, когда я бежала вместе с Марком. “Это же было вот.. Несколько минут назад. Тогда было лето.. Почему сейчас так холодно?” – вода полилась из-под крана, – “Получилось!” Больше я с детьми не разговаривала. Молча сделала девочке низкую косичку и вычесала мальчика. Мы всё успели. Марк насыпал еду в тарелки и мы сели за стол. Ровно десять утра. В замочной скважине послышался щелчок. Я физически ощутила, как в воздух загустевает от растущего напряжения. Это ощущали все мы. Сидящие на другой стороне стола дети, казалось, затаили дыхание и выровняли спины. Я нервно взглянула на Марка. Он тоже был напряжён. Заметив мой взгляд он ободряюще улыбнулся. Входная дверь скрипнула. Мы вчетвером уставились на вошедшего. – Доброе утро, дети, – поздоровался крупный мужчина, на ходу снимая с себя шапку и куртку. – Доброе утро, папа, – синхронно ответили дети. Мы с Марком переглянулись и повторили за ними. В нос ударил запах сигаретного дыма. – Папа устал после работы. Он голоден и хочет спать. Вы ведь не добавите папе проблем? М? – повернувшись к нам мужчина улыбнулся. Мне хотелось провалиться под землю. Белые кудри “отца” были похожи на спутанные колтуны под хвостом дворовой собаки. В проплешинах виднелась розовая покрытая рубцами кожа. У него не было одной брови – на её месте тоже был уродливый шрам, как от ожога. За счёт того, что он был крупного телосложения и ещё с такими увечьями, он был похожим на киношного злодея со старых фильмов ужасов. Мелкие, казалось, не видели этого или привыкли, но мы с Марком сжались от страха и отвращения. – Вы умылись и приготовили поесть, – довольно усмехнулся “отец”, – Я сейчас помою руки и вернусь. Надеюсь, что горячей водой не пользовались. Вы ведь видели счета, которые приходят нам с мамой? Он пошёл в ванную. Я поняла, почему дети, после того, как мы умылись, просили переключить воду на холодную и дать стечь горячей. – Молодцы! – выйдя из ванной похвалил нас “отец”, – На вас можно положиться! Подойдя к столу он потрепал меня по голове, как щенка. Я подавила желание скинуть его грубую шероховатую руку. Он сел за стол. Я видела, что дети не притрагиваются к еде, видимо нужно есть после того, как “отец” попробует. Он зачерпнул ложкой куриный суп и поднёс к носу. Осторожно втянув аромат он улыбнулся и посмотрел на меня. – Умница, Лейн. Перца достаточно. Можешь ведь, когда хочешь, – не знаю зачем, но я тоже улыбнулась и кивнула в ответ. Марк поджал губы. Он знал, что готовить всегда должна я, ведь в будущем я должна заботиться о муже и содержать весь быт. Мужчина не должен к такому прикасаться, иначе вырастет тряпкой. “Отец” попробовал суп. Его лицо скривилось от отвращения и он сплюнул в тарелку. Нитка густой слюны соединяла суп в посудине и его тонкие губы. – Посмотри, что здесь?! – “отец” резко схватил тарелку и поднёс к моему лицу. Часть супа плеснула мне на одежду. Я стиснула зубы, но не шелохнулась. – Оглохла что-ли? Я задал вопрос: что ты видишь в супе?! – Картошка, морковь, мясо, лук.. – глядя в тарелку начала перечислять я, стараясь говорить чётко, чтобы голос не дрогнул. – Именно, Лейн. Именно.. – кивнул он, – Лук, Лейн. Здесь чёртов лук! Тарелка полетела в стену. Я слышала звон, с которым она разбилась, и каким хлюпающим звуком суп разлился на пол. От этого звука моё тело непроизвольно дёрнулось, словно меня ударили током. – Я вот не пойму, милая, – “отец” присел на край стола и посмотрел мне в глаза, – Не уж-то сложно приготовить нормально? Я десять раз повторял: немного соли и перца, без лука, небольшие кубики моркови нарезать? Нет? Это так сложно или ты назло мне делаешь всякую ересь? Я опустила глаза, пытаясь унять появившуюся дрожь в теле. Руки непроизвольно сжали длинные рукава тёмно-синего кардигана. – На меня смотри, когда я с тобой разговариваю, – я подняла голову и молча уставилась на него, – Что нужно сказать, если ты виновата? – Прости пожалуйста.. Я.. я больше не буду, – мой голос дрожал, но сейчас я была не в силах говорить чётко. Если честно, меня в последнюю очередь сейчас волновало звучание моего голоса. – К кому обращаешься? – Прости пожалуйста, пап.. Я больше так не буду. – Вот и славно, – кивнул он, встав со стола и направившись в свою спальню, дверь в которую я раньше не замечала, – Убери с сестрой посуду и бурду, которую ты приготовила. Мальчики – можете кушать. Я спать, так что ведём себя как мышки. Он ушёл, хлопнув дверью. Силы оставили меня. Согнувшись так, что лбом касалась своих коленей, я тихо заплакала. Марк тут же встал со своего места и присел передо мной. – Лейн.. Мы выберется отсюда, я знаю как. Не плачь пожалуйста. Нужно убраться. Я помогу тебе, – он нежно сжал мои плечи. – Я не понимаю, где я, кто все эти люди, что я здесь делаю? – прошептала я, – Мне страшно.. Марк помог мне встать на ноги. – Я рядом и всегда буду.. Больше я тебя не оставлю.. – он крепко обнял меня. Поскольку я едва доставала макушкой до его плечей, то мне казалось, что сейчас я нахожусь в полной безопасности. Обвив руками его талию, я молча уткнулась носом ему в грудь. Его слова “больше я тебя не оставлю” были успешно мной проигнорированы, поскольку в мыслях у меня было совершенно другое: нужно разобраться что и как здесь устроено. Мне следует изучить правила игры, чтобы выиграть, но у меня есть преимущество – Марк. Он на моей стороне, хотя, то что он многое знает настораживает.. “Поговорю сегодня с ним об этом” Мы убрали осколки посуды и помыли пол. – Через десять минут нужно выйти на прогулку.. – прошептал Марк, глядя на бумажку, которая была приклеена к дверце холодильника. Я подошла к нему с интересом глядя на написанный от руки график: “План: 08:00 подъём, водные процедуры, Лейн готовит суп (не прогадай с перцем!) 10:00 завтрак с отцом 10:30-12:00 прогулка с детьми во дворе 14:30-15:00 обед 16:00 Лейн отводит Лиззи на вокал 17:30 забрать Лиззи с вокала 19:00 ужин” – У нас есть мама? – нахмурились я. – Как ты догадалась, мисс Холмс? – тихо засмеялся Марк. – Почерк женский, – глядя на записку я пожала плечами, – Она хорошая? – Нет, – парень покачал головой, – Если мне не изменяет память. Я долго не видел их и тебя. Не успевал.. – Что? – На улице расскажу, – Марк кивнул на двери в спальню отца и матери, – Пора собираться гулять. Мы с парнем быстро доели суп, когда мелких уже нарядили для прогулки и всучили им игрушки. В подъезде мы шли молча. Каждый шорох за счёт эха превращался в громкий шум. Нельзя будить отца. На улице мелкие рванули на детскую площадку, а мы с Марком сели на лавочку, чтобы наблюдать за детьми и наконец поговорить о том, что происходит. – Я вся во внимании, – сказала я, наблюдая, как Лиззи и брат (имени не знаю) качаются на качелях. – Тяжело будет объяснить, – парень взъерошил рукой свои непослушные светло-русые волосы, – Мы с тобой и эти дети – из детского приюта. Нас взяла эта семья непонятно зачем. Детей, как видишь они не любят. – Социальные выплаты? Марк иронично усмехнулся и сунул руки в карманы, поскольку без перчаток было холодно. – Гляди, зажигалка и сигарета! – он обрадовался как ребёнок, выудив находку из кармана и протягивая мне, – Давай, как раньше, одну на двоих? Чур я первый! Марк прикурил сигарету и сделал первую затяжку. – Как раньше? – я не помнила этого “раньше”. – Да, – в его зелёных глазах отразилась грусть, причина которой была мне не понятна, – Мы выросли с тобой вместе. Считай, что с пелёнок знакомы. Нас почти в один день сдали в приют. Мне было три, тебе четыре. Мы сразу поладили и стали друзьями. Ты такой жадиной была, ужас прямо-таки, но со мной делилась даже самыми любимыми игрушками! Он гордо вскинул подбородок и улыбнулся. Мне было жаль. Тяжело наверное смотреть на человека, о котором ты знаешь всё, и для которого ты чужой. – Жаль, что я не помню этого.. – Я буду тебе рассказывать – не беда, – Марк тепло улыбался мне, я чувствовала в нём что-то родное и близкое, как тогда, когда он впервые окликнул меня на развилке. – Хоть я и не помню тебя, но чувствую, что могу доверять. Странное чувство. На этих, – я посмотрела на Лиззи и брата, – на этих мне всё равно. На тебя нет. Почему я не помню ничего? – Мы всегда переживали только друг о друге. Хорошо, что это не изменилось, – он протянул мне сигарету и я сделала затяжку. Горло не саднило, словно в последний раз курить мне доводилось совсем недавно. Я передала ему сигарету. – На счёт памяти я наверняка не знаю, но предположение одно есть.. – Марк нахмурился, словно собирался сказать мне что-то неприятное и сделал затяжку, – Я помню, как дома мы с отцом повздорили. Ты была причиной конфликта. Я вступился за тебя, потому что не мог больше смотреть, как этот здоровый мудак бьёт и унижает тебя, а ему не понравилось, что я за “бабу” вступился. Мол, женщин даже человеком считать нельзя и так далее.. Я и ударил его. Мы сцепились – я проиграл.. Это было не удивительным, учитывая хрупкое телосложение Марка и крупное “отца”. Меня поразило то, что парень бросил ему вызов, зная исход событий заранее. “Он из-за меня это сделал?..” – Потом, когда я уже и встать не мог, он переключился на тебя, – Марк поморщился и отдал мне сигарету. Я видела, что ему неприятно всё вспоминать, но не могла прервать рассказ – мне нужно знать. Моя рука осторожно коснулась его, наши пальцы сплелись, он чуть-чуть сжал мою ладонь. – Я помню, как он ногой замахнулся на тебя, а потом меня ослепило ярким светом и я оказался в каком-то городе. На улице была ночь. В панике я метался по улицам до утра пытаясь понять, что случилось и как мне найти тебя. Потом меня опять ослепила яркая вспышка и я оказался в школе. Ребята, которые были наверное моими одноклассниками звали меня в столовую. Я сказал, что догоню их, а сам сбежал со школы. У прохожих спросил название города, в котором я сейчас нахожусь они мне ответили странным набором букв. Я их записал, потом такое я проворачивал каждый раз после того, как меня закидывало куда-то. Я проверил все названия – это анаграммы к нашему родному городу. Смотри. Марк достал из кармана блокнот с трёхцветным котом и открыл его. Мои глаза изумлённо округлились. На страницах я насчитала десять записей с разными названиями, некоторые из которых были похожи на случайный набор букв. – Количество букв в каждом слове одинаковое и буквы одни и те же. А теперь самое интересное, – было видно, что он гордится проделанной работой, по тому, с каким увлечением он это рассказывал, – Складываем так и так – смотри. Из букв сложилось одно слово – название города, в котором мы с Марком жили. Я вспомнила, как нас с другими сиротками водили в парк в центре города на осеннюю ярмарку. Так не хотелось после этого возвращаться в приют.. Теперь вспомнила, как в столовой приюта мы с Марком если запеканку со сгущёнкой, а когда он подрос и стал выше, то мог у кого-то из хулиганов выбить для нас дополнительный кусочек, который мы делили пополам. В ушах зазвенело. – Лейн, всё хорошо? – он с беспокойством заглянул мне в глаза. – В ушах звенит и моменты всякие вспоминаются.. – я посмотрела на грязь под своими ботинками, ожидая пока звон стихнет и сделала ещё одну затяжку, – Тебе десять раз перекидывало с места на место? – Да, – он кивнул, – Память тоже так восстанавливалась, хотя, большую часть я помнил. Точнее, я помнил тебя и знал, что нужно тебя найти. Сейчас я не помню только того, что было за несколько мгновений до первой вспышки. Помню, что мне было больно, страшно и я ощущал сильный гнев, а причины не знаю. – Как ты сам справился? – По началу паниковал немного, но потом начал думать, почему так получается. По сути, мы проживаем один и тот же день. Ты появляешься в семье, я далеко и мне нужно найти тебя. Структура городов идентична, названия – анаграммы. – Не похоже на один и тот же день. В прошлый раз было тепло, а сейчас холодно и сыро. – Суть в том, что мы будем снова и снова начинать сначала. Детали отличаются, но суть прежняя. – Типо как временная петля? – Ну вроде того. Нам нужно понять, что сделать, чтобы разомкнуть её и выйти. Чтобы совершить переход и начать сначала или освободиться, тебе нужно назвать повторяющееся число в правильном месте, как вчера. – Но.. откуда ты это знаешь? И как места находишь? Где я была, пока тебя десять раз кидало? Как ты меня можешь найти, если меня может забросить непонятно куда? – в моей голове было ещё больше вопросов, но я ограничилась этим. – Давай по порядку.. Я не знаю откуда, но я просто знаю, так же, как ты знаешь, как встать на ноги и как дышать. С твоим местоположением и местом, где нужно перейти немного сложнее. Я вас вижу.. то есть появляюсь я в городе и вижу два световых столба: белый – переход, фиолетовый – ты. – Я сейчас тоже свечусь? Он засмеялся, словно я спросила что-то очевидное. – Сейчас нет. Если пропалёшь с моего поля зрения, то будешь. – Почему тогда ты раньше меня не нашёл? Если я свечусь как маяк. – Я бежал к тебе, но не успевал. – В каком плане?.. – С тобой что-то случалось и всё начиналось заново.. – меня напрягла интонация Марка на этом “что-то”. – Я умирала? – Да.. Вернее, тебя убивали. Я так думаю. – Отец? – Да. Я отдала ему сигарету с последней затяжкой. Почти всё оставшееся время для прогулки мы сидели молча. Я переваривала услышанное и пыталась вместить этот бред себе в голову и поверить, что всё происходящее – действительность. – Есть варианты, как выйти из петли? – я первой нарушила молчанку. – Попробуем вместе перейти. За руки возьмёмся и ты назовёшь число. Я в прошлый раз пытался так сделать, но ты сиганула без меня. – Прости, – я улыбнулась, – Думала, что ты чудик. – Ты тогда тоже чудик, раз якшаешься со мной. Мы засмеялись. – Нужно у мелких узнать, как они видят отца. Жди здесь, чудик, – всё ещё улыбаясь я направилась к резвящимся на площадке детям. Мне послышалось, что Марк прошептал: “– Ты такая красивая, когда смеёшься”. Отбросив от себя эту мысль я подошла к детям. – Лиззи, а как папа выглядит? Девочка обиженно посмотрела на меня своими кукольными карими глазами и отвернулась, продолжая играть с братом, который тоже не смотрел на меня. “Да вы издеваетесь!”, – я подавила раздражение и присела рядом с ними. Как бы мне не хотелось признаваться себе, но я была виновата перед ними. Я накричала на них, хотя они переживали обо мне. Сама я бы не переключила воду на холодную и не додумалась бы спустить тёплую – потому что я не знала, что за это мне влететь может, а они знали и переживали обо мне. – Ребят, извините меня пожалуйста.. Я.. я была не права. Вы волновались обо мне и не хотели, чтобы меня наказали. Простите пожалуйста, – мне действительно было стыдно перед этими детьми. – Т.. ты ещё сказала, ч.. что имён наших не з.. з.. знаешь.. – обиженно посмотрел на меня брат Лиззи, – Это ведь не пр.. п.. правда? Да? – Конечно, малыш, – улыбнувшись солгала я и обняла брата и сестру, которые подошли ко мне с распростёртыми руками. Голос совести хлестнул меня. Крепче прижав их к себе я ощутила тепло. Они любят меня и верят мне. Как я брошу их с таким отцом? Внутри ответ был мне известен. “Не колеблясь.. Марк. Только он мне нужен”, – я осадила в себе порыв нежности к брату с сестрой мелким. – Так вот, вопрос: как выглядит папа? – сидя на корточках перед детьми я окинула их открытым взглядом. Они не должны ощутить подвоха в этом вопросе, иначе испугаются и начнут задавать неуместные вопросы. Вернуть обратно их расположение навряд ли будет так же легко, как сейчас. – Папа? Он красивый и высокий. Вот такой, – Лиззи привстала на цыпочках и вытянула руки вверх, показывая мне масштабы “отца”. – У него в.. волосы красивые, – брат начал рисовать пальцами спирали на своей шапочке с синим помпоном, изображая кудри, – Белые, к.. как у деда мор.. мороза. – Угу, – я кивнула и приложила руку к своему лицу, закрыв бровь, – А такое у папы есть? Дети синхронно покачали головами. Они не видят того, что по какой-то причине видим мы с Марком. Это странно. – Ладно, играйте дальше. Не буду отвлекать, – я встала и развернулась, чтобы уйти, как детская ручка схватила меня за рукав куртки. Замерев, как вкопанная, я обернулась. – Поиграй со мной и Ником.. Пожалуйста, – Лиззи жалобно смотрела на меня, сжимая мой рукав, – Можем сыграть в то, что ты хочешь. Пожалуйста. Мои брови взметнулись вверх. Мне хотелось плакать? Внутри мне стало жаль её. Она хотела играть со мной в то, что им с братом будет не по душе, лишь бы я была с ними. – Марк тоже может с нами играть, – в её больших карих глазах горела шаткая надежда на то, что я соглашусь – я отказала. Под ногами мерзко хлюпала грязь, пока я шла к Марку. Внутри было паскудно. Почему так? Мне должно быть всё равно на них. Сев на лавочку я устало закрыла глаза. – Ну что? Как успехи? – парень заинтересованно подался вперёд. – Никак. Они видят его нормальным. Почему? – Не знаю.. Что-то случилось, пока ты с мелкими болтала? Я молчала, не зная что ответить. Марк терпеливо ждал, крутя в руках зажигалку. – Лиззи просила с ней и Ником поиграться.. – наконец произнесла я. – И? – он не видел проблемы. – Не знаю.. Мне жаль их что-ли. Они любят нас, а мы их бросим на произвол судьбы, здесь, с этими чудовищами. Марк хмыкнул. – Почему-то никого и никогда это не беспокоило. Нас с тобой тоже бросили одних. Мы сами научились отстаивать себя. Они должны научиться этому так же, как и мы. Никто не будет вечно им сопли протирать. Чем раньше они это поймут – тем лучше для них самих. Парень опустил взгляд. Ему больно и мне тоже. Он был совершенно прав. Я это теперь понимала. Не знаю почему раньше ощущала вину за отказ Лиззи и за то, что оставлю их здесь. – У них всё хорошо будет, – тихо сказал Марк, – Им нужно как можно скорее вбить себе в голову, что здесь каждый сам за себя. Увидев мой недовольный взгляд он усмехнулся и опустил глаза. – Ты и я не в счёт. Мы с тобой считай что одно целое, – он закинул свою руку мне на плечо и прижал ближе к себе, – За тобой и в огонь, и в воду. – И в день сурка? – засмеявшись спросила я. Освобождаться от этих дружеских объятий не хотелось. – И в день сурка, – согласно кивнул он. Улыбка не сходила с его лица. Нам было хорошо на этой лавочке, с ботинками перепачканными в грязи на ногах – главное вместе. На многовение взгляд его зелёных глаз немного помутнел, словно он о чём-то задумался, и скользнул ниже по моему лицу. Марк резко отвернулся и убрал руку. Встал с лавочки. – Я схожу, посмотрю на время. Может пора завершать прогулку и идти домой, – его голос стал ниже. Парень прокашлялся. Возможно от холода или сигарет у него сел голос? – Будь здесь с мелкими. Я быстро. Он ушёл, оставив детей на меня. Наблюдая за тем, как они копаются в песочнице и что-то оживлённо обсуждают, я услышала знакомый звон в ушах. Сейчас что-то вспомню. Вместо картинок я услышала незнакомый женский голос и ощутила сильный запах свечей и чего-то похожего на ладан или какие-то жжёные травы. – “Перестаньте думать только о себе. Желайте помочь им.” Перед глазами появилось число 10 выжженное огнём. Звон в ушах стихал, а запах ладана и свечей ощущался столь ясно, словно я находилась в церкви, а не во дворе. “Что за ахинея? Нужно рассказать Марку” Быстрые шаги за моей спиной заставили меня обернуться. Марк выглядел встревоженным. Что-то опять произошло? – Нам пора домой. Зови этих и бегом, – быстро проговорил парень. Мне дважды повторять не надо – я поняла что время поджимает. – Десять минут на то, чтобы вернуться, переодеться и руки помыть. – Я знаю число. Можем не возвращаться. Где переход? – В ванной. Возвращаться придется.. Позвав детей мы поспешно направились к дому. Вот мы поднимались по ступенькам на нужный этаж и Лиззи, как назло, вспомнила, что забыла совок и ведёрко в песочнице. – Идите. Я принесу, – Марк побежал вниз, перепрыгивая сразу по несколько ступенек. Войдя в квартиру мы с детьми тихо сняли обувь и куртки, чтобы не разбудить “отца”, помыли руки в холодной воде – я не хотела рисковать с краном, как утром. Дети на цыпочках пошли к матрасу, а я ждала Марка, нервно поглядывая на часы. У него осталось три минуты. Где он? Я услышала быстрые и громкие шаги в подъезде. Двери осторожно отворились – тяжело дыша, парень переступил порог. В его руке я увидела злополучное пластиковое ведёрко с лопаткой. – Почему так долго? – шёпотом спросила я. – Женщина одна прикопалась, – борясь с отдышкой ответил Марк, снимая с себя куртку и обувь, – Решила, что я хотел украсть игрушки её сына и спорить со мной начала. Оказалось, что её мелкий своё ведро с лопаткой на горку занёс и забыл об этом. Прикинь. Я тихо засмеялась. – Идём, нужно это дело от песка помыть, – взяв ведёрко и лопатку в руки он направился в ванную. Я пошла следом за ним. Парень включил воду. Слабый напор издавал меньше шума в том случае, если не попадал на слив, поэтому Марк рукой направлял струю, чтобы помыть испачканные песком игрушки. Заперев дверь на щеколду я подошла ближе к нему. – У меня было странное видение. Я чувствовала запах свечей и ладана.. Был ещё странный женский голос, – прошептала я. – Голос знакомый? – Нет. Она сказала, что мы должны перестать думать только о себе и помочь им. Захотеть помочь им.. – Им? Кому? – Марк отвлёкся и вода попала на слив издав противный громкий булькающий звук, – Чёрт.. – Я думаю, что она имела ввиду мелких, – поспешно добавила я прислушиваясь к звукам снаружи. За дверью послышались тяжёлые шаги. Мы разбудили “отца” или мелкие что-то сделали. От гулкого удара кулаком о дверь с той стороны у меня кровь застыла в жилах. Я замерла, задержав дыхание, словно это могло помочь. Двери были меньше дверного косяка, поэтому между ними была щель, сквозь которую я увидела разьярённое лицо “отца”. Ещё один удар. “Как она с петель ещё не слетела?”– отрешённо подумала я. – Вы там в край охренели?! Папа пришёл с ночной смены, а вы поспать не даёте? Вышли оттуда живо! И что это вы там вдвоём делаете за запертой дверью? – Валим отсюда, – бросил мне Марк, хватая меня за руку и крепко сжимая её. – А дети? Что с ними будет? – я понимала, что если “отец” не всыпет нам, то отыграется на мелких. – Забей. Сейчас важно самим ноги унести отсюда, – ещё один удар в двери, – Быстрее, Лейн, они долго не выдержат и нам с тобой крышка. Спасём в другой раз. Шанс будет. – Десять, – произнесла я, сжимая руку напряжённого Марка. Перед тем, как нас ослепила вспышка, я увидела, как двери слетают с п етель и “отец”, подобно разьярённому зверю влетает в ванную.