Глава 4

Глава 4 Часть 1: «Возвращение» Дом встретил Тень тишиной. Той самой тишиной, которую он когда-то выбрал сам — когда ушёл из клубных войн, когда построил убежище в холмах, когда решил, что с него хватит. Тогда тишина была спасением. Сейчас она казалась оглушительной. Он стоял у калитки, не решаясь войти. За спиной висела винтовка — та самая, из которой он стрелял в собственного сына. В рюкзаке лежал дневник — чужой, из другого мира, исписанный торопливым почерком. На пальце болталось сломанное кольцо — одно из пары, второе осталось у Дарккотчая, там, за гранью. И где-то глубоко внутри, под усталостью и болью, теплилась надежда. Сын жив. Сын борется. Сын ждёт. Дверь открылась. На пороге стояла Мятная Кошка. Она смотрела на него — на грязного, израненного, с потухшим взглядом — и ничего не говорила. Просто смотрела. А потом шагнула вперёд и обняла. Крепко. Молча. Так, как обнимают тех, кого уже не чаяли увидеть живыми. — Ты вернулся, — прошептала она, и голос дрогнул. — Вернулся, — ответил он, закрывая глаза. — Но не навсегда. Из дома выбежали дети. Дарк — высокий, худой, с тревожными глазами. Мятная Тень — маленькая, с растрёпанными волосами, вцепилась в ногу отца и не отпускала. Тень наклонился, подхватил дочь на руки. Посмотрел на сына. — Ты ранен, — сказал Дарк. Это был не вопрос. — Заживёт. Где Мятная Кошка... — он осёкся. Жена уже стояла рядом, и в её глазах был вопрос. Тот самый, которого он боялся. — Ты видел его? — спросила она тихо. — Ты видел Дарккотчая? Тень опустил дочь на землю. Выпрямился. Посмотрел жене в глаза. — Видел. Он жив. Он... борется. Но он всё ещё одержим. Мы не смогли его освободить. Мятная Кошка прикрыла рот ладонью. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться. Она была сильной. Всегда была сильной. — Расскажи всё, — сказала она. — С самого начала. И Тень рассказал. --- Они сидели за столом до глубокой ночи. Тень говорил, и слова лились из него, как вода из прорванной плотины. О чужаках из другого мира. О Дарккотчае, который носил то же имя, что и его сын, но был другим. О Warlord'е, который воскрес благодаря кольцам. О Тапке, который дал им осколок. О Гуд Дарке, который починил камеру. О бункере, где нашёлся оранжевый камень. Об арене, где они выиграли солнечный. О лесе. О поляне. О Высшем. О том, как портал открылся дважды, и как они ушли, а он остался. — Ты отдал им кольца, — тихо сказала Мятная Кошка, глядя на сломанное кольцо на его пальце. — Одно отдал. Второе осталось у меня. Они сломаны, но, возможно, их можно восстановить. Или использовать как-то иначе. — Он сжал кольцо в кулаке. — Дарккотчай оставил мне кое-что ещё. Он достал дневник. Положил на стол. Мятная Кошка осторожно открыла его, и на стол посыпались снимки — десятки фотографий, сделанных камерой. Лес. Поляна. Высший. Котчай. Линии координат. Древние символы. И среди них — один снимок, от которого у Мятной Кошки перехватило дыхание. На фотографии был нож. Вернее, схема ножа. Линии, цифры, пометки на древнем языке. Камера выхватила это изображение откуда-то — возможно, из старой книги, возможно, из отражения в Книге Высшего. Но факт оставался фактом: у них была половина инструкции. — Это артефактный нож, — прошептал Тень. — Тот самый, которым можно уничтожить Книгу Высшего, не разрушив мир. Но здесь только половина. Вторая половина где-то ещё. И язык... я не понимаю его. Это язык Первой войны. — Кто-то должен знать, — сказала Мятная Кошка. — Лорд Злоштейн из «Палатки Шермана». Или Архивариус Игнис. Или... — Или Тапок, — закончил Тень. — Он помнит всё, что видел. Но сначала — «Палатка Шермана». Там Лорд Злоштейн. Там Гуд Дарк. Они помогут. — Ты снова уходишь, — сказала Мятная Кошка. Это был не упрёк. Просто констатация факта. — Да. Но теперь не один. Дарк, который всё это время сидел молча, поднял голову: — Я пойду с тобой. — Нет, — резко ответил Тень. — Ты нужен здесь. Матери. Сестре. Если со мной что-то случится... — Именно поэтому я пойду, — перебил Дарк, и его голос был твёрдым. — Я не ребёнок больше. Я твой сын. И я хочу помочь. Хотя бы раз. Тень долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Но будешь слушаться. Беспрекословно. — Договорились. Мятная Кошка не сказала ни слова. Она просто взяла мужа за руку и сжала её. Она знала: спорить бессмысленно. Она знала: они должны идти. И она знала: они вернутся. Потому что обещания в этой семье были дорогой валютой. --- Утром они собрались в путь. Тень взял винтовку, патронташ, дневник. Дарк надел старый отцовский плащ — тот самый, в котором Тень ушёл пять лет назад искать сына. Мятная Кошка собрала еды на три дня, хотя знала, что путь может затянуться. Мятная Тень держалась за мамину юбку и смотрела на отца огромными глазами. — Ты вернёшься? — спросила она. Тень присел на корточки, чтобы быть с дочерью на одном уровне. — Вернусь, — сказал он. — Обещаю. Она кивнула и обняла его. Крепко. Так, как обнимают тех, кого боятся потерять. Тень поднялся. Посмотрел на жену. На дом. На цветы, которые она посадила у крыльца. Потом развернулся и зашагал прочь. Дарк — за ним. Впереди лежал путь к «Палатке Шермана». К союзникам. К ответам. К надежде. А где-то далеко, в Забытом Лесу, Белый Котчай открыл глаза. Один белый, один человеческий. Он чувствовал, что отец снова в пути. Он не знал, куда тот идёт и зачем. Но он знал: отец жив. Отец не сдался. И это давало ему силы держаться. — Слышишь? — прошептал он, обращаясь к тому, кто сидел внутри. — Он идёт. И когда он придёт... мы встретимся. Обещаю. Высший не ответил. Он спал. Но сон его был тревожным. --- Часть 2: «Путь через нейтралку» Дорога до «Палатки Шермана» занимала два дня пешего хода через нейтральную полосу. Когда-то Тень прошёл этот путь в одиночку, сжимая винтовку и надежду. Теперь рядом шёл сын — молчаливый, собранный, с отцовской выправкой. Дарк редко говорил, но Тень чувствовал его присутствие, как чувствуют опору под ногами. Это было странное чувство: он шёл спасать одного сына, а другой шёл спасать его самого. Нейтральная полоса почти не изменилась. Всё та же выжженная земля, потрескавшаяся от времени и войны. Редкие пучки острой травы, которая резала пальцы, если коснуться неосторожно. Остовы сгоревших повозок, ржавые гильзы, остатки старых укреплений. Война оставила здесь глубокие шрамы, и время не спешило их залечивать. Ветер носил пепел, и Дарк то и дело щурился, прикрывая глаза рукой. — Здесь всегда так? — спросил он, перешагивая через обугленное бревно. — Последние пять лет — да, — ответил Тень, не оборачиваясь. — Раньше была трава. Деревья. Даже цветы кое-где. Вторая война выжгла половину нейтралки. Третья добила остальное. — Как они вообще начались? Войны эти? Тень задумался. Он знал ответ — вернее, много ответов. Историй было столько же, сколько клубов. Каждый обвинял другого. Каждый считал себя правым. — Говорят, из-за артефактов, — сказал он наконец. — Редкие камни, древние книги, браслеты с духами. Клубы хотели обладать силой, которой не должны были обладать. А потом появился Высший и сделал всё хуже. Заблокировал терминалы, отрезал связь, заставил всех бояться. Война стала не просто борьбой за ресурсы — она стала борьбой за выживание. Никто уже не помнит, кто начал первым. Все просто дерутся. — И ты дрался? — Дрался. Давно. Ещё до того, как встретил твою мать. — Тень на секунду замедлил шаг. — Я был снайпером. Хорошим. Слишком хорошим. Но потом... потом я увидел то, что сделала война с теми, кто не носил оружия. С детьми. С женщинами. Со стариками. И я ушёл. — Поэтому ты создал Тень Мира? — Поэтому. Я хотел место, где можно жить без страха. Хотя бы для своих. Дарк помолчал. Потом сказал тихо: — Ты не смог защитить Дарккотчая от Высшего. Но ты защитил нас. Меня, маму, Мятную Тень. Ты не виноват в том, что случилось с братом. Тень ничего не ответил. Только сжал винтовку крепче. Они шли дальше. --- К вечеру первого дня они вышли к старому колодцу — тому самому, который когда-то показал им Дарккотчай. Вода всё ещё была чистой. Тень набрал полную флягу, и они разбили лагерь на остатках каменной стены. Костёр развели небольшой — на нейтралке огонь привлекал внимание, а внимание здесь было опасным. — Расскажи мне о нём, — попросил Дарк, когда они сидели у костра. — О том Дарккотчае. Из другого мира. Тень достал дневник. Пролистал страницы, исписанные чужим почерком. — Он был странным, — сказал он наконец. — Носил то же имя, что и твой брат. Выглядел почти так же, только старше. Но он был другим. Более... цельным, что ли. У него были дети. Двое. Белуга и Монстер. Он говорил о них постоянно. И ещё у него был друг — Warlord. Ради них он прошёл через всё это. — Он был сильным? — Да. Но не в том смысле, как ты думаешь. Он не был воином. Он был лидером. Он умел договариваться. Умел собирать людей вокруг себя. И он верил. Верил, что можно вернуться домой. Верил, что можно спасти даже тех, кого уже считают потерянными. — Тень помолчал, глядя на огонь. — Он верил в меня. Хотя видел всего несколько дней. Дарк кивнул, словно что-то понял. — Он оставил тебе дневник. Это важно. Он доверял тебе. — Да. И я не подведу. Ночь прошла тихо. Только ветер шевелил пепел, да где-то вдалеке кричала та самая механическая птица. Или не птица. Тень уже не пытался понять, что это. В этом мире было много такого, чему лучше не давать названий. --- К полудню второго дня они достигли реки. Той самой, на берегу которой стояла «Палатка Шермана». Вода всё так же лениво текла на юг, и на другом берегу горели костры. Лагерь был на месте. Партизаны никуда не ушли. — Смотри, — сказал Дарк, указывая на берег. У воды стоял человек. Молодой, с хитрым прищуром, в потрёпанной куртке с множеством карманов. На плече висел арбалет, но он не целился. Просто ждал. — Генри Эмели, — усмехнулся Тень. — Вечный караульный. Они спустились к реке, и Генри, заметив их, помахал рукой. — С возвращением! — крикнул он. — А где ваши друзья? Те, обожжённые, из другого мира? — Ушли, — ответил Тень, переходя реку вброд. — Вернулись домой. — Жаль. Мне понравился тот, что отвечал на загадки. Ну, раз пришли — загадываю новую! Что можно разбить, не прикасаясь? Тень подумал секунду. — Обещание. Генри присвистнул. — А ты хорош. Ладно, проходите. POCO у себя. Гуд Дарк тоже. У них там какой-то спор про стихи и бомбы, но это обычное дело. Идите. Они вошли в лагерь. Всё здесь было по-прежнему: палатки, костры, люди, занятые делом. Анти мастерил что-то взрывное. Фресси перевязывал раненого. Universitet4! сидел с планшетом, глядя в пустоту. И у главной палатки, скрестив руки на груди, стоял POCO. — Тень, — сказал он вместо приветствия. — Ты вернулся. А где чужаки? — Ушли. Через портал. Они дома. — Тень достал дневник. — Но у меня есть кое-что. И мне нужна помощь. POCO взял дневник. Пролистал. Его лицо осталось бесстрастным, но Тень заметил, как он чуть дольше задержался на странице со схемой ножа. — Это серьёзно, — сказал он наконец. — Гуд Дарк! Иди сюда. И Злоштейна позовите. Тут такое... в общем, сами увидите. Через несколько минут у палатки собрались все ключевые люди «Палатки». Гуд Дарк, молодой вице, взял дневник и сразу углубился в снимки. Лорд Злоштейн, знаток истории, вглядывался в древние символы, бормоча что-то про «язык Первой войны» и «очень старые знаки». Ред, Корег и Орел стояли чуть поодаль, но Тень знал: они слушают каждое слово. — Здесь половина схемы, — сказал наконец Гуд Дарк, поднимая голову. — Артефактный нож. Тот самый, которым можно уничтожить Книгу Высшего. Но половины не хватает. И язык... я не всё понимаю. — Я тоже, — признал Злоштейн. — Это язык Первой войны. На нём говорили до того, как появился Высший. Я знаю лишь обрывки. Но есть тот, кто знает больше. Архивариус Игнис из «Пламени Феникса». У него библиотека, старые слитки, может, даже полные переводы. — Значит, нам снова туда, — сказал Тень. — Не только туда, — Гуд Дарк перевернул страницу и показал ещё один снимок. На нём была карта. Точнее, обрывок карты с отметками. — Камера Дарккотчая снимала не только то, что перед ней. Она иногда выхватывала то, что скрыто. Этот снимок сделан в бункере, где вы нашли оранжевый камень. Видите точки? Это места, где могут быть другие слитки. Разбросаны по всему миру. — У всех клубов есть обрывки знаний, — добавил POCO. — У нас — хроники. У «Пламени» — книги. У «Железного Кулака» — военные архивы. У «Вирусов» — данные с терминалов. Даже у «Шёпота Тени» есть свои секреты. Но никто никогда не собирал всё вместе. — Я соберу, — сказал Тень, и его голос был твёрже стали. — Я пройду через все клубы, найду каждый обрывок, расшифрую каждую строчку. И создам нож. Чего бы это ни стоило. POCO посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Тогда мы поможем. «Палатка Шермана» вступает в союз с Тенью Мира. Официально. Начинаем собирать пазл. Тень молча пожал ему руку. Он знал: это только начало. Впереди — долгий путь через весь мир, через все клубы, через все войны. Но теперь он был не один. С ним был сын. С ним были союзники. С ним был дневник человека из другого мира, который верил в него. И где-то в Забытом Лесу его ждал другой сын. Тот, который боролся. Тот, который не сдался. — Я иду, — прошептал Тень, глядя на восток, где темнел лес. — Жди. --- Часть 3: «Союзники» Утро в лагере «Палатки Шермана» началось с разговора, который изменил всё. Или, может, разговор начал меняться сам — с каждой минутой, с каждым новым человеком, который подходил к костру и вставлял слово. Так бывает, когда идея витает в воздухе: сначала её никто не замечает, потом кто-то один произносит вслух, а потом она уже не принадлежит никому — она принадлежит всем. Таким человеком на этот раз стал Лорд Злоштейн. Он стоял у костра, поправляя очки, и держал в руках дневник Дарккотчая. Тот самый, с обожжёнными краями и страницами, исписанными торопливым почерком. Снимки камеры, вклеенные между страниц, тихо светились в отблесках пламени. — Я прочитал почти всё, что смог, — начал он, и его голос звучал глухо, как всегда, когда он говорил о древнем. — Дневник — это не просто записи. Это карта. Схема. План. Человек из другого мира, сам того не зная, составил руководство к победе над Высшим. Здесь есть подсказки к местонахождению слитков. Здесь есть половина схемы артефактного ножа. Здесь есть описания артефактов, которые могут понадобиться. И здесь есть ещё кое-что. Он перевернул страницу и показал всем размытый снимок. На нём была изображена книга — но не та, которую носил Высший. Другая. Светлая, почти белая, с символами, которые слабо пульсировали. — Камера выхватила это изображение в бункере, — пояснил Злоштейн. — Это не Книга Высшего. Это что-то другое. Возможно, её предшественница. Или, может, её антипод. Я не уверен. Но символы те же, что на схеме ножа. — Значит, камера видела прошлое, — медленно произнёс Гуд Дарк. — Не только скрытое в пространстве, но и скрытое во времени. Она показала то, что было до Высшего. До войны. До всего этого. — Именно, — кивнул Злоштейн. — И если мы расшифруем все символы, мы поймём не только как создать нож, но и как появилась Книга. И как её уничтожить. POCO, сидевший на ящике из-под боеприпасов, подался вперёд. — Ты сказал «мы», — заметил он. — Ты согласен помочь? Злоштейн поправил очки и посмотрел на Тень. — Я историк, — сказал он просто. — Всю жизнь я собирал обрывки прошлого. А теперь в моих руках целая книга из другого мира, полная тайн. Как я могу отказаться? Тень кивнул. Он не улыбался, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Тогда решено, — сказал POCO, поднимаясь. — «Палатка Шермана» официально в деле. Мы предоставим разведку, проводников, припасы. Лорд Злоштейн займётся расшифровкой. Я лично пойду с вами на переговоры с другими клубами — мой ранг вице-президента кое-что значит. — Я тоже пойду, — раздался голос. Все обернулись. У соседнего костра стоял Анти. Его плащ, сшитый из лоскутов разных цветов, колыхался на ветру. В одной руке он держал дымящуюся кружку, в другой — какой-то взрывной механизм. — У меня свои счёты с Высшим, — сказал он мрачно. — Он заблокировал терминалы. Из-за него я потерял связь с половиной своих старых контактов. И если есть шанс вернуть всё как было — я в деле. — И я, — подхватил Фресси, выходя из медицинской палатки. Его руки были в бинтах после перевязки раненого, но голос звучал твёрдо. — Если кто-то из вас будет умирать, я хочу быть рядом. Я не боец, но я могу лечить. А ещё я могу запоминать. Если мы найдём слитки, я помогу их сохранить. Дарк, сидевший рядом с отцом, посмотрел на всех этих людей и почувствовал странное тепло в груди. Он вырос в Тени Мира, в уединении, вдали от клубных войн. Он привык, что врагов больше, чем друзей, и что чужакам нельзя доверять. Но здесь, в «Палатке Шермана», он впервые видел, как разные люди объединяются. Не из страха. Не из выгоды. А потому что верят. — Отец, — тихо сказал он. — Они все... они серьёзно? — Серьёзно, — ответил Тень, и в его голосе было что-то, чего Дарк не слышал давно. Гордость. Или надежда. Или и то, и другое. — Это не просто люди. Это союзники. И с ними у нас есть шанс. Он поднялся. Все взгляды обратились к нему. Винтовка лежала у его ног, но он не касался её. Сейчас ему не нужно было оружие. Ему нужны были слова. — Я не обещаю, что мы победим, — сказал он, и его голос разнёсся над лагерем. — Высший силён. Он древний. Он отравил этот мир жадностью и ложью. Но у нас есть то, чего нет у него. Мы знаем правду. Мы видели её своими глазами. И у нас есть план. Он поднял дневник. — Здесь записано всё, что знал человек из другого мира. Дарккотчай. Он верил, что можно вернуться домой. Он верил, что можно спасти тех, кто потерян. Он верил в меня. И я верю в вас. Вместе мы соберём каждый обрывок знаний. Вместе мы создадим оружие против Высшего. Вместе мы вернём этому миру то, что он потерял. Тишина. Потом Ред хлопнул в ладоши. — Красиво сказано! Жаль, не зарифмовал. Гуд Дарк, твоя школа. Гуд Дарк усмехнулся и, не меняя позы, выдал: — Надежда — не слово, а пламя в груди. Мы вспомним, кем были, и скажем: «Веди». По лагерю прокатился смех. Не нервный. Настоящий. Тёплый. Такой, какой бывает у людей, которые знают: завтра будет трудно, но сегодня они вместе. И это уже победа. Тень опустил дневник. Он смотрел на лица вокруг — молодые и старые, решительные и испуганные, но объединённые одной целью. Команда. Та самая, о которой он думал по дороге сюда. Она уже начала собираться. Пусть пока маленькая. Пусть только из «Палатки Шермана». Но это начало. — Спасибо, — сказал он, и впервые за долгое время его голос дрогнул. — Всем. POCO положил руку ему на плечо. — Не благодари. Просто делай, что обещал. Возвращайся к сыну. А мы поможем. --- Вечером того же дня они составили план. Лорд Злоштейн брал на себя расшифровку символов. Гуд Дарк — изучение камеры и попытку воспроизвести её способность видеть скрытое. POCO — координацию отрядов. Анти и Фресси — поиск слитков на нейтральной полосе и в руинах. Ред, Корег и Орел — разведку. А Тень и Дарк должны были идти дальше — к «Пламени Феникса», к Архивариусу Игнису, за полным переводом древнего языка. — Слитков много, — напомнил Злоштейн. — У каждого клуба есть обрывки. Но ни у кого нет целой картины. Придётся договариваться. Или воевать. — Будем договариваться, — твёрдо сказал Тень. — Воевать мы устали. Хватит. — Тогда удачи, — POCO пожал ему руку. — Когда соберёшь всех, возвращайся. Мы будем ждать. Тень кивнул. Он знал: путь предстоит долгий. Через войны, через страх, через ложь, которую Высший посеял в каждом клубе. Но теперь у него была команда. И у него был дневник. И у него была цель. А где-то в Забытом Лесу его ждал сын. --- Часть 4: «Голос сына» Забытый Лес жил своей жизнью. Медленной, тягучей, как сон после долгой болезни. Деревья здесь не росли — они ждали. Корни не пили воду — они помнили кровь. Воздух не дышал — он слушал. И в этой тишине, нарушаемой только шёпотом ветра, на поляне сидел мальчик. Белый Котчай. Он сидел на том самом алтаре, где несколько дней назад его отец стрелял в него. Где чужаки открывали портал. Где Высший впервые за пять лет испугался. Камень алтаря был холодным, но Котчай не чувствовал холода. Он вообще мало что чувствовал в последнее время — только борьбу. Бесконечную, изматывающую борьбу за каждый вздох, за каждую мысль, за каждое слово, которое принадлежало ему, а не тому, кто сидел внутри. Высший спал. Это случалось всё реже — после побега чужаков он стал осторожнее, почти не отпускал контроль. Но сейчас, после битвы, после портала, после того как Тень прострелил ему обе ноги, он устал. Даже древние духи устают. Даже боги нуждаются в отдыхе. И пока он спал, Котчай был собой. Он поднял руку и посмотрел на браслет. Тот был чёрным — во сне Высшего браслет всегда темнел. Радужные камни, которые когда-то так нравились десятилетнему мальчику, теперь казались каплями замёрзшей тьмы. Котчай помнил день, когда отец подарил ему этот браслет. Помнил, как радовался, как крутил его на запястье, как камни переливались на солнце. Тогда они были красивыми. Тогда они не были тюрьмой. — Папа, — прошептал он, и слово повисло в воздухе, как одинокий лист. — Ты жив. Я знаю. Я чувствую. Он действительно чувствовал. Не через магию, не через браслет. Через что-то более древнее, что существовало до всяких браслетов и книг. Через связь отца и сына, которую не могли разорвать ни пять лет разлуки, ни одержимость, ни сама тьма. Тень был жив. Тень двигался. Тень не сдался. — Ты ушёл, чтобы вернуться, — продолжал Котчай, глядя на небо сквозь кроны деревьев. Серо-жёлтое небо было всё таким же уродливым, но сегодня ему казалось, что в нём больше света. Или, может, это просто глаза привыкли. — Ты всегда так делаешь. Уходишь, чтобы вернуться. Как тогда, когда я был маленьким. Ты уходил на войну, а потом приходил с подарками. С винтовкой за спиной и конфетами в кармане. Мама сердилась, а ты смеялся. Я помню. Он закрыл глаза. Воспоминания были опасны. Каждое тёплое воспоминание пробуждало эмоции, а каждая эмоция открывала дверь Высшему. Но сегодня он позволил себе эту слабость. Сегодня ему было нужно вспомнить. Чтобы не забыть, за что он борется. — Я видел твоих друзей. Тех, из другого мира. Один из них был похож на меня. Дарккотчай. Странно, да? Два человека с одним именем. Он называл себя так же, как я. Но он был старше. Сильнее. У него были дети — Белуга и Монстер. Он рассказывал о них, и его глаза светились. Как у тебя, когда ты смотришь на нас. Я думаю... я думаю, он был тем, кем я мог бы стать. Если бы не браслет. Если бы не Высший. Если бы... Он запнулся. Слеза скатилась по щеке и упала на чёрный камень алтаря. Одна-единственная. Человеческая. Настоящая. — Я не жалуюсь. Правда. Просто иногда хочется... хочется, чтобы всё было иначе. Чтобы ты не дарил мне этот браслет. Чтобы я не надевал его. Чтобы мы сидели сейчас дома, с мамой, с Дарком, с Мятной Тенью, и пили чай. А ты бы чистил винтовку и фыркал на мамины вопросы. Я помню, как ты фыркаешь. Это смешно. Он улыбнулся. Слабо, но улыбнулся. — Я знаю, что ты вернёшься. Ты обещал. А ты всегда выполняешь обещания. Даже когда это трудно. Даже когда страшно. Ты придёшь с союзниками, с оружием, с планом. И мы встретимся. Может, не скоро. Может, пройдут месяцы. Годы. Но мы встретимся. Браслет на его руке дрогнул. Чёрные камни мигнули, словно кто-то внутри пошевелился. Высший просыпался. Медленно, неохотно, но просыпался. Котчай почувствовал знакомое давление в голове — словно чужая рука сжимала мозг. Время истекало. — Мне пора, — прошептал он. — Он просыпается. Но я хочу, чтобы ты знал: я держусь. Каждый день. Каждую минуту. Я не сдаюсь. И когда ты придёшь — я буду готов. А теперь... Он встал с алтаря. Пошатнулся — ноги затекли от долгого сидения. Выпрямился. Посмотрел в небо. — Иди, отец. Собирай союзников. Ищи слитки. Делай, что должно. А я буду ждать. Я умею ждать. Я ждал пять лет. Подожду ещё. Белый свет хлынул из браслета и поглотил его. Мальчик исчез, растворился в сиянии. И на поляне снова воцарилась тишина. Только деревья скрипели, только ветер шептал что-то на древнем языке, которого никто не понимал. Но где-то далеко, за много километров от леса, Тень остановился на дороге. Он не знал почему. Просто остановился и посмотрел на восток, где темнели кроны Забытого Леса. Сердце сжалось на секунду, а потом отпустило. — Что? — спросил Дарк, оборачиваясь. — Ничего, — ответил Тень, продолжая путь. — Просто показалось. Но он знал: это был не ветер. Это был голос сына. Который ждал. Который верил. Который не сдавался. --- Часть 5: «Сбор» Дорога до «Пламени Феникса» заняла три дня. Три дня молчания, размышлений и редких разговоров у костра. Тень и Дарк шли через нейтральную полосу, обходя патрули, избегая старых ловушек, оставшихся после Третьей войны. Дарк больше не спрашивал о брате — он уже знал достаточно. Он думал о другом: о том, сколько ещё людей понадобится, чтобы победить Высшего. О том, где искать слитки. О том, что сказал отец у костра в «Палатке Шермана»: «Вместе мы вернём этому миру то, что он потерял». Он носил эти слова в себе, как талисман. Библиотека «Пламени Феникса» встретила их тишиной. Той особой тишиной, какая бывает только в местах, где хранятся знания — густой, как старая бумага, и тёплой, как свечной воск. Архивариус Игнис ждал их в главном зале, за тем же дубовым столом, заваленным книгами. Но сегодня он был не один. Рядом с ним стояла Зола — хранитель входа, женщина с короткими седыми волосами, которая в прошлый раз говорила с ними едва слышным шёпотом. Она кивнула Тени, узнавая его. — Вы вернулись, — произнёс Игнис, откладывая старый фолиант. — Без чужаков. Но с новым грузом. — У нас есть дневник, — сказал Тень, кладя его на стол. — И снимки. На них — древний язык. Лорд Злоштейн сказал, что вы знаете его полностью. Игнис взял дневник. Перелистал страницы, останавливаясь на снимках. Его лицо, обычно бесстрастное, на секунду дрогнуло. — Это язык Первой войны, — подтвердил он. — На нём говорили три клуба, которые существовали до появления Высшего. Они были хранителями Книги. Я думал, это легенда. — Это не легенда, — сказал Тень. — Мы видели Книгу. Мы видели Высшего. Мы знаем, что три клуба существовали. И нам нужно знать всё, что вы можете рассказать. Архивариус опустился в кресло. Его пальцы пробежались по корешкам книг на столе, но он не открыл ни одну. Он говорил по памяти — так, как говорят о том, что знают слишком хорошо, чтобы забыть. — Три клуба назывались Стражи Слова, — начал он. — Они не были похожи на нынешние клубы. Они не воевали за территории, не собирали артефакты. Их единственной целью было хранение Книги. Они верили, что Книга — это не оружие, а свидетельство. Документ, который записывает реальность такой, какая она есть. Пока Книга в безопасности, мир стабилен. Пока Книгу не используют во зло, законы вселенной не нарушаются. — Но Высший использовал её, — сказал Дарк. — Да. Он создал Ручку — инструмент, который мог писать в Книге. С её помощью он переписал реальность. Добавил жадности. Исказил воспоминания. А когда Стражи попытались остановить его, он стёр их из памяти мира. Не полностью — Книга слишком древняя, чтобы её влияние можно было уничтожить без следа. Но достаточно, чтобы никто не помнил их имён. — Кроме вас, — заметил Тень. — Я стар, — усмехнулся Игнис. — И у меня есть доступ к слиткам, которые не видел никто. Но даже я не знаю всего. Где-то в этом мире есть слиток, который расскажет о трёх клубах всё. И о Пере. — О Пере? — переспросил Дарк. — Перо — истинный инструмент Книги. Не Ручка, созданная Высшим, а Перо, которое было создано вместе с Книгой. Оно сильнее. Всё, что написано Ручкой — барьеры, искажения, заклинания — Перо может отменить одной строкой. И оно не оставляет ран. Тень подался вперёд. — Где оно? Где Перо? Игнис развёл руками. — Этого я не знаю. Слиток, который расскажет о трёх клубах, возможно, расскажет и о Пере. Но где этот слиток — загадка. Могу только предположить, что он спрятан там, где Высший не может его найти. В месте, которое не подвластно его влиянию. — В бункере, — вдруг сказал Дарк. — В том бункере, где мы нашли оранжевый камень. Камера показывала там какие-то символы. Мы не всё осмотрели. Игнис поднял бровь. — Вы были в бункере? В том самом, где хранился камень? Интересно. Очень интересно. Если камера чужака показала символы, возможно, она показала и путь к слитку. Вы должны вернуться туда. Тень кивнул. Он уже понимал: это будет долгий путь. Не только к бункеру — ко всем местам, которые указала камера. К каждому клубу, у которого есть обрывки знаний. К каждому слитку, который хранит тайну. — Мы вернёмся, — сказал он. — Но сначала я хочу попросить вас о помощи. Нам нужен перевод всех символов, которые есть на снимках. И нам нужна информация о том, где могут быть другие слитки. Всё, что вы знаете. Игнис посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Я сделаю перевод. Это займёт несколько дней. А пока... — он встал и подошёл к дальнему стеллажу. Достал старую карту, свёрнутую в рулон. — Здесь отмечены места, где, по слухам, находили обрывки древних текстов. Бункер, о котором вы говорите, отмечен трижды. Видимо, там действительно что-то важное. Тень взял карту. Развернул. На ней были десятки пометок: руины, пещеры, старые базы, нейтральные территории. Мир был огромен, и каждая точка могла оказаться ключом. — Спасибо, — сказал он. — Если мы найдём Перо... — Когда найдёте, — поправил Игнис. — Я верю, что найдёте. Вы — отец, который ищет сына. Такие не сдаются. Тень свернул карту и убрал в рюкзак, рядом с дневником. Он чувствовал, как груз на плечах становится тяжелее — но это была хорошая тяжесть. Тяжесть цели. Тяжесть надежды. — Мы пойдём, — сказал он. — Дарк, собирайся. — Уже, — ответил сын, поднимаясь. Зола проводила их до ворот. На прощание она коснулась руки Тени и прошептала: — Ваш сын... тот, что в лесу... он знает. Он чувствует. Не забывайте об этом. — Не забуду, — ответил Тень. И они ушли. Впереди был бункер. Позади — Забытый Лес. В руках — карта, дневник и винтовка. В сердце — вера. --- Часть 6: «Семья» Обратный путь к дому занял четыре дня. Четыре дня молчания, размышлений и редких разговоров у костра. Дарк много думал о том, что сказал Архивариус. О трёх клубах-хранителях. О Пере. О слитке, который где-то ждал своего часа. Он смотрел на отца и видел, как тот меняется. Не внешне — внутренне. Тень больше не был сломленным человеком, который пять лет сидел в убежище и корил себя за подаренный браслет. Теперь это был лидер. Охотник. Воин, у которого есть цель. Когда они поднялись на холм и увидели дом — тот самый, с цветами у крыльца и дымком из трубы, — Дарк вдруг остановился. — Отец. — Что? — Мы ведь справимся? Со всем этим? Тень посмотрел на сына. На его худое лицо, на упрямый подбородок, на глаза, в которых горел тот же огонь, что у него самого. Он положил руку ему на плечо. — Справимся. Не сразу. Не легко. Но справимся. Потому что мы не одни. Они спустились в долину. Мятная Кошка ждала на крыльце — как всегда, как все эти годы. Увидев мужа и сына, она не побежала навстречу. Просто встала и ждала, пока они подойдут. И когда Тень остановился перед ней, она сказала только одно слово: — Рассказывай. Они сидели за столом до поздней ночи. Тень разложил карту, дневник, снимки. Рассказал о «Палатке Шермана», о союзниках, которые согласились помочь. О «Пламени Феникса», о трёх клубах-хранителях, о Пере, которое где-то существует. О бункере, куда нужно вернуться. О команде, которую предстоит собрать. Мятная Кошка слушала молча. Когда он закончил, она взяла дневник — тот самый, с обожжёнными краями, — и пролистала его. — Здесь столько всего, — прошептала она. — Этот человек... Дарккотчай... он ведь не знал, что его записи станут для нас путеводителем. — Не знал, — согласился Тень. — Но он оставил их. И мы воспользуемся ими. — А как же Котчай? — спросила она, и её голос дрогнул. — Ты говорил, что он держится. Но сколько он ещё продержится? Пока мы будем искать слитки, собирать команду, искать Перо... сколько у него времени? Тень долго молчал. Потом достал из кармана сломанное кольцо — одно из пары Второго Шанса. — Это подарили нам на арене, — сказал он. — Они сломаны. Но я сохраню их. И когда придёт время... я использую их, чтобы спасти сына. — Как? — Пока не знаю. Но в дневнике есть подсказки. В слитках, которые мы найдём, будут ответы. Я верю в это. Мятная Кошка посмотрела на кольцо. Потом на мужа. Потом на карту, разложенную на столе, и на дневник, исписанный чужим почерком. Она вздохнула. — Ты снова уйдёшь. — Да. Но теперь со мной будет Дарк. И у нас есть союзники. И у нас есть план. — Тогда и я пойду. Тень поднял голову, но Мятная Кошка остановила его жестом. — Не сейчас, — сказала она. — Не в этот раз. Мятная Тень ещё слишком мала. Но когда придёт время финальной битвы... я буду рядом. Я не позволю тебе сражаться одному. Хватит с меня ждать. Я тоже хочу бороться. Тень смотрел на неё, и в его груди разливалось тепло. Он знал эту женщину много лет. Она была тихой, но не слабой. Она была осторожной, но не трусливой. И сейчас, глядя на неё, он впервые за долгое время почувствовал: всё получится. — Хорошо, — сказал он. — Когда настанет время — мы пойдём вместе. Мятная Кошка кивнула и взяла его за руку. — Тогда решено. Ты и Дарк идёте в бункер. Я остаюсь с дочерью. Но когда вы соберёте достаточно союзников, когда найдёте достаточно слитков... мы встретимся. И закончим это. Дарк, сидевший у окна, впервые за вечер улыбнулся. — Значит, у нас теперь семейное дело? — Семейное, — подтвердил Тень. — И не только семейное. Он посмотрел на дневник. На снимки. На карту с десятками пометок. Где-то там, в Забытом Лесу, его ждал сын. Где-то там, в разбросанных по миру слитках, хранились ответы. Где-то там, в будущем, его ждала битва. Но сегодня он был дома. С женой. С сыном. С надеждой. И этого было достаточно. --- Утром они снова собрались в путь. На этот раз прощание было короче. Мятная Кошка поцеловала мужа, обняла Дарка, поправила воротник его плаща — совсем как в детстве, когда он впервые ушёл с отцом на нейтралку. — Возвращайтесь, — сказала она. — Обязательно, — ответил Тень. Мятная Тень, стоявшая на крыльце, помахала рукой. Ей было всего пять, и она не понимала, куда уходят отец и брат. Но она знала: они вернутся. Потому что всегда возвращались. Тень и Дарк двинулись в путь. Впереди был бункер. Впереди были слитки. Впереди была команда, которую ещё предстояло собрать. Впереди была война, которая длилась годами, и мир, который ждал спасения. Но сегодня они сделали первый шаг. И этот шаг был самым важным. Потому что они были не одни. --- Часть 7: «Обещание» Утро выдалось тихим. Даже слишком тихим для этого мира – ни механического крика вдалеке, ни гула ветра, ни дрожи земли. Просто тишина. Мягкая, как старое одеяло. Тень стоял на крыльце и смотрел на восток. Туда, где за холмами, за нейтральной полосой, за выжженными землями темнел Забытый Лес. Он знал: сегодня они уходят. Снова. В бункер, к новым загадкам, к новым ответам. Но перед этим нужно было сделать кое-что ещё. То, что он откладывал все эти дни. Мятная Кошка вышла на крыльцо и встала рядом. Она ничего не говорила. Просто была рядом. Так, как была все эти годы — молча, но незримо. Тень повернулся к ней. — Я хочу кое-что тебе дать. Он достал из кармана сломанное кольцо. Одно из пары Второго Шанса. То самое, которое Дарккотчай отдал ему перед уходом. Металл потускнел, но всё ещё хранил следы былой силы. — Это кольцо сломано, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты хранила его. Как символ. Как обещание. Мятная Кошка взяла кольцо. Оно было лёгким, почти невесомым. — Обещание чего? — Что я вернусь. Что мы закончим это. Что я приведу Котчая домой. — Он помолчал. — Когда я был там, в лесу, я видел его. Он борется. Каждый день. Каждую минуту. И я не могу... я не могу оставить его там. — Ты и не оставишь, — сказала она. — Ты никогда его не оставлял. Ты искал его пять лет. Ты стрелял в него, чтобы спасти. Ты отдал ему всё, что мог. И ты ещё вернёшься. Тень посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться. Она была сильной. Всегда была сильной. И он любил её за это. — Когда всё закончится, — сказал он, — мы уйдём. Оставим клубы, войны, артефакты. Найдём место, где нет пепла. Где трава зелёная, а небо голубое, а не это серо-жёлтое дерьмо. И будем жить. Просто жить. Ты, я, дети. Все вместе. — Обещаешь? — спросила она, и её голос дрогнул. — Обещаю. Она прижалась к нему. Они стояли на крыльце, под серо-жёлтым небом, в мире, изуродованном войной. Но в этот момент всё было правильно. Всё было так, как должно быть. Из дома вышел Дарк. За ним, держась за его руку, семенила Мятная Тень. Девочка смотрела на родителей огромными глазами и, кажется, что-то понимала. Что-то, что не могли выразить словами. — Папа, — сказала она, подходя к Тени. — Ты опять уходишь? — Да, — ответил он, приседая перед ней. — Но я вернусь. Слышишь? Я всегда возвращаюсь. — И брата приведёшь? Тень на секунду замер. Потом кивнул. — Да. И брата приведу. Обещаю. Мятная Тень обняла его. Крепко. Так, как обнимают тех, кого боятся потерять. Тень закрыл глаза и позволил себе эту секунду слабости. Только одну. Потом встал. — Пора, — сказал он. Дарк молча кивнул. Он уже стоял с рюкзаком, готовый идти. На плече у него висел старый отцовский плащ — тот самый, в котором Тень ушёл пять лет назад. Символ. Напоминание. Надежда. Мятная Кошка поцеловала мужа. Потом сына. Потом отступила на шаг и взяла дочь за руку. — Мы будем ждать, — сказала она. — Возвращайтесь. Тень в последний раз посмотрел на дом. На цветы у крыльца. На жену и дочь. На всё, что он создал, чтобы защитить свою семью. Потом развернулся и зашагал прочь. Дарк — за ним. Они шли молча. Дорога петляла между холмов, уводя их всё дальше от дома. Впереди был бункер. Впереди были слитки. Впереди была команда, которую ещё предстояло собрать. Впереди была война, которая длилась годами. Но Тень знал: однажды всё это закончится. Однажды он вернётся в Забытый Лес. Однажды он встанет перед сыном и скажет: «Я здесь. Я пришёл. Как обещал». И тогда они победят. Не сегодня. Может, не завтра. Но однажды. --- Вечером того же дня, когда солнце клонилось к закату, окрашивая серо-жёлтое небо в грязно-оранжевый, Тень остановился на вершине холма. Дарк встал рядом. Перед ними до самого горизонта простиралась нейтральная полоса. Выжженная, израненная, но всё ещё живая. А далеко на востоке, за пеленой дымки, темнела кромка Забытого Леса. Тень достал дневник. Тот самый, с обожжёнными краями и снимками, вклеенными между страниц. Сжал его в руках. И прошептал, глядя на восток: — Я вернусь за тобой, сын. Обещаю. Ветер унёс его слова. Но где-то там, в лесу, на поляне, мальчик с белыми волосами открыл глаза. Один белый, один человеческий. Он не слышал этих слов. Но он их почувствовал. И улыбнулся. --- КОНЕЦ СПИН-ОФФА «КИК ВСЛЕПУЮ: ИНОЙ МИР».