Часть 1. Бал.

– Постой… не спеши. Я бережно отвожу его длань от своей. Принц Кристоф был настойчив, как подобает наследнику престола: в иных обстоятельствах это сочли бы признаком сильного государя. И всё же мне всё чаще чудилось, будто он взирает на меня не как на деву, а как на трофей, который надлежит заполучить. Отец называл его "союзом выгодным и благословлённым небесами". Что ж, юный принц и вправду был хорош собою, сведущ в науках, воспитан по всем правилам дворянского дома - молва шептала, что его род вложил в него не меньше золота, чем надежд. Мне даже дозволялось говорить ему «ты», и я не сомневалась: лишь потому, что я ему по нраву. – Позволь мне… хотя бы один танец, принцесса? Он улыбался, и зелёные глаза его мерцали, точно змеиные - манящие, опасные. Будущий владыка соседних земель: хитрый, проницательный… А я… Я вложила ладонь в его руку и склонилась в лёгком реверансе. Краем глаза заметила придворного шута, что лениво подпирал каменную стену залы, будто пир и музыка его вовсе не касались. Бездельник. Кристоф сжал мою руку чересчур сильно, возвращая внимание к своей особе болью в моих пальцах. Перстень на его руке больно впился мне в кожу, оставляя след, что ещё долго будет зудеть. Иногда принц бывал слишком навязчив. Во время танца он не сводил с меня взгляда, целовал мои пальцы, изучал меня так пристально, словно уже считал своей. Я отворачивалась. Он, верно, принимал это за девичье смущение, но истина была иной: мне тяготило его внимание. Я избегала его глаз, ибо в зале были другие очи, к которым меня тянуло куда сильнее. Невзначай я вновь посмотрела к стене. Шут натянул на глаза свою бесформенную колпачную шапку, сидевшую на нём так небрежно, будто сам ветер был ему портным. И сердце моё дрогнуло. Господь… В одном этом человеке было больше жизни, чем во всём дворе и в моей собственной семье. И именно это пленило... Музыка смолкла, а я всё продолжала смотреть на него. Для принцессы подобное было непозволительно - и, разумеется, Кристоф это заметил. – Принцесса, коли желаешь, я велю ему плясать так, будто ныне его последний вечер? Вы, верно, скучаете, моя дорогая? – Нет, не нужно, - отмахнулась я, не позволяя ему вновь коснуться моих ладоней. А шут в это время усмехнулся, словно услышал нас даже с другого конца пиршественной залы. И в этой усмешке было нечто странно притягательное. Не помню, как ноги сами понесли меня прочь. Лишь эхо моих же шагов под сводами дворцовых коридоров заставило опомниться. Недопустимо. Немыслимо! Я ворвалась в свои покои и устало рухнула на постель, прижимая к груди подушку, будто пытаясь задушить чувства, пробуждённые ЕГО смешком. В дверь постучали. Сердце моё ухнуло вниз. И всё же, следовало ответить незваному гостю. – Иду. Я выдохнула, поправила волосы, подошла и приоткрыла дверь. – Ваше Высочество, - он поклонился, - я заметил, что Вы поспешно оставили пир. Всё ли у Вас благополучно? С каких пор шут замечает моё состояние раньше моих собственных служанок?! – Ах… да. Всё хорошо, не… кхм. Не тревожься. Я напряжённо смотрела на него, а он стоял так спокойно, словно не было между нами ни дворцовых стен, ни запретов. Пригласить его внутрь? Непристойно… — Ты пришёл лишь затем, чтобы справиться о моём здравии?