Серебро и пламя

Четырнадцать дней. Именно столько понадобилось Кире Блэкторн, чтобы перевернуть привычный мир Хогвартса с ног на голову. Она вошла в Большой зал на церемонии распределения под шепот, которым можно было резать ножом. Чёрные волосы-не крашеные, а глубокого смоляного оттенка с синеватым отливом при свечах-падали на плечи тяжёлой волной. Она не собирала их в хвост или узел, как требовали старомодные гувернантки. Пусть смотрят. Пусть запоминают. Глаза-ярко-голубые, почти ледяные, с длинными тёмными ресницами-скользнули по залу спокойно, без любопытства. Так смотрит охотник, который уже знает, где прячется добыча, и просто выбирает момент. Фигура-спортивная, подтянутая, без намёка на девичью хрупкость.Широкие плечи, узкие бёдра, руки с чёткими мышцами-результат ежедневных тренировок на турнике в поместье. Отец говорил: «Ты-не ваза, которую поставят на полку. Ты-оружие, которое спрячут в ножны. Будь острой». Платье-тёмно-зелёный шёлк, с серебряной вышивкой по вороту и рукавам. Его носила её бабушка на балу у самой Лестрейндж. Кира вшила в подол руны, делающие ткань непромокаемой и невоспламеняемой. Практичность-тоже аристократия. Шляпа прокричала «СЛИЗЕРИН!» даже не коснувшись её макушки. Кира прошла к своему столу с идеально прямой спиной. Не оглядываясь. Не улыбаясь. Как учил отец: «Если ты не улыбнёшься первой, они не увидят твоих зубов, когда ты укусишь». Драко Малфой сидел во главе длинного стола-как наследник, как будущее. Он даже не повернул головы, когда Кира села напротив. Только бросил взгляд из-под ресниц: холодный, оценивающий, как у закройщика на примерке. Она почувствовала этот взгляд спиной. И улыбнулась про себя.

***

Две недели спустя.Кира сидела за столом Гриффиндора. Гриффиндорский стол всегда был шумным, ярким, пахло жареным мясом и свежим хлебом. Красные скатерти, золотые тарелки, кубки с тыквенным соком-кто-то вечно проливал и оттирал мантию соседа. Золотые буквы на знамени факультета тускло блестели в свете плавающих свечей. —Ты уверена, что тебя не убьют свои же? -спросил Фред Уизли, пододвигая к ней тарелку с жареной картошкой.—Я слышал, у слизеринцев ритуалы с кинжалами. Брат Фреда-Джордж хихикнул. —Только по четвергам, —серьёзно ответила Кира, поправляя ворот школьной мантии—чёрную, с серебряной застёжкой-лилией (фамильный знак, который она носила вместо стандартной пуговицы).—А сегодня среда. Джордж, клонировавший движение брата, поперхнулся тыквенным соком и закашлялся так громко, что пара третьекурсниц обернулась. Гарри Поттер сидел напротив и смотрел на неё с плохо скрываемым любопытством. Он видел её на Зельях—как она варила Оборотное зелье на два часа быстрее всех и как Снейп впервые за год сказал «достойно» без капли сарказма.Удивительно. —Не боишься, что Малфой узнает? —спросил Гарри тише. Он машинально коснулся шрама—привычка, от которой не мог избавиться. Кира откусила кусочек картошки, прожевала и только потом ответила. Её голубые глаза на мгновение скользнули к слизеринскому столу—и вернулись обратно. Быстро. Никто не заметил, кроме Гарри. —А что он сделает? Посмотрит на меня зло? У него весь прошлый год ушёл на то, чтобы освоить этот взгляд. У меня—на то, чтобы понять, что взглядами не убивают. Только действиями. Она на секунду отвела чёрную прядь с лица—пальцы длинные, с коротко стрижеными ногтями (никакого маникюра, только уход). Спортивные руки без колец—даже фамильный перстень Кира носила на цепочке под мантией, чтобы не звякал при движении. Фред усмехнулся и протянул ей кувшин: —Мисс Блэкторн, вы мне нравитесь. Хотите стать почётным членом нашего гриффиндорского кружка по взрыву всего? —Я подумаю, —ответила Кира, но улыбнулась, первый раз за две недели в Хогвартсе. Мягко, без наигранности-Фред отвел взгляд и Кире даже показалось, что тот покраснел. Джордж заметил и легонько пнул брата, незаметно, но что бы тот почувствовал. Гарри смотрел на эту улыбку и ощутил что-то странное в груди. Что-то, что он не чувствовал ни к Чжоу, ни к Гермионе, ни к кому-либо ещё. Это случилось через час после урока по Трансфигурации. Кира стояла у окна на третьем этаже—любимое место для чтения: широкий подоконник, вид на Чёрное озеро, и никто не ходит, потому что лестница рядом любит менять направление в самые неожиданные моменты. Фред нашёл её не случайно. Джордж видел, как она свернула в этот коридор, и подмигнул брату: «Сделай что-нибудь». —Ты читаешь, —сказал Фред, прислоняясь к косяку.—В Хогвартсе. В месте, где полно других развлечений.—Рыжеволосый пригладил рукой волосы. Кира не подняла головы. Книга была старой, с выцветшим золотым тиснением на коже—«Теория и практика боевой трансфигурации», издание 1789 года. —Чтение—тоже развлечение—ответила она спокойно.—Если ты умеешь читать. —Ой, —Фред прижал руку к груди в притворной обиде.—Мисс Блэкторн, вы только что оскорбили меня на глазах у свидетелей. А свидетелей, между прочим, нет. Я могу просто… упасть в обморок от горя. Он сполз по косяку вниз, изображая обморок—ноги вытянуты, одна рука на лбу, глаза закатаны. Кира наконец подняла голову. Он был близко—ближе, чем она ожидала. Рыжие волосы, веснушки, острый подбородок. И глаза-тёплые, карие, смеющиеся. Совсем не такие, как у неё. У Киры глаза были холодными. —Ты всегда такой театральный? -спросила она, сделав шаг назад. Всё таки личное пространство было для неё важным. —Только когда рядом красивая девушка, —ответил Фред, поднимаясь на ноги одним ловким движением.-Врачи сказали, неизлечимо. Кира закрыла книгу, заложив пальцем страницу. —Чего ты на самом деле хочешь, Уизли? -девушка не любила трепет не по делу, задала вопрос чётко. Фред засунул руки в карманы мантии и наклонил голову. Улыбка стала чуть серьёзнее. —Хочу спросить, зачем слизеринка, которая могла бы сидеть в своей подземной гостиной и презирать всех бедных и рыжих, каждый день приходит к нам за стол. —А ты думаешь, все слизеринцы презирают бедных? —Я думаю, —Фред сделал три шаг вперёд, теперь между ними было не больше фута, —что ты не похожа на остальных. И мне интересно, почему. Кира смотрела на него снизу вверх. Её голубые глаза сканировали его лицо—искали подвох, насмешку, скрытое оскорбление. Не нашла. —Потому что, —сказала она медленно, снова сделав шаг назад—мой отец сидел в Азкабане. По ложному обвинению. От других аристократов. А ваша семья из тех, кто не отвернулся от нас. Тишина. Фред перестал улыбаться. —Я не знал, —сказал он тихо. —Прости. Извинение было проигнорировано. Она хотела снова открыть книгу-завершить разговор, спрятаться за страницы. Но Фред легонько коснулся её запястья. —Тогда вот что, Блэкторн, -сказал он.—Если твоя семья оказалась в дерьме из-за таких, как Малфой… значит, мы с тобой по одну сторону баррикад. Он отпустил её руку, про себя заметив, что надо подарить девушке перчатки, сильно уж рука была холодная. Улыбка вернулась, такая же тёплая, искренняя. —Садись со мной за обедом млм за ужином, да хоть за завтраком. Метос рядом всё равно пустует Он развернулся и ушёл, свистя что-то весёлое. Кира смотрела ему вслед, пока рыжий хвост не скрылся за поворотом. Потом перевела взгляд на книгу. Не открыла, лишь смотрела, а в мыслях прокручивала диалог. Она любила думать, до тошноты прокручивать моменты в голове. «По одну сторону баррикад«—повторила она про себя.

***

На следующий день после уроков Кира шла в библиотеку. Она любила это место. Тысячи книг, запах старой бумаги и пыли, тихий шелест страниц. Мадам Пинс сначала косилась на «слизеринскую аристократку», но после того, как Кира за час вернула три просроченные книги (и заплатила штраф без единого слова), библиотекарь сменила гнев на нейтралитет. —Блэкторн! Она обернулась. Гарри Поттер бежал за ней по коридору—чёрные волосы растрёпаны, очки съехали набок, мантия развевается. — Поттер, —Кира остановилась и скрестила руки на груди.-Ты чего так бежишь? Кто-то гонится? -девушка посмотрела за спину юноши, убеждаясь, что за ним никто не бежит —Нет, —Гарри согнулся, восстанавливая дыхание.—Я просто… хотел спросить. Он выпрямился и посмотрел на неё. Из-под очков—зелёные глаза, яркие, живые. В них не было холода Малфоя, но и весёлого огня Фреда тоже не было. Что-то другое. Что-то, от чего Кире стало чуть теплее. —Спрашивай, —сказала она. —Ты…—Гарри запнулся.— Ты отлично варишь зелья. Я подумал… может, позанимаемся вместе? Ну, ты понимаешь. Я в зельях не очень, а у тебя, наверное, есть секреты. Кира подняла бровь. Странно, студент из другого факультета просит помочь. А ей казалось, что Гриффиндор не любит Слизерин, так и наоборот. —Ты хочешь, чтобы слизеринка помогала тебе с зельями? А Снейп не будет против? —Снейп всегда против, — усмехнулся Гарри.—Но если я сдам экзамен, ему будет сложнее меня отчислять. Она смотрела на него несколько секунд. Взвешивая «За» и «Против», обдумывая свой шаг и к чему он может привести. Потом кивнула. —Ладно. Библиотека, среда, восемь вечера. Не опаздывай.—девушка одарила Поттера слабой улыбкой — Я не опоздаю! —слишком быстро сказал Гарри.—Спасибо. Я приду. Он развернулся и чуть не споткнулся о собственную мантию. Кира смотрела ему вслед и улыбалась. —Это было жалко, —раздался голос с картины. Рыцарь в доспехах, который махал ей мечом, теперь качал головой. — Парень явно не за зельями пришёл. —Рыцарь, вы слишком много болтаете, —ответила Кира, но улыбка не сходила с её лица. В среду, в восемь вечера, Кира вошла в библиотеку с двумя толстыми книгами под мышкой. Гарри уже сидел за дальним столом—рядом с ним, раскрыв блокнот и приготовив перо, сидела Гермиона Грейнджер. Кира замерла на секунду. —Я пригласил только себя, —виновато сказал Гарри.—Она сама пришла. —Я хотела познакомиться, — прямо заявила Гермиона, поднимаясь. Её каштановые волосы были собраны в тугой пучок, на свитере—вышитая буква «G».—Я Гермиона. Я знаю, кто ты. Ты варила Шепчущее зелье за сорок пять минут на прошлой неделе. Снейп сказал «идеально». Я слышала. Кира поставила книги на стол. —Ты следила за моими успехами, Грейнджер? -Кира разгладила складки на рубашке, которые появились пока она несла книги. —Я слежу за успехами всех, кто умнее меня, —ответила Гермиона без тени смущения. —Таких немного. Ты в списке. Повисла пауза. Гарри переводил взгляд с одной на другую, готовясь к взрыву. Но Кира вдруг рассмеялась—коротко, резко, как выстрел. —Ты странная, Грейнджер. —Я знаю, —сказала Гермиона.—Мне это говорили. Можно я сяду? Кира кивнула. Гермиона села, вытащила из сумки целую стопку пергамента и аккуратно разложила их по алфавиту (по темам, Кира заметила—с цветовыми метками). —Ты систематизируешь конспекты по цветам, — сказала Кира, садясь напротив. —Ты заметила? —Трудно не заметить. У тебя розовый для трансфигурации, синий для чар, зелёный для травологии и красный для ЗоТИ. А что жёлтый? — История магии. Бинс слишком скучный, я делаю отдельные выписки с комментариями. — Покажешь? Гермиона засияла. Они проговорили два часа. Гарри за это время сварил одно зелье (с помощью Киры), случайно поджёг учебник (потушила Гермиона) и трижды терял перо (нашла Кира под столом). Когда они выходили из библиотеки, Гермиона взяла Киру за руку—просто и естественно. Так, будто они знакомы не пару недель, а всю жизнь. Так, будто они дружат. —Слушай, —сказала она.—Я знаю, ты на Слизерине. И я знаю, что многие слизеринцы… ну, ты понимаешь.—Гермиона уткнулась взглядом в пол. —Понимаю, —спокойно ответила Кира. —Но ты не такая.—Гермиона посмотрела ей прямо в глаза.—И я хочу, чтобы ты знала: если тебе понадобится помощь—с учёбой, с чем угодно—я здесь. Ладно? Кира смотрела на неё.На серьёзное лицо, на горящие глаза, на неподдельную искренность. — Ладно, —сказала она.—Спасибо. Они разошлись в разные стороны—Гарри и Гермиона в гриффиндорскую башню, Кира—в подземелья. Но всю дорогу до спальни Кира чувствовала странное чувство в груди.

***

Фред действительно оставил место рядом с собой. —Садись, Блэкторн, —сказал он, похлопав по скамье.—Только предупреждаю: Джордж иногда хрюкает за столом. Не пугайся. — Я не хрюкаю—возмутился Джордж. — Ты хрюкаешь, когда ешь картошку. Это медицинский факт. Кира села, аккуратно, убрала скатившуюся прядь волос за ухо и быстрым взглядом прошлась по каждому из всех присутствующих.Гермиона подвинулась, освобождая место, и протянула ей тарелку с салатом. —Держи. В нём есть всё, что нужно для работы мозга. Я проверила. —Ты проверяешь салаты? —спросила Кира, беря вилку. —Я проверяю всё, —серьёзно ответила Гермиона.—Выживание в Хогвартсе требует системного подхода. Гарри сел напротив, и Кира заметила, что он смотрит на неё чаще, чем на тарелку. Рядом с ним сидел Рон, который, как обычно, поглощал цыплёнка с такой скоростью, будто боялся, что еда убежит. —Держи, —Фред положил ей на тарелку самый большой кусок пирога с мясом.—Отличницам нужно больше калорий. Мозги работают на углеводах. Это тоже медицинский факт. —Ты не врач, —упрекнула его Кира. — Я близнец. Это почти то же самое. Мы делим одну клетку мозга на двоих, так что оставшаяся—чистая интуиция. Джордж фыркнул. —Не слушай его, Блэкторн. Я на самом деле умный, просто скрываюсь под маской клоуна. —Вы оба клоуны, —сказала Кира, но в её голосе не было злости. Фред наклонился к ней ближе —так, что его плечо коснулось её плеча. —А знаешь, что мы делаем с теми, кто нас оскорбляет? —Что? —Ничего. Мы их любим. Это наша тактика. Кира посмотрела на него. Слишком близко. Веснушки на переносице. Лёгкая щетина. И улыбка, которая, наверное, растопила не одно сердце. Она почувствовала, как что-то теплое разливается в груди. «Осторожнее, —сказала она себе.—Ты здесь не для этого». Но отодвинуться не успела—Фред уже выпрямился и начал спорить с Джорджем о том, чья очередь подкладывать лягушку в суп Снейпу. Кира отвернулась и взяла пирог. Гарри смотрел на неё из-за стола, и его зелёные глаза блестели в свете свечей. Он хотел сказать что-то весёлое, как Фред. Или умное, как Гермиона. Вместо этого он просто сказал: —Ты сегодня хорошо выглядишь. Кира подняла бровь. —Поттер, это было почти как комплимент.-отрезала Кира, комплименты слышала она часто, но таких искренних редко. —Это был комплимент, —ответил Гарри и покраснел. Рон подавился цыплёнком и закашлялся. Гермиона посмотрела на Гарри, потом на Киру, потом снова на Гарри—и понимающе кивнула сама себе. Фред тоже заметил. И его улыбка на секунду стала чуть менее весёлой. Драко не ел. Он смотрел. Кира Блэкторн, чистокровная аристократка из рода, который когда-то пил чай с его бабушкой, сидела среди Уизли. Рыжих. Нищих. Кровь-предателей. Она смеялась—громко, настояще, запрокидывая голову. Чёрные волосы спадали по спине волнами. Фред Уизли что-то шепнул ей на ухо, и она толкнула его в плечо. Как равного. А потом она улыбнулась Гарри Поттеру. Улыбнулась так, что Драко почувствовал: его внутренности скрутило в тугой узел. Поттер что-то сказал ей—и она не отшатнулась. Не посмотрела с презрением. Просто сидела и слушала. Драко сжал вилку так, что побелели костяшки. Металл противно скрипнул. —Ты смотришь на Блэкторн, —заметил Блейз Забини лениво, не поднимая глаз от тарелки. —Нет. —Смотришь. И мне кажется, или твоя вилка сейчас сломается? Драко медленно положил вилку. Взял нож. Начал резать мясо—идеально ровными кусками, как учила мать. Его пальцы—длинные, аристократические, с идеальным маникюром—двигались механически. —Ей не место среди них, — сказал он тихо. —А где ей место? —Блейз наконец поднял глаза.— Рядом с тобой? Ты её даже не поприветствовал на распределении. —Я ждал, чтобы она подошла первой. Она—из высшего общества. Она знает правила. —Она—девушка и твой отец, возможно, подставил её отца —спокойно ответил Блейз.—Может, она не обязана соблюдать твои правила. Драко не ответил.Он снова посмотрел на гриффиндорский стол. Кира теперь что-то писала на салфетке, а Гермиона Грейнджер склонялась над ней с умным лицом. Грейнджер. Грязнокровка. И она пыталась подружиться с Кирой. Драко почувствовал, как внутри закипает что-то горячее и липкое. Не гнев. Нет. Гнев он умел контролировать. Это было что-то другое. Ревность? После ужина Кира шла одна—Фреда и Джорджа забрала МакГонагалл для разбора очередной шалости, Гарри побежал догонять Рона, а Гермиона осталась поговорить с профессором Флитвиком. Идеальная тишина. Стены Хогвартса шуршали портретами. Картина с рыцарем в потрёпанных доспехах приветственно махнул ей мечом. Кира кивнула в ответ—она здоровалась со всеми портретами на пути, этому её научила бабушка: «Никогда не знаешь, чей язык спасёт тебе жизнь». Идеальная засада. —Блэкторн. Она остановилась. Не вздрогнула. Обернулась медленно, с лёгкой усмешкой. Чёрные волосы скользнули по плечам. Голубые глаза сузились. Драко стоял в трёх шагах. Руки скрещены на груди. Лицо—мраморная маска. Осанка-идеальная. — Малфой.—Она наклонила голову.—Ты меня выслеживал? Это мило. —Ты опозорила свой стол, —сказал он без предисловий.—Слизерин не садится с гриффиндорцами. —А я думала, мы уже в двадцать первом веке, —вздохнула Кира.—Оказывается, нет. —Не остри. —А что мне делать? Плакать? Упасть в обморок от твоего недовольства? Драко сделал шаг вперёд. Она не отступила. И тут он заметил. Вблизи.Её глаза—ярко-голубые, почти прозрачные. Не такие, как у других. У неё в радужке была тонкая серебряная нить—фамильная черта Блэкторнов, которая проявлялась только при сильных эмоциях. Сейчас нити не было. Она была абсолютно спокойна. Это бесило. —Твоя семья когда-то была уважаемой, —сказал он тихо. —Твой отец всё ещё может вернуть место в Визенгамоте, если… —Если я буду целовать тебе ноги? —перебила Кира.—Малфой, я не знаю, кто тебе сказал, что аристократия—это унижаться перед теми, кто богаче. Моя бабушка учила меня другому: аристократия-это когда тебе нечего доказывать. Она сделала шаг к нему. Теперь между ними было меньше локтя. Драко почувствовал запах-не цветочный, не приторный. Что-то свежее, с нотками мяты и старой бумаги. И ещё —едва уловимый металлический оттенок. Магия. —Ты хочешь, чтобы я боялась, что твой отец устроит моей семье неприятности? —Кира улыбнулась холодно, как умела только она.—Мой отец выжил в Азкабане. Твой—не выжил бы и дня. Просто запомни это. Она развернулась и пошла прочь. Драко смотрел ей вслед. На её широкие плечи, прямую спину, спортивную походку—уверенную, бесшумную, как у хищника. В его груди колотилось что-то, чему он не знал названия. Нет. Он знал. Но боялся произнести вслух. Слизеринская спальня девушек находилась в самом глубоком подземелье. Сквозь узкое окно-иллюминатор пробивался зелёный свет озера. На стенах—гобелены с серебряными змеями. Кровати с пологами из тёмно-зелёного бархата. Кира сидела на подоконнике—единственном месте, где было достаточно света для чтения. Чёрные волосы распущены, спадают на плечи. На ней была простая белая футболка и чрные, спортивные штаны. На тумбочке лежала записка, переданная через сову-подпись: «Ф.У.», внутри: «Если Малфой достанет—у нас есть запас жабьих мозгов и один взрывоопасный торт. Просто скажи слово. Ф.» И вторая записка—другим почерком, более аккуратным: «Спасибо за помощь с зельем. Ты гений. Может, как-нибудь сходим в Хогсмид? Вместе. Г.П.» Кира прочитала вторую три раза. Потом спрятала обе записки под подушку—рядом с письмом отца, которое пришло утром. «Интересно, —подумала Кира, —что Малфой сделает, когда поймёт, что я не сломаюсь?» «И что сделает Поттер, когда поймёт, что я не просто отличница по зельям?» «И почему Фред Уизли сказал «по одну сторону баррикад» так, что у меня внутри всё перевернулось?» Ответ на первый вопрос пришёл на следующее утро. Она нашла на своём месте за слизеринским столом увядший белый цветок и записку: «Ты играешь с огнём, Блэкторн. Огонь обжигает. А Поттера я предупрежу сам». Почерк—аккуратный, каллиграфический. Малфоевский. Кира взяла цветок, повертела в пальцах и бросила обратно на стол. Интересно, почему в Хогвартсе всё всем известно? Только вчера она разговаривала с Драко и уже вечером Фред прислал записку. Гарри только пригласил в Хогсмид и Драко уже обо всём узнал. —Огонь, говоришь? —прошептала она, и в её голубых глазах на секунду вспыхнула та самая серебряная нить.—Посмотрим, кто кого. Она поднялась и пошла к гриффиндорскому столу—завтракать. Фред увидел её издалека и помахал рукой. Джордж подвинулся. Гермиона уже разложила конспекты на соседнем месте—для неё. Гарри покраснел, когда Кира села напротив. —Доброе утро— сказал он. — Доброе утро, Поттер, — ответила она. Фред положил ей тост с джемом. Гермиона подвинула тыквенный сок. Джордж что-то шепнул на ухо брату, и Фред громко фыркнул. Кира сидела среди гриффиндорцев и чувствовала себя почти как дома. Почти. Потому что холодный взгляд из-за слизеринского стола она чувствовала даже спиной. Но она не обернулась. Пусть смотрит.