Часть 17

Глава 17. Шепот

Кальянная гудела приглушённым гулом голосов, ритмичная музыка смешивалась с облаками ароматного дыма. За их столом царил привычный хаос: Вал травил какую-то дикую историю про гонки, активно жестикулируя и чуть не опрокинув кальян; Лёха ржал, утирая слёзы; Лика с Егором о чём-то увлечённо спорили, а Дилара, раскрасневшаяся и счастливая, подпевала играющему треку, размахивая трубочкой от коктейля. Полина чувствовала, как тепло от выпитого алкоголя растекается по телу, расслабляя мышцы и притупляя ту острую, колючую ненависть, что сидела в груди последние недели. Два коктейля. Или уже три? Она сбилась со счёта. Голова приятно кружилась, а мир вокруг стал чуть более мягким и размытым. Она лениво втянула губами дым из мундштука. Кальян был яблочный с мятой — её любимый. Дым холодил горло, заполнял лёгкие, а когда она выдохнула, белое облако поплыло к потолку, смешиваясь с остальными. — А я и не знал, что ты куришь, — раздался низкий, вкрадчивый шёпот прямо над её ухом. Горячее дыхание обожгло кожу. Барс наклонился к ней, практически касаясь губами мочки уха. От неожиданности по спине побежали мурашки, и она инстинктивно напряглась, но не отстранилась. — Много чего ты обо мне не знаешь, — сухо ответила она, даже не повернув головы, и снова поднесла мундштук к губам. — Я помню твои губки, Малыш, — прошептал он, и его голос был обволакивающим, тягучим, как тот самый дым, что они курили. — Такие пухлые, мягкие. Я до сих пор помню их вкус. И я понимаю, где бы я хотел их сейчас чувствовать. Полина резко вдохнула и тут же поперхнулась дымом. Лёгкие обожгло, из глаз брызнули слёзы. Она закашлялась, согнувшись пополам, прижимая ладонь к груди. Мундштук выпал из её пальцев, но Барс ловко подхватил его. — Тише, тише, Кнопка, — его широкая ладонь легла на её спину и начала осторожно, заботливо похлопывать. Тепло его руки прожигало даже через мягкую вязаную кофточку. — Не надо так торопиться. Дыши. Он говорил это так нежно, так чертовски заботливо, что у неё на секунду перехватило дыхание уже не от дыма. Она выпрямилась, вытирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони, и повернулась к нему. Их лица оказались в опасной близости. Его тёмные глаза, в которых плясали отблески неоновых ламп, смотрели на неё с каким-то новым выражением. Это была не похоть. И не злость. Это было что-то гораздо более опасное — голод, смешанный с тоской. — Смотри, не обожгись, — он легко, почти интимно, коснулся большим пальцем уголка её губ, стирая невидимую капельку влаги. — Твои губки слишком сладкие, чтобы их жалить дымом. Я бы нашёл им совсем другое применение. Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело — то ли от алкоголя, то ли от его близости. А он спокойно, будто ничего не случилось, взял мундштук, который всё ещё держал в руке, поднёс к своим губам и затянулся. Туда, где только что были её губы. Его кадык дёрнулся, когда он вдыхал дым. А когда выдохнул, облако окутало их обоих, и в этой дымной завесе он прошептал, глядя ей прямо в глаза: — Я бы хотел, чтобы твои губки сомкнулись на мне. Прямо сейчас. Прямо здесь. Ты даже не представляешь, как я скучал по этому. Полина резко выдохнула. Щёки вспыхнули. Она не знала, от чего больше — от ярости, смущения или того, что внутри всё предательски сжалось. Она вырвала у него из рук мундштук, но курить больше не стала. Вместо этого она залпом допила остатки своего коктейля и решительно подняла руку, подзывая официанта. — Мне ещё один, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но предательская хрипотца всё равно выдала её. — Четвёртый. Барс смотрел на неё, откинувшись на спинку дивана, и на его губах играла та самая ленивая, опасная ухмылка. Уголок рта приподнялся, обнажая зубы. — Четвёртый? — переспросил он. — Хочешь напиться, Малыш? Боишься, что на трезвую голову не сможешь мне отказать? — Я тебе и на пьяную откажу, — отрезала она, но голос прозвучал менее уверенно, чем хотелось бы. — Конечно, — он снова наклонился к ней, так близко, что его дыхание защекотало её висок. — Но дрожать ты от этого не перестанешь. Она хотела возразить. Правда хотела. Но в этот момент Вал, который наконец заметил, что они о чём-то перешёптываются, заорал на весь стол: — Эй, голубки! Хватит там шушукаться! Давайте ещё по одной! Полина с благодарностью отвернулась к друзьям. Но даже когда она смеялась над очередной шуткой Вала и принимала из рук официанта новый коктейль, она чувствовала жар его тела рядом. И знала, что он не сводит с неё глаз. И от этого по коже бежали мурашки, а сердце билось так громко, что, казалось, он слышит его сквозь музыку.