Часть 18

Глава 18. Наблюдатель и крайние меры

Лайм сидел с краю, лениво потягивая свой коктейль через трубочку, и наблюдал. Он всегда наблюдал. Это было его талантом — смотреть, анализировать, подмечать детали, которые другие упускали. И сейчас он видел то, что ему категорически не нравилось. Барс и Туманова. Они сидели рядом, и пусть Полина старательно делала вид, что увлечена разговором с Диларой, Лайм замечал всё. Как она напрягается каждый раз, когда Барс наклоняется к ней. Как её пальцы чуть крепче сжимают бокал. Как она дышит — чаще, поверхностно, будто ей не хватает воздуха. И как Барс смотрит на неё — голодным, тоскующим взглядом, который он, придурок, даже не пытается скрыть. «Она его к себе не подпустит», — думал Лайм, делая глоток. Это было очевидно. Слишком много дерьма налипло. Слишком сильно он её обидел. Полина Туманова была девушкой с характером — Лайм убедился в этом за последние недели. Она могла простить подруг, могла простить друзей, но Барса — никогда. По крайней мере, сейчас. Но Барс... Барс был другим. Лайм слишком хорошо знал своего друга. Если Полина даст ему хоть малейший шанс — хоть трещинку в броне, хоть секундную слабость — он этим воспользуется. Он вцепится в этот шанс мёртвой хваткой и уже не отпустит. А если они снова сойдутся, если она расскажет ему правду о той ночи... Лайм допил коктейль и аккуратно поставил бокал на стол. Нет. Этого нельзя допустить. Он слишком долго выстраивал эту конструкцию. Слишком много усилий потратил на то, чтобы стравить их. Полгода он ждал, пока Барс забудет её. Полгода он подливал масло в огонь, напоминая об «измене», подначивая, подкалывая. И всё рухнуло в один момент, когда эта мелкая блондинка поселилась в соседней квартире. «Надо что-то делать», — решил он. И план созрел мгновенно. — Народ, я за коктейлями, — объявил он, поднимаясь с места. — А то вы всё выпили, а я всё ещё трезвый. Барс, тебе как обычно? Вал, Лёха? — Мне виски с колой! — отозвался Вал. — Мне мохито, — добавила Лика. — А мне просто пиво, — бросил Егор. Лайм кивнул и направился к бару. У стойки он заказал целый поднос напитков и, пока бармен отвлёкся, ловко выудил из кармана маленький пакетик. Белый порошок, без вкуса, без запаха. Дорогая штука, из проверенного источника. Он не собирался насиловать её — нет, это было не в его стиле. Он просто хотел, чтобы она... расслабилась. Чтобы дала волю тому, что, как он подозревал, всё ещё жило в ней. Тому, что она так старательно прятала за ледяной бронёй. «Пусть покажет своё истинное лицо, — думал он, высыпая порошок в один из бокалов — в тот, где был клубничный дайкири с сахарным ободком, любимый коктейль Полины. — Пусть Барс увидит, какая она на самом деле. Шлюха и есть шлюха». Порошок растворился мгновенно. Лайм невозмутимо расплатился, взял поднос и вернулся к столу. — Так-так, — объявил он, расставляя напитки. — Виски с колой — Валу. Мохито — для Малины. Пиво — Егору. Джин-тоник — Лёхе. Ещё один виски — Барсу. «Секс на пляже» — Диларе. А это... — он с улыбкой поставил перед Полиной высокий запотевший бокал с клубничным дайкири, украшенным долькой клубники на ободке. — Для нашей Снежной Королевы. — Я не заказывала, — Полина подняла на него глаза, и в них мелькнуло подозрение. — За счёт заведения, — соврал Лайм, не моргнув и глазом. — У них акция для красивых девушек. А ты сегодня — просто пожар, Туманова. Грех не угостить. — С каких это пор ты делаешь комплименты? — она всё ещё смотрела настороженно. — С тех пор, как ты перестала меня игнорировать, — он широко улыбнулся и поднял свой бокал. — Давай, мир? Я был мудаком. Признаю. Но я хочу всё исправить. Ты же дала шанс остальным. Дай и мне. Это был мастерский ход. Полина колебалась. Но Лика, сидевшая рядом, фыркнула: «Да бери уже, он старался». Диля поддакнула. Даже Вал что-то пробасил про «второй шанс». И Полина сдалась. Взяла бокал, кивнула Лайму без улыбки — «посмотрим» — и сделала первый глоток. Коктейль был вкусным. Холодным. Сладким. Она не заметила ничего подозрительного. Сделала второй глоток. Третий. Она пила жадно, потому что после четвёртого коктейля её мучила жажда, а этот дайкири был как раз тем, что нужно — лёгкий, освежающий, ягодный. Она не замечала, что пьёт быстрее обычного. Лайм наблюдал. Он видел, как пустеет бокал. Видел, как Полина облизывает сахар с губ. Видел, как Барс смотрит на неё, забыв про свой виски. И ждал. Через пятнадцать минут Полина поняла, что что-то не так. Сначала ей просто стало тепло. Очень тепло. Она списала это на алкоголь — всё-таки четыре коктейля плюс шампанское, которое они пили с девочками до этого. Но потом тепло сменилось жаром. Глубинным, тягучим, разливающимся откуда-то из низа живота и расползающимся по всему телу. Она поёрзала на диване. Кожаная юбка вдруг стала неудобной, слишком тесной, слишком жаркой. Кофточка, ещё недавно такая мягкая и уютная, теперь казалась колючей и душной. Ей хотелось снять её. И юбку. И вообще всё. Щёки пылали. Сердце колотилось так, будто она пробежала стометровку. Во рту пересохло, несмотря на выпитый коктейль. Она потянулась за своим бокалом, но он был пуст. — Полина, ты в порядке? — голос Дилары донёсся будто сквозь вату. — Ты красная вся. — Да... — Полина обмахнулась ладонью, пытаясь создать хоть какое-то подобие прохлады. — Просто жарко. Очень жарко. Она расстегнула верхнюю пуговицу на кофточке. Потом ещё одну. Дышать стало чуть легче, но ненамного. Жар не уходил. Он пульсировал внутри, требовательный, настойчивый, совершенно незнакомый. Это не было похоже на обычное опьянение. Это было что-то другое. Что-то животное, инстинктивное. Ей хотелось прикосновений. Хотелось, чтобы кто-то обнял её. Прижал к себе. Провёл рукой по спине, по бедру, по... Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Что за бред? С чего вдруг? Барс заметил её состояние. Конечно, заметил. Его рука, лежавшая на спинке дивана, чуть сдвинулась, почти касаясь её плеча. — Эй, Малыш, ты чего? — в его голосе не было ни пошлости, ни насмешки. Только тревога. — Ты горишь вся. Давай воды? — Нет! — она резко отстранилась. Даже его голос сейчас отдавался дрожью где-то глубоко внутри. Это пугало. — Не трогай меня. Мне просто... мне просто жарко. Она сказала это вслух, но сама себе не поверила. Это было не «просто жарко». Это было что-то совсем другое. Что-то, от чего её тело становилось чужим и непослушным. Что-то, что заставляло её украдкой бросать взгляды на Барса — на его руки, на его губы, на то, как двигается его кадык, когда он сглатывает. «Что со мной? — пронеслось в голове. — Почему мне так... жарко?»