Часть 20

Глава 20. В машине

Он вёл машину молча. Одна рука на руле, вторая — на рычаге коробки передач. Пальцы сжимали руль чуть крепче обычного, а взгляд был прикован к ночной дороге, но каждые несколько секунд он косил глаза вправо. На неё. Полина сидела на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник. Глаза закрыты. Губы приоткрыты. Дыхание — частое, поверхностное, будто ей не хватало воздуха. Салон автомобиля наполнился запахом её духов — карамель, ваниль, что-то цветочное, — и от этого знакомого, родного запаха у Барса сводило скулы. — Ты как? — спросил он, не поворачивая головы. — Нормально, — выдохнула она, но голос прозвучал совсем не нормально. Слишком низкий, слишком хриплый. — Просто... жарко. Она поёрзала на сиденье, поправляя юбку. Кожаная ткань скользнула по бёдрам с тихим шуршанием. Полина прикусила губу и зажмурилась. Жар внутри не утихал. Наоборот — он становился только сильнее, растекался от низа живота, пульсировал в кончиках пальцев, в висках, в губах. Она сжала бёдра и тут же мысленно обругала себя за это движение. — Может, окно открыть? — предложил Барс. — Да... открой. Он нажал кнопку. Стекло поползло вниз, впуская в салон ночную прохладу. Ветер растрепал её светлые волосы, бросил несколько прядей на лицо. Полина вдохнула холодный воздух, но легче не стало. Стало только хуже. Потому что теперь к жару добавился ещё и ветер, который касался её разгорячённой кожи, и каждое его прикосновение отдавалось электрическим разрядом. — М-м-м... — тихий стон сорвался с её губ совершенно непроизвольно. Барс сжал руль так, что кожаная оплётка жалобно скрипнула. — Полина, — его голос прозвучал странно, напряжённо. — Пожалуйста. Не стони. Она резко распахнула глаза и повернулась к нему. Её щёки вспыхнули ещё ярче — теперь уже от стыда. — Прости, — прошептала она. — Я не специально. Я просто... мне правда плохо. — Я понимаю, — он говорил сквозь зубы, глядя строго на дорогу. Желваки играли на скулах. — Просто... не стони. Хорошо? Ради меня. Она кивнула и снова откинулась на сиденье. Но тело не слушалось. Оно жило своей жизнью. Она ёрзала, сжимала бёдра, кусала губы. А потом её взгляд упал на его шею. На то, как двигается его кадык, когда он сглатывает. На татуировки, змеями уползающие под воротник футболки. На капельку пота, скатившуюся от уха к ключице. И что-то внутри неё сломалось. Она даже не поняла, как это произошло. Просто в следующую секунду она уже тянулась к нему, перегнувшись через подлокотник, и её губы коснулись его шеи. Горячей, солоноватой на вкус. Она провела губами по татуированной коже, втянула его запах — и из её горла вырвался ещё один тихий, жалобный стон, уже совсем другого оттенка. Не от боли. От желания. Барс ударил по тормозам. Машина взвизгнула резиной и замерла посреди пустой ночной дороги. Ремень безопасности впился в грудь, отбрасывая Полину обратно на сиденье. Она моргнула, ошеломлённая, и в этот момент его руки уже обхватили её лицо. — Что ты делаешь? — его голос прозвучал хрипло, почти зло. Но глаза... в его глазах горел такой огонь, что у неё перехватило дыхание. Она не успела ответить. Он притянул её к себе через подлокотник и впился в её губы поцелуем. Жадным. Голодным. Отчаянным. Его большой палец давил на её скулу, ладонь жгла кожу, а вторая рука скользнула за её талию и рванула на себя так, что она почти перелетела на его сиденье. Их зубы столкнулись. Их дыхание смешалось. Его язык проник в её рот, и Полина застонала — на этот раз в голос, не сдерживаясь. Он целовал её так, будто хотел сожрать. С дикой, голодной, звериной страстью, которую копил полгода. Его пальцы зарылись в её волосы, сжали на затылке, фиксируя голову, не давая отстраниться. Губы терзали её рот, а низкий грудной рык вибрировал где-то глубоко в его горле. А потом она вырвалась. Резко, судорожно вдохнув, упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась. Их лица всё ещё были в нескольких сантиметрах. Её губы распухли. Его — блестели в тусклом свете приборной панели. И в наступившей тишине, нарушаемой только их рваным дыханием, она выпалила: — Я не понимаю. Я не понимаю, что со мной. Что ты со мной делаешь? Барс замер. Его глаза, затуманенные желанием, медленно прояснялись. Он смотрел на неё — на её расширенные зрачки, на лихорадочный румянец, на трясущиеся руки. И до него начало доходить. То, как она выглядела. То, как она дышала. То, как стонала, даже не отдавая себе отчёта. Это не алкоголь. Это не его близость. Это что-то другое. — Тихо, — он разжал пальцы, всё ещё сжимавшие её затылок, и провёл ладонью по её щеке. — Тихо, Малыш. Я понял. Я всё понял.