Часть 1

Лето 1609 года выдалось сухим и беспощадным. Пыль висела над дорогами Картли, трава на склонах выгорела до желтизны, а над селами день и ночь поднимался дым. Османское войско вместе с крымскими татарами медленно продвигалось вглубь Грузии. Они грабили деревни, уводили скот, требовали покорности от князей и искали только одного человека — царя Луарсаб II. Говорили, что он укрылся в крепости Цхирети. Утром к селу, затерянному среди холмов, подъехал османский отряд. Впереди ехал ага в красном кафтане, рядом — переводчик-грузин с усталым лицом. За ними тянулись сипахи и татары. Лошади были покрыты пеной, а на копьях болтались выцветшие знамена. У маленькой церкви стоял священник Тевдоре. Худой, седой, в старой черной рясе. Он спокойно смотрел, как всадники окружают двор. Ага что-то резко сказал по-турецки. Переводчик перевел: — Где крепость Цхирети? Где скрывается царь Луарсаб? Ты поведешь нас. Во дворе стало тихо. Несколько женщин испуганно смотрели из-за забора. Старик-священник медленно перекрестился. — Если такова воля Божья, — ответил он. — Я поведу. Переводчик удивленно посмотрел на него. Османы явно ожидали лжи, мольбы или страха. Но священник говорил спокойно. К полудню отряд двинулся дальше. Тевдоре шел впереди, опираясь на посох. За ним ехали турки и татары. Сначала дорога была широкой, проходила между виноградниками и селами. Но потом священник свернул в сторону. — Крепость скрыта в горах, — объяснил переводчик аге. Тот кивнул. Чем дальше они шли, тем тяжелее становился путь. Каменистые тропы поднимались вверх, солнце жгло нещадно. Воды становилось все меньше. Лошади спотыкались среди валунов. На третий день они вошли в леса. Темные, сырые ущелья тянулись одно за другим. Тевдоре уверенно вел их все дальше. Иногда он останавливался, словно вспоминая путь, потом снова шел вперед. Ночью османы начали роптать. — Где крепость? — зло спрашивал ага через переводчика. — Уже близко, — отвечал Тевдоре. Но крепости не было. На пятый день умерла первая лошадь. Потом вторая. Животные падали прямо на тропе, тяжело дыша. Их бросали волкам и шли дальше. Татары начали спорить с турками. Люди голодали. Вьюки с провиантом остались далеко позади. В лесах не было сел, только камни, бурелом и туман по утрам. Один янычар схватил Тевдоре за плечо. — Старик лжет! — крикнул он. Ага приказал остановиться. Священника привели к костру. Он стоял спокойно, хотя вокруг него кричали озлобленные люди. — Где Цхирети? — спросил переводчик уже почти шепотом. Тевдоре долго молчал. Потом посмотрел на темные горы вокруг. — Далеко отсюда. Лицо аги перекосилось от ярости. — Ты обманул нас?! Старик перекрестился. — Я спасал свою землю. На миг стало совсем тихо. Даже ветер стих между деревьями. Осман ударил Тевдоре рукоятью сабли. Священник упал на колени, но не издал ни звука. — Где царь?! — снова закричал переводчик. Тевдоре поднял голову. — Там, куда вам не дойти. Разъяренный ага приказал казнить его. Старика вывели к краю обрыва. Несколько солдат смотрели на него с ненавистью, другие — с мрачным уважением. Даже среди врагов было ясно: этот седой священник один победил целое войско. Перед смертью Тевдоре тихо произнес молитву за Грузию. А потом османская сабля опустилась. Но беды захватчиков только начинались. Они попытались вернуться назад, однако леса и ущелья словно сомкнулись вокруг них. Люди падали от истощения. Лошади гибли десятками. Отряды теряли друг друга в тумане и горных тропах. По ночам из лесов били грузинские стрелки, исчезая прежде, чем турки успевали ответить. Когда остатки войска выбрались из гор, это были уже не грозные завоеватели, а измученные люди в рваной одежде, ведущие под уздцы последних исхудавших коней. А в далекой крепости Цхирети царь Луарсаб II слушал рассказ гонца о погибшем священнике. И долго молчал. Потому что понимал: иногда судьбу царства решают не армии и крепости, а один человек, который отказался предать свою землю.