Часть 2

Лес встретил утро густым туманом. Между высокими буками и каштанами стояла тяжелая сырость, а в низинах еще висел дым от османских костров. Измученное войско захватчиков медленно пробиралось через лесные тропы. Люди шли молча, опустив головы. Лошади еле переставляли ноги. Именно здесь их ждали. Двести грузин под командованием Георгия Саакадзе скрывались среди деревьев с самой ночи. Люди лежали в мокрой траве, прятались за валунами, держали в руках копья, сабли и старые фитильные ружья. Рядом с Саакадзе стоял князь Заза Цицишвили — широкоплечий, в кольчуге, с обнаженной саблей. Саакадзе внимательно смотрел вниз, где между деревьями тянулась османская колонна. — Пусть войдут глубже, — тихо сказал он. Турки двигались осторожно. Несколько татар ехали впереди, оглядывая лес. Но усталость сделала их невнимательными. Они не заметили грузин до самого последнего момента. Саакадзе поднял руку. Из леса раздался рог. И сразу грянул выстрел. Передние ряды османов рухнули на землю. Грузины с криком выскочили из-за деревьев. Сабли сверкнули в тумане. Кто-то ударил копьем татарского всадника, тот вылетел из седла прямо под ноги лошадям. — За Картли! За царя! — неслось между деревьями. Османы попытались построиться, но лес ломал строй. Длинные пики цеплялись за ветви, лошади шарахались от выстрелов и криков. Грузины били быстро и исчезали среди стволов, чтобы ударить снова с другой стороны. Саакадзе сам ворвался в самую гущу схватки. Его сабля мелькала коротко и страшно. Один янычар рухнул с рассеченным лицом, второй упал, держась за шею. В центре боя османский командир пытался собрать людей. Он кричал, размахивая кривой саблей, но солдаты уже пятились назад. Тогда вперед выехал Заза Цицишвили. — Дорогу! — рявкнул он. Османский ага заметил его и направил коня навстречу. Они столкнулись среди грязи и дыма. Турок ударил первым, но Цицишвили отбил саблю щитом и сразу рубанул в ответ. Удар пришелся прямо под шлем. Ага повалился с седла. На мгновение турки замерли. А потом дрогнули. — Их командир убит! — закричали грузины. Османы начали отступать. Сначала медленно, потом бегом. Они бросали раненых, оружие, даже вьюки с припасами. Татары пытались прикрывать отход, но грузинские стрелки били из леса почти в упор. Через час все было кончено. На поляне среди деревьев лежали тела убитых, валялись сломанные копья и брошенные щиты. Грузины собирались у костров, смеялись, перевязывали друг другу раны. Кто-то уже достал бурдюк с вином. Молодые воины кричали о победе. Но Георгий Саакадзе стоял в стороне, глядя на темный лес, куда ушли остатки врага. Потом он медленно повернулся к людям. — Радуйтесь, — сказал он. — Сегодня мы хорошо ударили врага. Голоса стихли. — Но главная битва впереди. Он посмотрел туда, где за горами лежала разоренная страна. — И все же османы уже проиграли. Кто-то удивленно нахмурился. Саакадзе поднял с земли брошенное турецкое знамя. — Они вошли в Грузию как хозяева, — тихо произнес он. — А теперь боятся каждого леса, каждого ущелья и каждой тени. Народ, который не покорился, победить невозможно. Ветер качнул деревья. И грузины молча слушали своего военачальника, понимая, что война еще не окончена — но страх уже перешел на другую сторону.