Глава 2

      — Вспомнила? — интересуется мужчина, когда дыхание Ирис приходит в норму. Она молчит, смотря на него своими перепуганными карими глазами, не в силах проронить ни слова.       Призрак их первой встречи все еще шокирует, голова тяжелая как после наркоза, а вопросы начинают всплывать один за другим, перемешиваясь с нахлынувшими воспоминаниями.       — Укусил меня… ты укусил меня, — шепчет она, все еще находясь в заторможенном состоянии.       — И собираюсь укусить сейчас, — хладнокровно отвечает мужчина и приближается к ней, носом втягивая аромат юного тела, — как же ты сладко пахнешь, милая Ирис. Действительно, как ириска.       В его голосе она будто слышит насмешку, но не уверена, что это именно она, да и не очень хотелось, чтобы кто-то, а тем более вампир, сравнивал ее запах с конфетой.       — Не надо, — умоляет девушка, пытаясь отшатнуться, но стальная хватка удерживает за талию, прямо как в первый раз, а вторая рука заводит ее руки над головой, ухватывая сразу оба тонких запястья, что она не в силах даже пошевелиться. — Пожалуйста…       Вампир слышит в голосе страх и мольбу, от чего его клыки приятно ноют, а на губах появляется садистская улыбка, но он хочет добиться ее истерики, которая так сладка на вкус. Глаза снова горят азартом, а шепот звучит до ужаса спокойным, гипнотическим.       — Милая, ты же знаешь, что это не смертельно, — мужчина крепче сжимает ее талию, встречаясь взглядом и подчиняя сознание своей воли, — а теперь я хочу, чтобы ты боялась меня и кричала.       Ирис, без возможности сопротивляться его гипнозу, вдруг действительно начинает бояться его так, что паника накрывает с головой, затмевая рассудок, и кричит настолько громко, что саднит горло. Он в это время, расплываясь в ухмылке от этого ласкающего слух звука, наклоняется к шее и вонзает клыки в нежную кожу.       Сознание Ирис переносится в новое воспоминание, которое накатывает очередной волной, из которой она наконец вылавливает что-то конкретное.

***

      Четыре месяца назад. Один из выходных вечеров, который она может посвятить сама себе, отдыхая от изматывающей работы. На телевизоре включена какая-то нелепая передача, где иногда проскальзывают действительно стоящие шутки и Ирис позволяет себе усмехнуться. На журнальном столике стоит чашка с чаем и открытая пачка чипсов с сыром, про которые она иногда вспоминает. Ноги вытянуты вдоль дивана и Ирис так расслаблена, что еще немного и провалиться в сон.       Резкий сквозняк со стороны двери нарушает ее умиротворенное состояние, от чего девушка открывает глаза и привстает, взволнованно глядя в сторону коридора. Хомяк, который спокойно копошился в своей клетке, резко замирает.       — Эй? — окликает она, настораживаясь, и в темноте улавливает какой-то силуэт, который становится все ближе. Ирис не успевает толком понять, что происходит, как этот силуэт оказывается совсем рядом и вот уже перед ней стоит не безликая тень, а вполне осязаемый мужчина. — Кто вы?       — Опять за свое, — лишь усмехается незнакомец и наклоняясь к Ирис, ловит взглядом ее глаза и приказывает, — вспомни.       Ирис замирает на несколько секунд, взгляд мутнеет, а голова начинает наполняться заблокированными воспоминаниями, которые он стирает каждый раз перед уходом и возвращает, когда приходит.       — Рафаэль, — на выдохе произносит Ирис, сама не замечая, как оказалась сидящей перед вампиром, а он опустился рядом на диван. Девушка узнала его имя совсем недавно, всего пару недель назад, когда ему надоело, что она никак не обращается к нему. Сам он считал имена очень важной деталью, ему нравилось придумывать прозвища своим жертвам, играть с формами, смотреть, как от ужаса расширяются их зрачки, когда он последний раз произносит их имя перед тем как убить. Но убивать Ирис пока рано, ему пока слишком нравится ее кровь, да и она сама забавляет. Этой ириской можно ещё вдоволь полакомиться и отвлечься от скучной вечности, в которой он живет вот уже пять столетий.       — Так-то лучше, — рука Рафаэля привычно тянется к ее шее, от чего Ирис замирает, зная, что сопротивляться себе дороже. Она зажмуривается в ожидании укуса и когда он происходит, лишь всхлипывает, а не кричит, хотя боль такая, что сдержаться сложно. Ирис сидит, не проворонив ни слова, а Рафаэль, делая пару глотков, вдруг отстраняется и оглядывая неподвижного сидевшую девушку, недовольно замечает. — Почему ты не кричишь?       — Просто знаю, что это бесполезно, а горло потом ужасно болит, — Ирис приоткрывает глаза и смотрит на Рафаэля, чувствуя как капли крови собираются на ране и начинают стекать по шее, — а я потом не могу вспомнить, из-за чего это.       — Так не пойдет, — сухо отвечает вампир, все ещё не давая отвести ей взгляд. Он ухмыляется, обнажая окровавленные клыки, — мне безразлично, мучаешься ты провалами в памяти или нет, болит ли у тебя горло и как ты пытаешься вспомнить. Я хочу, чтобы ты сопротивлялась и боялась меня.       Этой интонации невозможно сопротивляться, она давит на волю девушки и та легко ломается под навязанным ужасом, Ирис, которая секунду назад находилась более менее в расслабленном состоянии, после его слов смотрит на него по-другому, будто видит чудовище ещё страшнее, чем он есть на самом деле, и громко закричав, вскакивает с дивана.       — Не надо больше! — она зажимает рукой шею и отступая назад от Рафаэля, хватает попавшуюся под руку стеклянную бутылку, будто действительно сможет его ударить. — ты уже выпил достаточно!       — Вот так, моя милая Ирис, — произносит он с ледяным спокойствием, облизывая пересохшие губы, наслаждаясь вкусом страха, который заполняет комнату. — А теперь не делай глупостей и подойди сюда.       Он знает, что она не подойдёт. Под его гипнозом она превращается в истеричную девушку, которая бездумно собирается все время сбежать и сопротивляться, в то время как в своем обычном состоянии, Ирис спокойно может переждать, когда он насытиться. Но спокойная кормушка это скучно, ведь не испытываешь ни азарта, ни удовольствия, как бы сладко ни было ее пить, а вот такие, которые боятся и сопротивляются, забавляют его своей глупостью и наивной верой в спасение.       — Да пошел ты к черту, ублюдок! — зло отвечает девушка, глядя на него с такой ненавистью и страхом, что это еще больше веселит Рафаэля. Он не спешит хватать ее, кусать снова, запугивать, а просто продолжает сидеть с садисткой ухмылкой на лице, наслаждаясь личным спектаклем.       — Как грубо, — с нарочитым назиданием качает головой мужчина, — а ты казалась мне очень вежливой девочкой, Ириска.       — А ты казался мне аристократом, — парирует Ирис, распаляясь еще сильнее в своей злости и страхе, — а на деле просто паразит.       — Не разочаровывай меня, — Рафаэль неторопливо поднимается с дивана, начиная медленно приближаться к девушке, из-за чего она отходить дальше, — я ожидал большей креативности в твоих оскорблениях и попытках защититься.       Его слова действуют как команда, и вот уже Ирис замахивается бутылкой, намереваясь ударить его по голове, но он в мгновение ока перехватывает ее руку и глухо смеется.       — Так уже лучше, но недостаточно, — он сжимает запястье так сильно, что рука немеет и девушка выпускает свое оружие из рук, но тут же пытается ударить его второй, которую вампир также ловит, не оставляя шанса ударить. — Не успела.       Его глаза горят азартом, он резко тянет девушку за обе руки на себя, наклоняясь и обдавая дыханием ее лицо, от чего она дергается.       — Пусти меня, кровосос! — визжит она, отчаянно пытаясь вырваться из хватки, но не сдвигается ни на миллиметр, а Рафаэль теперь так близко, что можно разглядеть каждую морщинку на его бледном лице и вены под глазами. — Чудовище!       Рафаэль смеется от оскорблений и жалких попыток вырваться, наклоняется и все же кусает Ирис, от чего она оглушающе кричит и продолжает вырываться, чем причиняет себе еще большую боль, но не останавливается из-за его гипноза.

***

      — Хватит, стой! — хрипло шепчет Ирис, выплывая из воспоминания, смотря на Рафаэля затуманенным взглядом и чувствуя, как слабеет от потери крови.       Вампир нехотя отстраняется, но не потому, что она попросила, а потому что действительно почувствовал, что еще чуть-чуть и возьмет слишком много. Он привычно облизывает ранку, заживляя своей слюной, а затем отпуская ее руки, с любопытством смотрит на следы, оставленные на хрупких запястьях и с пугающей нежностью гладит по одному из них большим пальцем, гипнотизируя девушку.       — Ты не будешь обращать внимания на эти следы, а если кто спросит, придумаешь убедительную причину, откуда они взялись, — Рафаэль смотрит в мутные глаза Ирис, а так, не в состоянии что-либо ответить, лишь кивает. От ее свободной воли не осталась ни следа, а синяки действительно исчезают из ее поля зрения. — Ну вот, милая Ирис, а теперь…       Рафаэль отходит от девушки, оставляя ее, чуть покачивающуюся из стороны в сторону одну, а сам берет со стола бутылку гранатового сока и наливая в стакан, протягивает ничего не понимающей Ирис.       — Выпей, еще не хватало, чтобы ты мне тут сознание потеряла, — в его голосе не больше заботы, чем если бы он переживал за бутылку дорого вина, которая может разбиться. —Ты мне пока нужна.       Это «пока» звучит не очень обнадеживающе, но Ирис, выпивая сок, даже не замечает этой интонации, ее взгляд пустой, как у куклы, но шататься она перестает и даже отталкивается от стены, на которую упиралась.       — Ты меня слышишь? — Интересуется вампир, следя за девушкой, которая находится в трансе дольше положенного. Он снова приближается к ней и ловит взглядом глаза, снова подчиняя разум, — Ирис, приди в себя.       Слова отрезвляют, как по команде Ирис оживает и теперь растерянно глядя на Рафаэля, бормочет.       — Ты… все? Я снова все забуду?       — Да, Ириска, хочешь что-то спросить перед тем, как я уйду? — интересуется Рафаэль и открывая коробку конфет, подает ей одну, а Ирис даже не задумываясь берет, не отрываясь от лица мужчины.       — Сколько ты еще будешь из меня пить? — вдруг спрашивает она, точно не помня, получала ли когда-нибудь ответ на этот вопрос, да и задавала ли его, но сейчас почему-то ей кажется это особенно важно.       В глазах Рафаэля мелькает что-то, что она могла бы назвать удивлением, если бы была уверена, что старый вампир еще способен удивляться. Он не спешит с ответом, словно действительно задумывается, что сказать, и это ожидание заставляет Ирис испугаться без всякого внушения.       — Недолго, — говорит Рафаэль прежде, чем Ирис успевает сказать что-то еще. Он отходит, явно намереваясь уходить и девушка неосознанно делает пару шагов к нему.       — А что будет со мной потом? — продолжает Ирис, но вампир, кинув на нее еще один задумчивый взгляд, в следующую секунду исчезает из ее гостиной, оставляя девушку без ответа.       Несколько мгновений Ирис стоит не двигаясь, глядя туда, где стоял Рафаэль, а затем, сначала его имя, затем лицо, а после и вовсе все воспоминания с ним как по волшебству стираются из ее памяти, и вот уже девушка, не понимая, когда успела купить сок и конфеты, стоит растерянная посреди комнаты.       В себя ее приводит шорох из клетки хомяка, который почувствовав, что угроза миновала, снова зашевелился и вылез из своего домика. Девушка вздрагивает и оглядывается, на нее вдруг находит усталость и она садится на диван.       Сил нет даже на то, чтобы дойти до комнаты и лечь на кровать. Ирис только ставит пустой стакан на стол и ложится, поджимая ноги к груди, проваливается в сон.       Ее вопрос еще эхом отзывается в голове Рафаэля. Ну нет, она уж точно не станет исключением и он намерен сделать ее конец таким же, как и у всех до нее. С чего бы судьба его Ириски должна отличаться от других девушек, которыми он питался? В конце концов, она и так долго прожила, целых полгода он питался ей почти ежедневно, и с недавних пор стал замечать, что ее кровь уже не так сладка, не так дурманит, а значит, пора попрощаться с этим источником и найти новый. У Рафаэля уже есть претендентка, осталось разобраться с нынешней.

***

      Недалеко от двухэтажного дома Ирис, расположенного на окраине города, весь вечер простояла машина, не принадлежащая никому из местных жильцов. Мужчина, на вид лет двадцати пяти, с татуировками рун по всему телу, с мышцами и суровым лицом, неотрывно наблюдал за этим домом, смотря, как объект его слежки сначала заходит, проводит там немного времени, а затем так быстро уходит, что обычный человек и не заметил бы этого движения, но он уловил.       Склонившись над кожаным дневником, мужчина делает запись небрежным, понятным ему одному почерком: «Зашел один. Были слышны крики, вышел через час, все также один.». Весь остальной дневник был исписан подобными отрывками, без эмоций, только факты, только то, что важно и может быть полезно.