5.

Аня стояла спиной к Хенкину, взгляд туманился, а в голове непринуждённое веселье. Это через чур. Не будь слабой, не будь ей. Киса не помнила когда последний раз плакала или выговаривалась кому-то, всё это было на втором плане по сравнению в её характером. Это тяжело описать, то состояние, когда не можешь сказать "извини", можешь только защищаться. Цепная собака всегда прыгает и лает на чужих. Хэнк стоял поодаль, и казалось не знал что делать. Он ожидал дальнейшей истерики или криков, но получил лишь толчок. — Я же знаю что тебе нужно, – пронеслось у него в голове. Хэнк уже давно понял что она сорвалась. Ожидаемо. Какими только словами она не клялась что всё это в прошлом, наступила новая эра, другая Киса и так далее. Но не было не одной мысли "Может это из-за меня?". Он не чувствовал стыда, что кинул Кису ради девушки которую знал от силы неделю. Его тянуло только к этим пепельным глазам, в которых уже не видно света и боли. Тёмная плёнка из-за которой тяжело дышать, а принимать решения слишком легко. Блондин не видел в ней отчаяния, слабости, но и терзания признать не мог – не в её стиле. — Если хочешь ударь меня, – крикнул он ей, смотря на каштановые, слегка кучерявые волосы, точней сказать волнистые, когда он последний раз видел их близко? – Я серьёзно. Парень подходил всё ближе – Аня не реагировала. Стоит ли вообще подходить? Вдруг и вправду... Получит последний штрих от художника на лице? У неё всё продумано, как она думала. Хэнк успел лишь заметить что подруга обернулась, в следующую секунду – гул в виске, щипящая боль и эти ощущения были очень... Сильные. Он не отходил, терпел, мысленно уговаривая перестать. Она тебя не услышит. Они упали вместе, кто кого потянул – не видно. У Хенкина разбита щека, висок, в ярких волосах играл красный оттенок. — Нет, я не ударю её, – думал Боря, но понимал, что Киса не остановится. Схватив её за рукав толстой куртки он попытался встать, но спина вновь коснулась гальки. Стекло. Он забыл про него. Режущая немощь впилась в ладонь. Их кровь смешалась на куртке ментёныша. — Твою мать, – увидев эту далеко не романтичную сцену у Меленина сердце переставало биться, парень побежал к ним но почувствовал хватку на плече. — Стой, тоже получить хочешь? Сами разберутся, не маленькие, – Гендос выкинул сигарету и замял ногой, – она же его не прикончит в конце концов. – так-то да, но кажется там не только кровь Хэнка. — Кис, успокойся! – крикнул Хэнк когда Кислова рухнула на камни от своего же веса. — Завались! Сам успокойся, кретин! – она попыталась встать, но получила удар в плечо, от чего голова вновь пригнулась к земле. – иди к своей подружке пожалуйся! — Всё! Хорош! – Хэнк скрестил её руки удерживая у себя, – да, я целовался с ней, и что?! Ты думаешь я не понимаю что ты ревнуешь? Я тебе не бойцовская груша Кис! Один уточняющий момент стоил Хенкину удару ногой, но чужие руки так и не убрал. Всё это время парень понимал что Кису не бросит, пусть она хоть убьётся о стену головой, но он будет рядом. То, что он гуляет с другой, считал лишь отвлечением. Общением, которое плохо кончилось. Друг не думал что всё зайдет так далеко, да и эта Лиза сама его кинула, просто Киса многого не знает. Всё это время ему казалось что Кислова каменная. Не умеет любить, уважать, ценить. Ох, да всё он понимает! Но не говорит... Игнорирует. — Молодец! Вкусно было? Поздравляю! — Да не было ничего! Слышишь? Она меня отшила, – гнев на лице сошёл, а руки ослабели у обоих. Аня замерла, чувствуя что не сможет дальше орать и брыкаться. Было тяжело не закрыть веки, еще и Хэнк рядом воет. — Всё закрой рот, – уворачиваясь от очередного запрета на уличные бои она смирно лежала на земле, ожидая когда друг удосужиться слезть с неё, – ну? Хенкин не доверял. Уже продумывал как она полетит на него в следующий раз с осколком, но увидев её, такую спокойную как удав, недоверчиво фыркнул и сел рядом на корточки. — Эй, вы там всё или мне скорую вызвать?..