эпилог.звезда над норой

Май, седьмой курс. Битва за Хогвартс окончена. Я не помню, как убивала. Не помню, сколько заклинаний вылетело из моей палочки, сколько тел упало передо мной. Помню только кровь на руках — чужую, свою, тёплую и липкую. И крик. Фред кричал где-то слева. Я рванула к нему, но стена рухнула между нами, и его голос оборвался. — ФРЕД! Я не знала, жив ли он. Я только сражалась. Удар слева — увернулась. Щит справа — поставила. Круцио в ответ — Пожиратель упал. Беллатриса мелькнула вдалеке, потом её убила Молли Уизли — я видела зелёную вспышку и её безумный смех, оборвавшийся навсегда. Потом было тихо. Слишком тихо. Я бродила по разрушенному Большому залу, переступая через тела. Своих и чужих. Тонкс — мёртвая. Люпин — рядом. Я не плакала. Не могла. — Астрея, — голос Кассиуса. Он нашёл меня, обнял, уткнулся лицом в мои серебряные волосы. — Ты жива. — Где Фред? Он молчал. Я отстранилась. Его глаза были красными. — Где Фред? — повторила я. — Он… он жив. Но ранен. Тяжело. Мадам Помфри… Я бежала через зал, не разбирая дороги. Там, в углу, на окровавленной простыне лежал Фред. Бледный, с закрытыми глазами, без левой руки — рукав был пуст, ткань пропиталась кровью. — Фред! — я упала на колени рядом. Он не отвечал. Его грудь поднималась — чуть-чуть, но поднималась. Жив. Жив. — Он потерял много крови, — сказала Помфри, — но мы его вытащим. Я схватила его правую руку, прижалась губами к холодным пальцам. — Ты обещал выжить, идиот, — прошептала я. — Ты обещал. Он не ответил. Но его пальцы дрогнули. Я заплакала — впервые за всю войну. --- Три дня спустя. Хогвартс. Временный лазарет. Фред пришёл в себя. Первое, что он спросил, увидев меня: — Ты цела? — Я цела. А ты — без руки. — Знаю. Чувствую, что левая чешется, но её нет. Странно. Он улыбнулся — слабо, через силу. Я не улыбнулась. — Не смей больше умирать, — сказала я. — Не буду. Не могу же я оставить тебя одну с твоим характером. Я поцеловала его. Осторожно, боясь сделать больно. Он притянул меня одной рукой и прошептал: — Я люблю тебя, серебряная фея. — А я тебя, рыжий идиот. За дверью кашлянул Кассиус. Он привёл Барти — тот прятался в тени всё это время, помогал раненым, но не показывался на глаза победителям. — Дядя, — я встала. Барти обнял меня, не спрашивая разрешения. Пахло от него порохом и дымом. — Твоя мать гордилась бы тобой, — сказал он. — Я — тоже. — Вы не убили никого из наших? — Я убивал только тех, кто пытался убить тебя. Кассиус подошёл к Фреду и положил руку ему на плечо. — Ты держался. Молодец. — А ты прикрывал мою спину. Спасибо. — Не за что. Ты теперь почти брат. — Почти? — Женись на сестре — станешь. Фред усмехнулся. Я закатила глаза. --- Через месяц. Нора. Фреда выписали. Мы жили в Норе — Молли кормила нас пирогами, Артур чинил магловские протезы для руки (временные, магические). Джордж был мрачен — он потерял ухо, но главное — он потерял часть себя. Но они с Фредом снова шутили, взрывали туалет, и Молли кричала на них. Однажды утром меня вырвало. Я подумала — нервы. Второй раз — после завтрака. Третий — когда Молли принесла рыбу. — Астрея, — сказала она, глядя на меня странным взглядом. — Ты не думала… ну, ты знаешь? — Что? — Сходи к целительнице. Я сходила. Целительница подтвердила: я беременна. Четыре недели. Ребёнок от Фреда. Той самой ночи, перед битвой. Я сидела на лавке возле паба «Три метлы» и смотрела в землю. Ко мне подошёл Кассиус. — Ты бледная. Что случилось? Я молча протянула ему пергамент. Он прочитал, поднял глаза. — Ты… ты беременна? — Да. — От Фреда? — Нет, от Снейпа. Конечно, от Фреда. Он обнял меня. — Это же счастье. — Это страх. Война не кончилась. Волдеморт мёртв, но Пожиратели ещё бродят. И у меня будет ребёнок. — У нас будет племянник. Или племянница. Я буду самым лучшим дядей. Я почти улыбнулась. Вечером я сказала Фреду. Мы сидели на крыше Норы, смотрели на звёзды. Он молчал долго. Потом спросил: — Ты серьёзно? — Серьёзно. — У нас будет ребёнок? — его голос дрогнул. — Если ты не передумал… — Передумал? Астрея, я мечтал об этом с того дня, как ты впервые ударила меня локтем. Я просто не думал, что так быстро. — Ты рад? — Я боюсь до чёртиков. Но рад. А ты? — Тоже боюсь. Но рада. Он поцеловал меня, прижимая единственной рукой. И я почувствовала, как внутри шевелится что-то маленькое. Или мне показалось. --- Сентябрь. Смерть Сириуса. Сириус погиб не в битве. Он погиб через месяц после неё — глупо, нелепо. Его нашли в лесу с меткой на руке — не Пожирателя, а след от проклятия. Он уходил в разведку один, не сказав никому. Я узнала от Андромеды. Она плакала, но тихо — как умеют только Блэки. — Он просил передать тебе это, — она протянула мне старый пергамент. Я развернула. «Астрея, прости, что не был идеальным крёстным. Но ты — идеальная крестница. Береги себя и маленького. Я буду смотреть сверху. Люблю. Сириус». Я не плакала. Я сжимала пергамент, пока он не порвался. Кассиус нашёл меня в комнате. Сел рядом, молчал. Потом сказал: — Он был дураком. — Все Блэки дураки. — Кроме нас. — Кроме нас. Мы просидели так до утра. Барти пришёл позже, принёс цветы — чёрные розы, которые любила мама. — Он был моим врагом, — сказал Барти. — Но он любил вас. И за это я его уважал. — Спасибо, — сказала я. Барти сел на пол у моих ног, как делал когда-то, когда я была маленькой. Я погладила его по седым волосам. — Ты теперь мой единственный отец. — Был им всегда, — ответил он. --- Декабрь. Рождение Регулуса. Мальчик родился в Норе, на Рождество. Молли принимала роды. Фред держал меня за руку и бледнел вместе со мной. Кассиус ждал за дверью. Барти — в саду, чтобы не пускать Пожирателей, если вдруг. Крик. Маленький рыжий комочек. Молли улыбнулась: — Мальчик. Я взяла его на руки. Он был крошечным, с рыжим пушком на голове — вылитый Фред, но когда он открыл глаза, я увидела своё отражение. Карие, тёплые, с золотыми искрами. Мои глаза. — Здравствуй, Регулус, — прошептала я. — Почему Регулус? — спросил Фред, заглядывая мне через плечо. — В честь отца. И в честь дяди Барти — его второе имя будет Бартемиус. Регулус Бартемиус Уизли. Фред помолчал. — Длинное имя. Будем звать его Реджи. — Реджи, — согласилась я. Кассиус заглянул в дверь, увидел племянника и заплакал. Барти ворвался, забыв про маскировку, и замер на пороге. — Он… он похож на неё, — выдохнул Барти. — Глаза — точь-в-точь как у Изабель. — И волосы как у меня, — усмехнулся Фред. — Идеальный микс, — сказала я. Барти сел на пол, прямо посреди комнаты, и разрыдался. Я никогда не видела его таким. Я передала Регулуса Фреду, подошла к Барти и обняла. — Ты дедушка теперь, — сказала я. — Я… я даже не знаю, как быть дедушкой. — Научишься. Он кивнул, уткнулся носом мне в плечо. Фред смотрел на нас, улыбаясь. Регулус спал.Ночь. Все вместе. Мы сидели в гостиной Норы — я, Фред, Кассиус, Барти, Молли, Артур, Джордж (с протезом уха), Драко (пришёл помириться, принёс подарок — серебряную погремушку), Тео (тихий, но тёплый). И Регулус на руках. — За что пьём? — спросил Джордж. — За тех, кто выжил, — сказал Драко. — За тех, кто не дожил, — добавил Кассиус. — За любовь, — сказал Фред, глядя на меня. — За будущее, — закончила я. Мы подняли кружки. Регулус пискнул во сне. Барти сидел в углу, смотрел на ребёнка и улыбался — впервые за много лет. Без боли. Без горечи. — Изабель, — прошептал он, глядя в потолок. — У тебя внук. И он будет счастлив. Я сделала глоток огневиски и закрыла глаза. Внутри было тепло. Не от выпитого — от того, что война кончилась. От того, что я не одна. От того, что мама и папа, наверное, смотрели на нас сверху и улыбались. --- Конец.